Через несколько дней Хигасино Кэй наконец-то переехал в особняк в районе Тиёда.
Его жизнь становилась всё более сюрреалистичной.
Особняк был огромным, таким большим, что когда он в одиночестве шёл по галерее, то слышал, как в пустоте гулко отдаются его собственные шаги.
Карпы кои в садовом пруду сверкали чешуёй так ярко, что та превосходила блеск его умных часов из прошлой жизни.
Горничные и слуги, отвечавшие за порядок в доме, смотрели на него с такой почтительностью, что ему становилось неловко до дрожи.
Он, наконец, мог снова пойти на работу в свою прежнюю компанию.
Все эти дни до этого Сидзима Миюки отправляла туда людей оформлять ему отгулы — от «срочных семейных обстоятельств» до «внезапного недомогания», причём причины не повторялись.
Мысль о том, что он сможет снова стать обычным офисным рабом, вызвала у Хигасино Кэя давно забытое чувство тепла, словно он вернулся в привычную эпоху.
Он специально достал свой самый старый, самый неприметный костюм.
Ворот рубашки был немного стёрт, а на брюках в области колен от долгого сидения появился лёгкий лоснящийся блеск.
В этой одежде он снова почувствовал себя тем самым Лянем Ли, который втиснулся в переполненное метро, питался фастфудом и надрывался в большом городе ради нескольких сотен доплаты за переработки.
Ему нужно было это ощущение, чтобы убедиться, что он всё ещё жив и остаётся обычным человеком.
Утреннее солнце, пробиваясь через огромные панорамные окна, рассыпалось по отполированному до зеркального блеска полу.
Хигасино Кэй глубоко вдохнул, затем толкнул тяжёлую резную дверь, целиком вырезанную из цельного куска кипариса.
А потом то крохотное ожидание, что ещё оставалось у него на лице, мгновенно застыло.
У парадного входа стоял чёрный, отполированный до ослепительного блеска лимузин «Линкольн», который на солнце отражал холодный металлический свет.
По обе стороны от дверей, словно копья, выстроились четверо крепких парней в чёрных костюмах.
Ямамото стоял прямо перед машиной и, заметив, как тот вышел, тут же согнулся в девяностоградусном поклоне, громогласно произнёс:
— Зять, доброе утро!
Уголок глаза у Хигасино Кэя дёрнулся.
Он поочерёдно указал на вопиюще вычурный лимузин, а потом — на себя.
— Я... на работу.
— Разумеется, зять.
Выражение Ямамото было предельно серьёзным.
— Старшая мисс распорядилась: начиная с сегодняшнего дня, мы отвечаем за то, чтобы сопровождать вас на работу и обратно, обеспечивая вашу абсолютную безопасность.
Хигасино Кэй почувствовал, как в висках пульсирующей болью задергались жилки.
Ехать на работу на такой машине?
Да ещё под конвоем людей, по которым с первого взгляда видно, что они не из благотворительного фонда?
Его маленькая компания, где числилось меньше пятидесяти сотрудников, просто встанет на уши.
— Не надо, правда не надо!
Он отчаянно замахал руками.
— Я на электричке доеду, очень удобно, честное слово.
На лице Ямамото отразилось затруднение, но взгляд оставался непоколебимым.
— Зять, это приказ старшей мисс.
— Старшая мисс сказала, что ваша безопасность — первостепенная задача семьи Сидзима. Ни в коем случае нельзя допустить никаких инцидентов. К тому же в последнее время слишком много мелких мерзавцев следят за вами.
Хигасино Кэй впал в отчаяние.
Он прекрасно понимал: как только звучит фраза «приказ старшей мисс», любые попытки сопротивляться теряют смысл.
В конце концов его полупринудительно, полупочтительно затолкали на заднее сиденье лимузина, источавшего насыщенный запах дорогой кожи.
Машина тронулась, двигаясь так плавно, что почти не ощущалось никаких толчков.
За окном, один за другим, отставали обычные офисные работники — кто мчался на велосипеде, кто вприпрыжку спешил к станции.
Вместе с ними отдалялось и сердце Хигасино Кэя.
Казалось, он всё дальше уходил от того мира.
— Ямамото-сан, нельзя ли... эм... высадить меня за два квартала от компании?
Он предпринял последнюю попытку.
