В то время как Сидзима Миюки ради одного мужчины готова была нанести себе урон в восемьсот пунктов, лишь бы перевернуть стол токийского подпольного мира, в тени зрела другой заговор.
Штаб-квартира группировки Дзингудзи.
Сухой ландшафт в стиле ваби-саби в японском саду под бледным лунным светом казался зловеще холодным.
Дзингудзи Рюя держал чашку с сакэ, на губах играла жестокая и довольная улыбка.
Он только что получил сведения от осведомителя.
Группировка Сидзима сошла с ума.
Эта надменная Сидзима Миюки, которая всегда смотрела на всех сверху вниз, ради своего женишка-пустышки начала безумно атаковать собственные предприятия, пытаясь таким самоубийственным способом заставить группу Судзуки выдать человека.
— Какая глупая женщина.
Дзингудзи Рюя сделал глоток, жгучая жидкость скользнула по горлу, разжигая в глазах пламя амбиций.
На его взгляд, это было не проявлением властности Сидзима Миюки, а её слабым местом.
Женщина, ослеплённая чувствами, уже не представляла угрозы.
Это был шанс, выпадающий раз в тысячу лет.
— Передайте мой приказ.
Его голос был негромким, но в нём сквозила ледяная холодность змеиного языка.
— Нанесите тотальный удар по всем легальным предприятиям группировки Сидзима.
— У них же несколько новых ируидзё, которые пользуются бешеной популярностью? Пусть друзья из санитарной службы «поинтересуются» ими.
— С их несколькими проектами недвижимости — перекрыть цепочку финансирования.
— И ещё свяжитесь с теми старыми пердунами в группировке Сидзима, что недовольны Миюки, скажите им: дом Дзингудзи готов предложить им новый выбор.
Дзингудзи Рюя поднялся, подошёл к окну, глядя на сияющий огнями Токио вдали.
Сидзима Миюки, ты ради своего мужчины разожгла пожар.
Тогда я воспользуюсь этим огнём, чтобы спалить тебя вместе с твоей группировкой Сидзима в пепел.
Тотальное уничтожение группировки Сидзима — от экономики до внутренних разборок — беззвучно развернулось....
Когда израненный чёрный «Линкольн» въехал в усадьбу дома Сидзима, их встретила мёртвая тишина и воздух, пропитанный напряжением до предела.
Хигасино Кэй едва ли не волоком вытащили из машины — наполовину поддерживая, наполовину таща.
Отхлынувший адреналин ослабил тело судорогами, раны на лице и губах нестерпимо жгли.
Но сознание его было яснее, чем когда-либо.
У входа уже дожидался семейный врач в белом халате, с почтительным выражением лица.
— Отведите его в комнату.
Голос Сидзима Миюки не выражал ни тени эмоций, словно та женщина-асура, что всего час назад сеяла смерть в заброшенном складе, была лишь миражом.
— Обработайте все его раны и доложите мне напрямую.
Она даже не взглянула на Хигасино Кэя.
Его подхватили два телохранителя и повели в комнату.
Он не удержался и оглянулся — увидел лишь холодный силуэт Сидзима Миюки, стремительно шагающей в кабинет.
Ямамото следовал за ней по пятам, его лицо было мрачнее ночной тьмы.
Одна война закончилась.
Другая, куда более масштабная, только начиналась.
В комнате врач умело обрабатывал раны Хигасино Кэя.
Ватный тампон, пропитанный спиртом, жёг разорванную кожу, заставляя мысли сосредоточиться.
В голове не умолкая звучал образ Сидзима Миюки у входа в склад, очерченный лунным светом.
И те слова, что прогремели в ушах каждого:
— Моего мужчину не каждый смеет тронуть!
Сердце Хигасино Кэя сжалось помимо воли.
Мечта о простой жизни в этот миг лопнула, как мыльный пузырь, и растаяла в воспоминаниях без следа.
Его жизнь навсегда помечена клеймом «Сидзима Миюки» — пути назад нет.
Врач закончил, почтительно поклонился и вышел.
В комнате остался один Хигасино Кэй.
Он лежал на мягком шёлковом белье, но не чувствовал тепла.
В дверь тихо постучали.
Вошёл Ямамото, свежая кровь просачивалась сквозь бинт на руке, но осанка оставалась прямой, как копьё.
На лице застыло беспрецедентное напряжение и усталость.
— Зятёк.
Голос Ямамото был хриплым.
— Мисс велела мне проверить ваше состояние, она занята срочными делами.
Хигасино Кэй приподнялся с постели, уголок рта заныл от боли.
— Что случилось?
— Спросил он.
Ямамото помедлил, глядя на непривычное спокойствие на лице Хигасино Кэя, и решил выложить всё как есть.
— Пока мы спасали вас, группировка Дзингудзи... нанесла нам тотальный удар.
