Группа Дзингудзи.
Хигасино Кэй мысленно повторил это имя, и на языке проступила горечь.
Он всего лишь хотел спокойно жить жизнью офисного раба — почему же его вынуждают разбираться в расстановке сил токийского подполья?
— Чего они хотят?
Хигасино Кэй понизил голос, сердце предательски ускорило ритм.
Выражение лица Ямамото стало серьёзным. Его обычно возбуждённые из-за недоразумений черты теперь застыли, натянутые, как струна.
— Господин зять, группа Дзингудзи всегда была с нами на ножах.
— Особенно в южной части города — там постоянные трения.
— Раз они прислали сюда людей... боюсь, пришли они не с добром.
Взгляд Хигасино Кэя снова остановился на нескольких чужеродных фигурах.
Они были как волки среди овец — даже в маскировке их хищная натура не скрывалась до конца.
В последующие дни предчувствие Ямамото полностью оправдалось.
Люди группы Дзингудзи не стали громить заведение напрямую.
Они выбрали способ более подлый — и куда более мерзкий.
Мужчина в пёстрой рубашке, проиграв раздачу, резко вскочил и с грохотом ударил по столу.
— Чёрт! У вас тут жульничают!
Он ткнул пальцем в неопытного дилера, голос сорвался на хрип.
Вокруг мгновенно стало тихо — все взгляды устремились туда.
Сердце Хигасино Кэя подскочило к горлу.
Ямамото уже собирался вмешаться, но Кэй остановил его одним взглядом.
— Господин, над каждым столом у нас установлены камеры наблюдения.
Менеджер зала в форме, следуя заранее отработанному сценарию, ответил спокойно и уверенно:
— Если у вас есть сомнения, мы можем немедленно поднять запись.
Мужчина в пёстрой рубашке на секунду запнулся — конечно, он знал про камеры. Он пришёл сюда исключительно портить настроение.
— А кто сказал, что ваши записи не подделаны?!
Он продолжил упрямо скандалить.
Тем временем двое других из группы Дзингудзи начали «переманивать» клиентов.
— Братан, не играй тут, дорого и скучно.
— Я знаю место получше: выплаты выше, да и девочки — огонь.
Они шептали это на ухо тем, кто только что немного выиграл.
Вскоре весь игорный зал «Фуюнь» наполнился неприятным напряжением.
Атмосфера «безопасности, честности и расслабления», которую Хигасино Кэй тщательно выстраивал, начала постепенно разрушаться.
На лицах клиентов снова появилось знакомое для подпольных заведений выражение — настороженность и тревога.
Выручка начала медленно, но стабильно снижаться.
Кулаки Ямамото сжались до хруста — он уже несколько раз хотел просто вытащить этих зачинщиков наружу и «разобраться» с ними.
— Господин зять, дальше терпеть нельзя!
— Так мы потеряем всё, что с таким трудом наработали!
Поздней ночью в офисе Ямамото нервно ходил туда-сюда.
Хигасино Кэй сидел на диване, хмуро глядя на отчёт с цифрами.
Он прекрасно понимал: терпеть больше нельзя.
Но ещё лучше он понимал и другое — стоит только применить силу, и он сыграет по их правилам.
«Фуюнь» мгновенно превратится обратно в обычный подпольный притон, где всё решают кулаки. Все его усилия окажутся напрасными.
Что делать?
Его «офисный» мозг лихорадочно работал.
Драться — не вариант.
Значит... придётся снова использовать то, чем капиталисты давно играют.
— Ямамото-сан.
Хигасино Кэй вдруг заговорил. В его голосе появилась странная спокойная решимость.
— Подойди.
Он разложил отчёт на столе и указал на графики «потока клиентов» и «удержания».
— Они хотят увести наших клиентов, верно?
— Да, господин зять!
— Тогда мы привяжем клиентов к нашему кораблю.
Он взял ручку и написал: «Система бонусных баллов».
— С завтрашнего дня вводим «Карту Фуюнь».
— Оформление бесплатное. За каждую ставку начисляются баллы.
— И что с ними делать?
Ямамото наклонился ближе, озадаченный.
— Обменивать на напитки получше, на эксклюзивные закуски. При достаточном количестве — даже на небольшие денежные фишки. Ну и... дополнительные услуги. Ты понимаешь.
В глазах Хигасино Кэя зажёгся холодный свет «удержания клиентов».
Ямамото замер.
Его якудзовская картина мира снова пошатнулась.
Относиться к игрокам как к клиентам, которых нужно удерживать?
Что это вообще за подход?
— Это же... мы просто раздаём им деньги и женщин?
— Нет.
Кэй покачал головой.
— Это называется эффект невозвратных затрат. Когда они вложат в эту карту достаточно «баллов», они не уйдут из-за пары слов со стороны.
Он посмотрел на растерянное лицо Ямамото и понял, что снова говорит впустую.
Пришлось объяснить проще:
— Это «благосклонность». Чтобы они знали, кто к ним действительно хорошо относится.
Ямамото мгновенно просиял.
— Понимаю! Это удар по сердцу! Чтобы игроки сами захотели быть с нами! Гениально!
Хигасино Кэй устало махнул рукой и продолжил:
— Этого мало.
— Им нравится шуметь и привлекать внимание?
— Тогда мы дадим им сцену побольше. И погромче.
Он написал: «Ограниченная акция с повышенными коэффициентами».
— Каждый вечер в девять — «Золотой час».
— В течение часа случайная игра получает +20% к коэффициентам.
