На следующий день, во второй половине дня, в резиденции главной семьи группировки Сидзима, в том самом кабинете, где прежде Хигасино Кэй ощущал почти удушающее давление, в воздухе висел странный, тягучий запах — смесь медленно тлеющих благовоний и едва уловимой крови.
За массивным столом из чёрного сандала, как всегда, сидела Сидзима Миюки. Без выражения на лице она слушала доклад подчинённого.
— ...Всё убрано, госпожа.
— Как и повелели, хвостов не осталось.
— Но Дзингудзи Рюя пока не найден. Неизвестно, куда он скрылся.
Докладчик склонил голову, в его голосе звучал один лишь неподдельный страх.
Миюки только лениво хмыкнула, отвернулась и чуть заметно кивнула, давая знак уйти.
Она взяла со стола очередной документ — сводку по переразделу территорий в Синдзюку, пролистнула несколько страниц, но её мысли куда‐то уплыли.
Она привыкла решать всё через силу и расчёт.
Таков был закон выживания группировки Сидзима, таков был и единственный жизненный уклад, который ей вдалбливали с детства.
Но теперь у неё есть Хигасино Кэй.
Мужчина, который плачет, когда видит её раны.
Мужчина, который, несмотря на худобу, ставит себя щитом перед лезвиями.
Мужчина, который мечтал о простой, спокойной жизни, но которого она сама загнала в эту топь.
Она закрыла глаза, и перед ней вдруг исчезли картины уличных перестрелок и бойни. Вместо этого всплыли силуэты Кэя у плиты, как он в панике путает кастрюли и сковородки, или его задумчивое, благоговейное лицо перед экраном, на котором как раз показывают Накамори Акину.
Мир слишком грязен.
Она не может позволить этой грязи уничтожить своё единственное чистое пятно.
Голая, ничем не прикрытая якудза‐жестокость способна принести лишь временное давление и выгоду, но в итоге держит тебя на самом краю обрыва.
Сегодня это может быть группировка Дзингудзи, а завтра — ещё более жестокий и безжалостный соперник.
Пока семейство Сидзима будет носить приставку «чёрных», Кэй никогда не получит того простого, типичного существования, о котором он тоскует.
А она сама — никогда не сможет по‐настоящему спокойно жить.
Глаза Сидзимы Миюки медленно открылись; в глубине этих ледяных, словно всегда готовых к битве, зрачков впервые что‐то дрогнуло.
Она взяла телефон и набрала внутренний номер Ямамото.
— Передай в мою комнату все последние финансовые отчёты по всем предприятиям, контролируемым группировкой Сидзима.
— Все.
Она подчеркнула это слово.
...
Вечером, в роскошной вилле в районе Тиёда, в главной спальне.
Хигасино Кэй вышел из ванной, на бедрах только полотенце. Он увидел, что Миюки уже переоделась в струящийся чёрный шёлковый халат и сидит на полу, скрестив ноги, у огромного панорамного окна.
С тех пор, как произошло то происшествие, Миюки перебралась в его особняк, оставив позади родовой дом своего семейства.
Перед ней на низком столике не было ни саке, ни закусок. Вместо этого высилась целая гора папок и файлов.
Мягкий лунный свет, словно жидкое серебро, стекался по стеклу и окрашивал её тело в приглушённо‐серебристый отблеск.
— Подойди.
Она не смотрела на него, обронив эти слова будто между делом.
У Кэя екнуло в груди, но он послушно подошёл и опустился рядом с ней.
Он уже приготовился к очередному «производственному совещанию».
Но Миюки лишь взяла верхний файл и протянула ему.
— Это движение средств за прошлый квартал по нашим клубам и барам в Гиндзе.
Голос её был спокойным, без лишних эмоций.
Кэй взял, раскрыл, пробежался глазами.
Цифры, которое могли бы вызвать у любого офисного работника приступ инфаркта.
— Прибыльно, правда?
Она задала вопрос, как будто невзначай.
Кэй кивнул — это было и так очевидно.
— Но в прошлом месяце, ради операции против Дзингудзи Рюя, все заведения пришлось на полмесяца закрыть. Прямые убытки перевалили за несколько миллиардов.
