Ночной Токио напоминал затаившегося гигантского зверя: неон — его пёстрая чешуя, тёмные переулки — лёгкие, которыми он дышал.
В заброшенном складе с сыростью и плесенью в воздухе лицо Дзингудзи Рюи в свете единственной тусклой лампочки казалось перекошенным и звериным.
Газета в его руках была сжата до ломоты в пальцах, измята до неузнаваемости. Заголовок «Группировка Сидзима объявляет о полном переходе в легальный бизнес» торчал перед глазами, как отравленный шип, вонзившийся прямо в зрачок.
— Отбелиться, значит?
Дзингудзи Рюя тихо засмеялся, смех быстро нарастал, превращаясь в истеричный, срывающийся на крик рёв.
— Сидзима Миюки... Ты с этим никчёмным мужиком решила устроить себе спокойную, тихую жизнь?
— Размечталась!
Он рывком разорвал газету в клочья.
— То, чего не могу получить я, не достанется никому!
— Раз ты решила выйти на берег, я утоплю тебя вместе с лодкой прямо у причала, прежде чем ты ступишь на сушу!
В его глазах вспыхнуло последнее безумие.
Он понимал: это его последний шанс.
Он созвал всех, кто ещё оставался ему верен, — остатки своих людей. На последние деньги и под залог будущих выгод он подтянул к себе несколько мелких внешних группировок, которые так же, как и он, были недовольны «отбеливанием» Сидзима-гумии и боялись, что их районы «законно» проглотят.
Последний, самый безумный налёт на владения группировки Сидзима в тени постепенно сложился в целостный план.
...
Удар пришёлся не по охраняемой до зубов резиденции семьи Сидзима, а сразу по трём ключевым развлекательным районам, контролируемым группировкой.
Полночный Кабуки-тё всё ещё утопал в огнях и гуле голосов.
Внезапно визг тормозов и яростные крики разорвали эту фальшивую роскошь.
С десяток микроавтобусов, не сбавляя хода, влетели к входам в заведения Сидзима-гумии.
Двери распахнулись, и оттуда потоком хлынули головорезы с арматурой и мачете, — кого видели, того били, на что натыкались, то крушили.
Звон разлетающегося стекла, пронзительные женские визги, мужские вопли боли слились в сплошной гул.
В ту же секунду такой же хаос вспыхнул в Сибuye и Икэбукуро.
Это был открытый, намеренно показной ход Дзингудзи Рюи.
Он намеревался самым прямым, грубым насилием выбить фундамент из-под ног Сидзима Миюки, превратив её так называемую «коммерческую империю» в залитую кровью, жалкую насмешку.
В особняке в районе Тиёда Хигасино Кэй чистил для Сидзима Миюки яблоко.
Сейчас нож в его руке двигался куда увереннее, чем в день, когда он только сюда попал.
Внезапно настойчивый, резкий трелью взвыл внутренний телефон на столе.
Сидзима Миюки сняла трубку, выслушала меньше десяти секунд — и её лицо покрыла ледяная маска.
Она повесила трубку и встала.
Та самая ледяная, безжалостная аура королевы якудза снова полностью окутала её фигуру.
— Кэй, оставайся дома. Никуда не выходи.
Бросив это, она быстрым шагом направилась в гардеробную.
Через несколько минут вернулась уже переодетой в удобный для боя чёрный облегающий костюм, с длинным узким тканевым чехлом в руке.
В чехле лежал тот самый меч, что не раз отсекал чужие счёты и распутывал узлы давних обид.
Ода уже ждал у дверей, напряжённый до предела.
— Ойдзё, это Дзингудзи Рюя. Он объединился с «Обществом Чёрной Змеи» и «Семьёй Кавагути». Наши люди раскиданы по трём районам, ситуация паршивая.
В глазах Сидзима Миюки не дрогнуло ни единой тени.
— Сколько людей он привёл, столько мы у него и оставим на асфальте.
— Поехали.
Глядя на уносящийся прочь кортеж, Хигасино Кэй почувствовал, как невидимая рука сжала его сердце.
Он метнулся в гостиную и схватил другую телефонную трубку.