— И транслировать это по всему залу. Пусть каждый знает: в это время у нас проще всего сорвать куш.
На губах Хигасино Кэя появилась та самая безумная улыбка офисного работника, загнанного в угол заказчиком.
— Они хотят перекричать нас шумом? Мы утопим их в ещё большем празднике.
Ямамото окончательно потерял дар речи.
......
На следующий день у входа в «Фуюнь» появились два новых объявления:
«Карта Фуюнь — оформляйте сейчас! Баллы = деньги!»
«Каждый вечер в 21:00 — Золотой час! Выигрывай до онемения рук!»
Люди из группы Дзингудзи лишь усмехнулись:
— Всё, выдохлись?
— Думают, эта мишура поможет?
Но ровно в девять вечера...
Из динамиков раздалась бодрая музыка и женский голос:
— Золотой час начался! Сегодняшняя игра — кости! Все коэффициенты увеличены на 20%!
Казино взорвалось.
Глаза игроков налились азартом, толпа хлынула к столам с костями.
Люди Дзингудзи, ещё недавно разжигавшие недовольство, вдруг обнаружили, что вокруг никого не осталось.
Их шум утонул в криках азарта, стуке костей и звоне фишек.
Толпа вытеснила их к самым краям.
Их присутствие не только не мешало — наоборот, добавляло атмосфере ещё больше накала.
А обладатели карт, выиграв, шли к бару, обменивали баллы на холодную газировку и улыбались с двойным удовлетворением.
Три дня подряд.
Выручка «Фуюнь» не просто не упала — она побила все предыдущие рекорды.
Люди Дзингудзи остались в полном недоумении.
Они словно били кулаком по вате — ни вреда, ни эффекта, только себе хуже сделали.
В итоге им пришлось позорно отступить.
В одном из закрытых клубов Токио.
Молодой человек в серебристо-сером костюме, с красивым, но мрачным лицом, слушал доклад.
Его лицо потемнело.
Это был наследник группы Дзингудзи — Дзингудзи Рюя.
— Мусор!
Он швырнул хрустальный бокал на пол.
— Бесполезные идиоты!
— Даже с мелким казино справиться не смогли!
— Этот зять семьи Сидзима... кто он вообще такой?
В его глазах мелькнула жадность к Сидзима Миюки — и холодная, густая зависть с убийственным намерением по отношению к Хигасино Кэю.
......
Главный особняк семьи Сидзима, кабинет.
В воздухе смешались аромат дорогих благовоний и чистый, тёплый запах женщины после ванны.
Сидзима Миюки стояла в лёгком шёлковом ночном одеянии. Ткань мягко спадала, открывая изящную шею и фарфоровую кожу ключиц.
В её руках был финансовый отчёт «Фуюнь».
В её обычно холодных глазах мелькнул странный, едва уловимый свет.
Хигасино Кэй стоял перед ней, неловко опустив взгляд.
— Хорошо поработал.
Она отложила отчёт. В голосе впервые появилась мягкость.
Сердце Хигасино Кэя пропустило удар.
— Это... заслуга Ямамото и остальных...
Он поспешно отозвался.
Сидзима Миюки достала из ящика толстый конверт и подтолкнула к нему.
— Твоя доля.
Кэй уставился на набитый конверт.
Руки задрожали.
Он принял его — тяжёлый, как целая жизнь без офисной рутины.
— Спасибо!
Он едва не заикался от волнения и уже собирался уйти.
— Стой.
Холодный голос остановил его.
Он обернулся.
Сидзима Миюки встала и подошла ближе.
Её аромат стал сильнее, кружил голову.
Она остановилась прямо перед ним.
Он видел её ресницы, тонкие сосуды под белой кожей.
И вдруг...
На его щеке появилось мягкое, тёплое прикосновение.
С лёгким, как электрический разряд, покалыванием.
Она поцеловала его.
Хигасино Кэй окаменел.
Мысли исчезли.
Он машинально коснулся щеки — там всё ещё будто сохранялось тепло её губ.
Сидзима Миюки тоже застыла.
Она резко отвернулась.
Румянец медленно разлился от ушей к шее.
Она сама не понимала, почему это сделала.
Просто, увидев его — растерянного, счастливого из-за денег — она вдруг захотела...
Оставить на нём свой след.
Это чувство было новым. Неконтролируемым.
И немного пугающим.
— Можешь идти.
Голос снова стал холодным, но едва заметно дрогнул.
Хигасино Кэй, как освобождённый заключённый, вышел почти не чувствуя ног.
Закрыв дверь, он прислонился к стене и тяжело задышал.
Сердце билось как сумасшедшее.
В пустом кабинете осталась одна Сидзима Миюки.
Она медленно подняла руку и коснулась своих губ.
Там будто осталась память о его коже — тёплой, живой.
Внутри зародилось странное, тягучее, горячее чувство.
Она не понимала его.
Но знала одно —
Человек по имени Хигасино Кэй уже начал вторгаться в её мир и нарушать её покой.
А в это время, в резиденции Сидзима Гэнъитиро, свет горел до глубокой ночи.
Выслушав доклад о стремительном росте «Фуюнь», он мрачно сжал губы.
— Этот мальчишка...
Он процедил сквозь зубы:
— Похоже, я его недооценил.
— Но удача не вечна.
В его глазах вспыхнула ещё более жестокая решимость.
Новый, куда более смертельный капкан уже начинал складываться.
http://tl.rulate.ru/book/174176/14500000