— И это без учёта затрат на компенсацию клиентам и улаживание связей с властями.
Движения Кэя замерли.
Миюки подняла ещё один файл.
— Это ставки на западе города. Это ты спас, и теперь это один из самых стабильных источников дохода для группировки.
— Но в то же время это и самое приглядываемое полицией место. Его могут закрыть в любой момент.
Она брала одну папку за другой, ставила их обратно, словно раскладывала карты.
От ростовщичества до публичных домов, до некоторых тёмных, полулегальных транспортных компаний.
Каждый документ — это огромные деньги.
И в то же время — невидимый, но готовый в любой момент взорваться риск.
Кэй постепенно начал понимать, к чему она клонит.
Он опустил отчёт на пол и замер, глядя на неё.
— Кэй.
Наконец‐то Миюки подняла голову. Её красивые глаза под лунным светом казались особенно глубокими.
— Я хочу, чтобы всё это... очистить.
Голос её был тихий, с лёгкой ноткой неуверенности, как будто она сама удивлялась тому, что произносит.
Сердце Кэя вдруг дёрнулось.
Очистить?
Эти три слова словно гром прогрохотали у него в голове.
Он смотрел на Сидзиму Миюки, на редкую, необычную смесь решимости и сомнения в её глазах.
Он знал — она не шутит.
Какой‐то оглушающий, почти безумный восторг вспыхнул в груди, прокатился по телу, заставив каждую клетку задрожать.
Разве не об этом он мечтал?
Вытянуть жизнь в якудза из тьмы к свету.
Его дыхание стало учащённым, а голос задрожал от переполняющего его возбуждения.
— Ты имеешь в виду... трансформацию?
— Да.
Она кивнула.
— Я хочу, чтобы группировка Сидзима стала настоящим, легальным бизнес‐холдингом.
— Кэй, ты сможешь мне помочь?
Впервые она спросила у него не как главаря, а почти как о помощи.
Кэй почувствовал, как по венам вместо крови бурлит горячая лава.
Помочь ей?
Нет — это поможет им самим!
Он резко наклонился вперёд, обеими руками упёрся в столик, глаза вдруг загорелись такой силой, какой Миюки ещё никогда в нём не видела.
— Конечно, смогу!
— Миюки, твоя идея... она просто великолепна! Нет, величественна!
Он, по сути, уже не мог сформулировать мысль в нормальную фразу.
— Мы не можем вечно сидеть только на этих заведениях! Это всё высокорискованные и низкопотолочные бизнесы! Мы должны строить настоящее коммерческое имперское господство!
— Коммерческая империя?
Это словосочетание зацепило её.
— Да! Империя!
Дух офисного работника, вернее, дух будущего короля бизнеса, который жил в нём, вспыхнул с полной силой.
Он схватил чистый лист, вытащил ручку и начал яростно чертить на нём какие‐то схемы.
— Смотри, недвижимость! Мы сейчас — в восьмидесятых, в разгар экономического бума! Мы не можем вести себя как те идиоты, которые просто спекулируют на земле. Мы должны брать участки, строить! Высококлассные апартаменты, офисные небоскрёбы, торгово‐развлекательные центры! Мы будем держать качественные активы, работать на долгосрок, строить будущие символы города!
— И ещё — культура и развлечения! Сейчас золотая эра айдолов — почему мы ограничиваемся клубами? Мы можем создать собственную звукозаписывающую компанию, подписывать перспективных новичков, упаковывать их, выводить в звёзды! Мы можем создать кинокомпанию, инвестировать в фильмы, сами снимать! Контролируя развлечения, мы контролируем сознание и кошельки молодёжи!
Кэй говорил всё быстрее и громче, каждое слово звучало, как призыв.
Миюки буквально попалась в петлю тех масштабов, которые он ей рисовал.
Она даже не представляла, что будущее группировки Сидзима может выглядеть так.
Не драки, не борьба за территорию, а нечто более тонкое, более мощное — способ держать город в руках, не поднимая при этом ни одного пистолета.
— И ещё самое главное!