Ямамото, сидевший на переднем пассажирском сиденье, обернулся к нему, сначала с лёгким недоумением, но очень быстро в глазах мелькнуло понимание, будто он всё разом осознал.
— Зять хочет испытать нашу профессиональную подготовку? Можете не беспокоиться, мы доставим вас прямо к входу в офис и лично убедимся, что вы благополучно вошли в здание.
Хигасино Кэй закрыл глаза и откинулся на мягкое кожаное сиденье, не желая больше ничего говорить.
Когда лимузин, подстрахованный спереди и сзади двумя чёрными «Тойотами Краун», плавно остановился у слегка обветшалого офисного здания, в котором располагалась компания Хигасино Кэя, время словно застыло.
Все прохожие остановились как вкопанные и уставились на эту сцену с изумлением.
В окнах офисного здания одно за другим появлялись лица — люди приникали к стеклу, высовывая головы.
Хигасино Кэй даже разглядел, как его коллега из отдела, Танакa, от шока пролила из рук кофе.
Дверца лимузина распахнулась.
Сначала вышел Ямамото, затем почтительно придержал дверь, чтобы Хигасино Кэй не ударился о верхний край.
Почти одновременно из других машин потоком высыпали люди в чёрных костюмах, быстро выстроились вокруг, образовав живое защитное кольцо, и стали холодными взглядами прочёсывать окрестности.
От исходившего от них ледяного предупреждения «чужим вход воспрещён» казалось, что воздух вокруг заметно похолодел.
У Хигасино Кэя затекла кожа на голове.
Он деревянной походкой выбрался из салона и под десятками взглядов, в которых смешались страх, любопытство и желание посплетничать, направился к входу в офис.
— Зять, мы будем ждать вас внизу.
Ямамото снова поклонился ему в спину.
— Если потребуется что угодно — просто скажите.
Шаг Хигасино Кэя запнулся, он едва не рухнул прямо на месте.
Он практически бегом, как от смертельной опасности, рванул вглубь здания.
За спиной стояла мёртвая тишина коллег и глухой хор сдавленных вдохов.
Как только он вошёл в офис, привычный раньше гул голосов мгновенно улёгся, сменившись звенящей тишиной.
Все сидели, уткнувшись в свои дела, словно сосредоточенно работали, но косые взгляды, брошенные из-под ресниц, словно прожекторы, были неотрывно прикованы к нему.
Он дошёл до своего рабочего места — того самого, неприметного, в самом углу.
Сидевший рядом коллега моментально напрягся и незаметно отодвинул стул, увеличивая дистанцию.
В душе Хигасино Кэя как будто десять тысяч альпак с ревом пронеслись галопом.
Он просто хотел спокойно отработать смену!
А теперь, пожалуйста: ощущение, будто он — огромная горилла в клетке, на которую пришёл посмотреть весь зоопарк.
— Хигасино...
Рядом раздался голос.
Он повернул голову и увидел своего лучшего друга на работе, Онодэру.
Онодэра, ссутулившись и озираясь по сторонам, наклонился к нему, а на лице у него плясало едва сдерживаемое возбуждение и жажда сплетен.
— Ну-ка, выкладывай по-честному!
— Эти твои несколько дней отпуска... ты чем таким занимался?
— Ты что, сорвал куш в «пачинко»? Или твоя семья на самом деле — какой-нибудь зарубежный нефтяной магнат?
Хигасино Кэй дёрнул уголком рта и выдал улыбку, более похожую на гримасу, чем на радость.
— Нет, просто... дома кое-какие дела были.
— Семейные дела?
Глаза Онодэры чуть не выскочили из орбит, он понизил голос и заговорил нарочито драматическим тоном:
— Для решения «семейных дел» нужно такое сопровождение?
— Я, между прочим, всё сверху видел. Эта машина, эти телохранители! Кто не в курсе, решил бы, что какой-то миллиардер из-за границы приехал на нашу помойку с инспекцией!
— Говори немедленно, тебя, случайно, не какая-нибудь безумно богатая зрелая красотка на содержание взяла?
— Хотя нет, по тем телохранителям не похоже на «богатую тётю»... Скорее...
Выражение у Онодэры неожиданно поменялось, голос стал ещё тише:
— Ты... ты ведь не вступил случайно в какую-нибудь очень серьёзную организацию?