Каждое слово Ямамото падало, как тяжёлый камень.
— Несколько наших ируидзё и увеселительных заведений по разным поводам закрыли на проверку и доработку.
— С ключевыми проектами недвижимости партнёры внезапно сняли инвестиции, цепочка финансирования на грани разрыва.
— А хуже всего...
Кулак Ямамото сжался.
— Внутри группы как минимум три филиала подкуплены Дзингудзи Рюей — они саботируют, сея хаос.
Хигасино Кэй слушал молча.
Он мог представить, какое давление сейчас испытывает Сидзима Миюки в кабинете.
Обстреливаемая с тыла и спереди, в тисках атаки с двух сторон.
И всему виной он.
Сильное чувство, смешанное из вины и тревоги, бурлило в груди.
Он больше не мог прятаться за её спиной, принимая защиту как должное.
Не мог оставаться бесполезным нытиком, мечтающим лишь о спокойной жизни.
Хигасино Кэй откинул одеяло и встал.
Боль в теле не шла ни в какое сравнение с душевными муками.
Сквозь окно он видел свет в кабинете — горел всю ночь напролёт.
Та женщина в одиночку держала на плечах шатающийся клан.
Ей тоже бывает тяжело.
Ей тоже тревожно.
Душа офисного раба в Хигасино Кэя в этот миг вспыхнула новым пламенем.
Не ради выживания, не ради повышения и зарплаты.
Ради защиты.
Он должен что-то сделать.
По-своему.
Он оделся и вышел.
Ямамото стоял у двери кабинета, как каменная статуя.
Увидев Хигасино Кэя, в глазах мелькнуло удивление.
— Зятёк, вам нужно отдыхать.
Хигасино Кэй покачал головой, взгляд его скользнул мимо Ямамото к запертой двери.
Он слышал, как внутри Сидзима Миюки, сдерживая гнев, холодным голосом отдаёт приказы по телефону подчинённым один за другим.
Он не стал её беспокоить.
Просто повернулся и с непререкаемым взглядом уставился на Ямамото.
— Ямамото-сан.
— Мне нужна твоя помощь.
Ямамото опешил.
В глазах Хигасино Кэя больше не было былой трусости и страха.
Это был спокойный, сосредоточенный, пронизывающий насквозь взгляд.
— Мне нужны полные данные по всем предприятиям группировки Дзингудзи.
— Их коммерческие ходы за последний год, потоки средств, список партнёров.
— И те подкупленные филиалы — их главари, территории, слабые места.
Зрачки Ямамото сузились.
Это выходило далеко за рамки того, чем должен интересоваться «зятёк».
Это были тайны группировки Сидзима, самые сокровенные.
Хигасино Кэй заметил колебание.
Шагнул ближе, голос тихий, но чёткий:
— Она ради меня поставила на кон всю группировку Сидзима.
— Я не могу валяться в постели и смотреть, как она проиграет всё.
— Я же её муж, разве нет?
Последняя фраза потрясла Ямамото до глубины души.
Он смотрел на Хигасино Кэя, словно видел того гения с совещания, что парой дилетантских фраз осветил будущее барной улицы.
Того вундеркинда в игорном доме, что неизвестной «системой членства» сокрушил соперника.
Ямамото отбросил сомнения.
Глубоко поклонился Хигасино Кэю.
— Будет исполнено, зятёк.
Этой ночью свет в кабинете дома Сидзима не погас.
А в одной из гостевых комнат тоже горела одинокая лампа.
Хигасино Кэй сидел на ковре, перед ним раскинулись файлы и отчёты.
Карта Токио развернута, красной ручкой обведены точки одна за другой.
Это были предприятия группировки Дзингудзи, их артерии.
Мозг работал на невиданной скорости.
Знакомые по двадцать первому веку модели бизнес-анализа — SWOT, пять сил Портера — сплетались в гигантскую сеть.
Он был как хладнокровный охотник, выискивающий в хаосе нитей самый уязвимый пункт добычи.
Время тикало.
За окном забрезжил рассвет.
Взгляд Хигасино Кэя замер на неприметном финансовом отчёте.
Отчёт о потоках развлекательной компании группировки Дзингудзи по имени «Сёра».
В нём фиксировались ежемесячные вливания огромных сумм наличных неизвестного происхождения в определённые дни.
Это ненормально.
Слишком ненормально.
Безумная идея мелькнула в голове.
Он взял другой файл — личное досье на Дзингудзи Рюю.
В нём говорилось, что Дзингудзи Рюя суеверен до крайности и каждый месяц посещает определённый храм.
Хигасино Кэй наложил даты на карту.
Дыхание его на миг замерло.
Прорыв, способный перевернуть всю битву, возможно, был найден.
http://tl.rulate.ru/book/174176/14500474