Он вдруг обвёл на бумаге большой прямоугольник и вписал внутрь два иероглифа.
— Технологии!
— Технологии?
Для Миюки это слово было почти загадкой.
— Да! Те самые коробки, которые светятся!
Кэй вспомнил свою отрывистую фразу на приёмной вечеринке.
— Миюки, поверь мне, мир будущего будут менять не пистолеты и даже не деньги, а технологии! Видеоигры, программирование... всё то, что сейчас выглядит маленьким и незаметным, в будущем даст энергию, от которой сейчас страшно даже представить! Мы можем создать собственный венчурный фонд, вкладываться в небольшие, но перспективные техно‐компании. Даже если из десяти одна взлетит, прибыль будет потрясающей!
Кэй замолчал, глядя на свой размалёванный, нечитаемый чертёж, а затем перенёс взгляд на Миюки.
Он увидел, что она сидит, не шевелясь, смотрит на него.
В её глазах исчезли привычный лёд и колючий блеск. Вместо этого горели какие‐то новые, горячие, почти обжигающие лучи.
Это был взгляд чистой, обнажённой амбиции.
Взгляд человека, которому вдруг показали целый новый мир.
Она понимала, что Кэй предложил ей не просто бизнес‐план.
Он предложил ей новый путь, который может изменить судьбу группировки Сидзима на сто лет вперёд.
— Кэй.
Она заговорила тихо, но в голосе слышалось лёгкое дрожание.
— Я верю тебе.
В комнате воцарилась тишина, такой глубокой, что их собственные дыхания казались громкими.
Серебро луны стекало по стеклу, заливая половину спальни.
Кэй смотрел на её лицо, которое было так близко, на её красные губы, чуть приоткрытые, ощущая, как в горле пересыхает.
Он медленно, очень медленно наклонился к ней.
Миюки не отстранилась.
Она просто закрыла глаза, длинные ресницы, словно живые тени, отбросили на белую кожу тонкие полоски.
Мягкий, тёплый поцелуй коснулся её губ.
Жаркий, нежный.
С лёгкой осторожностью, и с безграничной ценностью.
Это уже не был их первый поцелуй, но первый, когда они оба абсолютно ясно понимали, что делают.
Это был первый поцелуй, в котором они как будто подписывали договор с будущим.
Столько времени прошло — никто не мог сказать точно.
Когда их губы разошлись, на щеках Миюки заиграл нежный румянец.
Она не сказала ни слова, просто подняла руку, обвила шею Кэя и потянула его к себе.
Кэй не сопротивлялся, мягко опустился на ковёр.
Она оказалась на его груди, шёлковый халат немного разошёлся, открывая ослепительно белую полоску кожи.
Её тело, гладкое и тонкое, под лунным светом казалось сделанным из тёплого слоновой кости.
Знакомый аромат её духов смешался с теплом её тела, образуя вокруг него плотную, почти осязаемую ауру.
Сердце Кэя билось так быстро, что он уже боялся, как бы оно не вырвалось из груди.
Он чувствовал её спокойное дыхание, которое касалось его шеи, вызывая тысячи мелких мурашек.
Он поднял руки, немного неуклюже, словно боялся, что сломает, и обнял её.
Тело Миюки было мягким и лёгким.
Но оно же обладало какой‐то магией, которая выметала из головы любые мысли.
— Кэй.
Она прошептала прямо ему в ухо, так тихо, что слышали только они двое.
— Сегодня... останемся так.
Мозг Кэя опустел.
Он лишь автоматически сильнее сжал руки, обхватившие её.
Он знал — начиная с этой ночи, всё изменится.
Они больше не будут просто «сожителями по фиктивному браку».
Они станут настоящим, неразделимым союзом.
За окном ночь была тёмной, плотной и бездонной.
Но Кэй уже видел впереди совсем другой свет — яркий, почти ослепительный, как рассвет, который должен прийти после самой глубокой тьмы.
Только перед рассветом обязательно приходится пройти через самый густой мрак.
Путь трансформации группировки Сидзима наверняка заденет
http://tl.rulate.ru/book/174176/14501125