— Ямамото, это я.
На том конце провода Ямамото, судя по голосу, был удивлён, но ответил серьёзно и собранно:
— Господин зять, какие будут указания?
— Сообщи мне частоту канала ваших раций. И пришлите сюда подробную карту Токио. Срочно!
В голосе Хигасино Кэя звучала непререкаемая твёрдость.
Он понимал: он больше не имеет права, как в прошлый раз, просто ждать, быть обузой и помехой.
Очень скоро перед ним на стол легла армейская рация и огромная карта Токио.
Он развернул карту прямо на полу, надел наушники — и гостиная превратилась в его импровизированный командный пункт.
В наушниках не смолкали крики, отрывистые команды и звон стали.
— Западный сектор не выдерживает! Их слишком много!
— Дольше не протянем! Нужна подмога!
— Ойдзё! Как у вас там?
Бой шёл куда тяжелее, чем можно было представить.
На этот раз Дзингудзи Рюя бросил в атаку всё, что у него осталось, готовясь к взаимному уничтожению, и застал Сидзима-гумии врасплох.
Ладони Хигасино Кэя были мокры от холодного пота, но он заставил себя взять себя в руки.
Он впился взглядом в карту, гоняя мысли на предельной скорости.
Все те ночи, что он проводил без сна за стратегическими играми, все знания о рельефе, распределении сил, снабжении — всё в этот момент всплыло с необычайной ясностью.
— Ямамото!
Он почти рявкнул в рацию.
— Ты меня слышишь?
— Господин зять, на связи!
— Передай Миюки! Немедленно бросить Кабуки-тё, второй квартал! Всем отойти и сосредоточиться на перекрёстке в районе Итибан-тё!
Ямамото опешил.
— Но, господин зять, второй квартал — наш самый жирный кусок!
— Там открытое пространство! Мясорубка! Вас там мало, и стоять насмерть — то же самое, что идти на убой!
Голос Хигасино Кэя от напряжения сорвался.
— Перекрёсток в Итибан-тё узкий, по бокам — высотки. Их численное преимущество там обнулится! Держите этот узел!
В рации на мгновение повисла тишина.
Затем прозвучал чистый, холодный, решительный голос Сидзима Миюки:
— Сделать, как он говорит.
Ход боя сразу изменился.
Сжав линию обороны, бойцы Сидзима-гумии сняли с себя чудовищное давление и на время удержали фронт.
Дзингудзи Рюя, убедившись, что прорыва нет, сорвался на ещё более бешеную ярость.
— Где подмога?! Пусть подмога шевелится! Я хочу раздавить их в порошок!
Слушая обрывки переговоров в рации, Хигасино Кэй уголком губ изогнул холодную усмешку.
Он ждал именно этих слов.
— Ямамото, подмога Дзингудзи пойдёт с южной магистрали?
— Да, господин зять, это самый короткий путь!
— Нет, не пойдёт.
Взгляд Хигасино Кэя скользнул по карте к неприметному узкому переулку.
— По магистрали их тут же засекут копы. Они точно пойдут через задний проход — переулок в Эбису!
— Немедленно бери отряд и устрой засаду на заброшенной парковке в конце этого переулка!
— Запомни: пускаете их всех внутрь — и только потом перекрываете выход!
Это и была тактика, которой он научился в играх, — «блокада с добиванием подмоги».
Ямамото до конца сути не понял, но слепо доверял Хигасино Кэю и сразу бросился выполнять приказ.
— Ойдзё, я беру людей и иду по плану господина зятя!
Сидзима Миюки в гуще схватки одним взмахом клинка разрубила наседавшего противника, брызги крови полоснули по её холодно-прекрасному лицу.
Она даже не оглянулась, только тихо сказала:
— Иди.
Она верила ему.
Полчаса спустя, когда подмога Дзингудзи Рюи — почти сотня стволов — с боевым восторгом ввалилась в задний переулок Эбису, их там встретили холодные клинки Ямамото и его людей.
Вход и выход из переулка одновременно перекрыли контейнерами.
Этот коридор превратился в настоящую скотобойню.
Весть о том, что подкрепление перебито подчистую, прошла по всем каналам связи.