Хигасино Кэй бессильно уткнулся лбом в столешницу.
Что он мог сказать?
Формально его действительно содержала богатая женщина, но такое же не объяснишь.
Сказать, что его вынудила к браку дочь главы якудза, а теперь его «круглосуточно охраняют»?
Онодэра, наверное, решит, что у него окончательно поехала крыша.
— Не выдумывай, просто... недоразумение вышло.
Он смог только расплывчато отделаться.
Весь день Хигасино Кэй существовал в какой-то странной, напряжённой атмосфере.
Стоило ему зайти в комнату отдыха налить воды, как там тут же смолкали все разговоры.
Как только он входил в туалет, другие пользователи завершали свои дела с рекордной скоростью и поспешно ретировались.
Даже его начальник, который в обычное время обожал придираться к нему по любому поводу, сегодня, проходя мимо его стола, специально сделал крюк, а взгляд боялся пересечься с его глазами.
Его полностью изолировали.
И это ощущение изгоя было для него даже мучительнее, чем вынужденное затворничество в роскошном особняке.
Через окно он видел, как внизу по-прежнему стоит чёрный лимузин и как возле него дымят сигаретами телохранители в чёрных костюмах.
Они были словно невидимая тюрьма, полностью отрезавшая его от нормального мира.
......
Тем временем.
В кабинете главного особняка семьи Сидзима.
Сидзима Миюки только что вышла из ванной, на ней была лишь свободная шёлковая ночная рубашка цвета бледной луны.
Она откинулась на спинку кресла и сосредоточенно изучала отчёт о зарубежных инвестициях группировки Сидзима.
В тёплом свете лампы её белоснежная кожа казалась чуть подсвеченной, а обычно холодный, хищный разрез глаз на этот раз стал чуть мягче.
На столе зазвонил телефон.
Она сняла трубку. Звонил Ямамото.
— Старшая мисс, зять в целости и сохранности добрался до компании, всё прошло без происшествий.
— Понятно.
Сидзима Миюки безэмоционально отозвалась.
В трубке послышался едва сдерживаемый подъём в голосе Ямамото.
— Зять очень популярен в компании, коллеги относятся к нему с большим уважением, никто не осмеливается мешать ему работать.
В уголках губ Сидзимы Миюки появилась лёгкая, почти незаметная улыбка, о которой она сама даже не догадывалась.
— Отлично.
Она опустила трубку и снова принялась за отчёт.
Но теперь сухие цифры почему-то уже не казались такими нудными.
Она совершенно не осознавала, что то самое «уважение», о котором говорил Ямамото, и тот страх, который испытывал на себе Хигасино Кэй, были двумя совершенно разными вещами.
К вечеру.
Промучившись весь день, словно сидя на иголках, Хигасино Кэй наконец дождался конца рабочего дня.
Под пристальными «провожающими» взглядами всех сотрудников его снова под конвоем Ямамото и прочих телохранителей запихнули в лимузин.
Он чувствовал, что за этот день из него выжали все силы.
Устал сильнее, чем после трёх подряд смен с переработкой.
Вернувшись в пустой особняк, он рухнул на мягкую широкую кровать и совершенно не хотел шевелиться.
Именно в этот момент зазвонил телефон, лежавший на прикроватной тумбочке.
Он взглянул на экран — на дисплее значилось: «Сидзима Миюки».
В груди у Хигасино Кэя похолодело.
Он тут же взял трубку, голос заметно напрягся:
— Э... позвольте спросить... что-то случилось?
— Как тебе сегодняшний рабочий день?
В трубке прозвучал холодный голос Сидзимы Миюки.
— А... всё хорошо, всё как обычно, вообще никаких проблем!
Хигасино Кэй отрапортовал мгновенно, точно школьник, которого вызвали к доске учитель.
— Что-то в голосе у тебя не так. Не случилось ли чего? Если тебе и правда не хочется работать в этой захудалой конторе, приезжай помогать мне с бизнесом. Обещаю, мой муж не останется в накладе.
После этих слов у Хигасино Кэя невольно дёрнулся уголок рта.
Похоже, моя законная супруга и впрямь из кожи лезет, лишь бы обо мне позаботиться.
http://tl.rulate.ru/book/174176/14500424