Боевой дух людей Дзингудзи Рюи рухнул в одно мгновение.
— Не может быть...
Дзингудзи Рюя смотрел, как его бойцы отступают шаг за шагом, и лицо у него стало мертвенно-серым.
Он не мог понять, как выверенный, казалось бы безупречный внезапный удар обернулся таким провалом.
Пока он цепенел в ступоре, чёрная фигура с ослепительной вспышкой стали вырвалась к нему прямо в лицо.
Это была Сидзима Миюки.
— Всё кончено.
Дзингудзи Рюя, взвыв, как загнанный зверь, вскинул меч навстречу.
Но перед её абсолютным превосходством и яростью, подогретой жаждой мести, его сопротивление выглядело жалкой суетой.
Сталь со сталью скрестились в слепящих росчерках.
Со звоном катана Дзингудзи взметнулась в воздух, выбитая из его рук.
В следующую секунду Миюки обухом меча точными ударами перебила ему сухожилия на руках и ногах.
Он рухнул на колени с режущим уши воплем.
Бой окончательно стих.
Оставшиеся враги бросили оружие и попадали на колени, сдаваясь.
Воздух был настолько насыщен запахом крови, что хотелось вывернуть желудок.
Сидзима Миюки подошла к обмякшему Дзингудзи Рюе и, возвышаясь над ним, посмотрела сверху вниз.
— Почему... Почему всё так...
Дзингудзи всё ещё бормотал что-то себе под нос.
На лице Сидзима Миюки не шевельнулся ни один мускул.
Она вспомнила, как Хигасино Кэй прикрыл её собой от удара ножа, и как алый цвет крови залил ей весь мир.
Вспомнила его лицо на больничной койке — бледное, истощённое, но всё так же улыбающееся ей.
Из глубины сердца поднялась волна убийственного, неостановимого желания дочиста смыть эту ненависть.
К ним подошёл Ямамото и вполголоса спросил:
— Ойдзё, этого... сдаём в управление полиции?
Сидзима Миюки медленно покачала головой.
— Слишком дёшево.
Голос её был едва слышен, но от него мороз пробегал по коже.
Она перевела взгляд на Ямамото и прочих бойцов, верных ей до конца.
— Уберите.
— По старой схеме.
Она сделала короткую паузу и, чеканя каждое слово, вынесла окончательный приговор:
— В бетон — и на дно Токийского залива.
...
Когда блеклый рассвет снова осветил город, всё уже было позади.
В особняке Хигасино Кэй не сомкнул глаз до тех пор, пока по рации не услышал, что с Миюки всё в порядке. Только тогда он обессиленно осел на диван.
Дверь открылась.
Вошла Сидзима Миюки.
Кровавый костюм она уже сменилa на чистое юкато, волосы ещё были влажными.
Серьёзных ран у неё не было, но усталость в плавной линии бровей скрыть было невозможно.
Не говоря ни слова, она подошла прямо к Хигасино Кэю.
Он поднялся ей навстречу.
Их взгляды встретились, и тысячи несказанных слов растворились в этой безмолвной паузе.
Внезапно Сидзима Миюки шагнула вперёд и крепко, очень крепко обняла его.
Хигасино Кэй чувствовал, как дрожит её сильное тело.
Он уловил лёгкий запах свежей воды и мыла после душа, в котором всё ещё угадывалась еле заметная, металлическая нотка крови.
Он обнял её в ответ и мягко похлопал по спине.
— Всё позади.
Сказал он негромко.
— Угу.
Уткнувшись ему в грудь, она выдохнула едва слышный звук.
В этот миг она была не беспощадная королева якудза, а всего лишь уставшая женщина после кровавой ночи, ищущая себе тихую гавань.
Хигасино Кэй удерживал её в объятиях и чувствовал, как его сердце наполняет тёплое, мягкое чувство.
За окном уже поднялось солнце.
Где-то там их ждал новый, яркий коммерческий мир, их собственная светлая империя, готовая к старту.
Но прежде — у них был этот тихий миг.
И этого было достаточно.
http://tl.rulate.ru/book/174176/14501161
