Семейное собрание проходило в самом просторном зале главного особняка.
Здесь всё выглядело так же торжественно и строго, как и в прошлый раз, но воздух был уже иным.
Хигасино Кэй сидел на коленях чуть позади и сбоку от Сидзимы Миюки, спина выпрямлена, ладони аккуратно лежат на коленях.
Его место оказалось немного ближе к почётному месту, чем раньше.
Этот едва заметный сдвиг был ценой чуда, случившегося на барной улице Ниси-Синдзюку, — признания его статуса.
Он чувствовал: взгляды, прежде полные откровенного презрения и холодной оценки, теперь стали куда сложнее.
В них смешались сомнение, недоумение, а ещё — плохо скрываемая зависть и опаска.
«Радар офисного раба» у Хигасино Кэя тревожно гудел.
Он понимал: из безобидной декорации он превратился в занозу в чужих глазах.
— Проект в Ниси-Синдзюку за прошлый месяц показал чистую прибыль, уже превысившую показатели трёх заведений в Гиндзе.
Голос Ямамото ровно разносился по залу, он сверялся с отчётами и чётко докладывал каждую цифру.
Каждое число звучало как пощёчина по лицам консервативных старейшин во главе с Сидзимой Гэнъитиро.
Их лица менялись от стального к багровому — зрелище было впечатляющим.
Сидзима Миюки сидела во главе, как всегда холодная и невозмутимая.
На ней было визитное кимоно цвета лунного света, расшитое серебряными узорами, которые мягко переливались при каждом её движении.
Она слушала молча, не выдавая эмоций, но Хигасино Кэй уловил в лёгком кивке подбородка тень удовлетворения.
— ...На этом финансовый отчёт за месяц завершён.
Ямамото закрыл книгу и отступил назад.
В зале повисла странная тишина.
Успех был слишком очевиден — любые сомнения выглядели жалко.
— Хе-хе...
Сухой смешок разорвал молчание.
Сморщенное лицо Сидзимы Гэнъитиро исказилось в фальшивой улыбке.
— Впечатляет.
Он заговорил с ядовитой насмешкой, взгляд прилип к Хигасино Кэю, словно змея.
— Похоже, в нашей группировке Сидзима появился настоящий бог богатства. Наш новоиспечённый зять умеет превращать камни в золото — глаз не отвести.
У Хигасино Кэя мгновенно заныло в затылке.
Началось.
То, чего он боялся, всё-таки наступило.
— Однако...
Тон Гэнъитиро резко стал жёстче.
— В нашем деле полагаются на силу и фундамент, а не на призрачную удачу!
— Кто знает, не было ли это просто случайным попаданием?
Его взгляд скользнул по присутствующим, голос наполнился подстрекательством.
— Человек, ничего не понимающий в нашем ремесле, ляпнул пару слов — и ему доверяют столь важный бизнес? Племянница, тебе не кажется... что это слишком легкомысленно?
Удар был направлен прямо на Сидзиму Миюки.
Атмосфера в зале резко накалилась.
Хигасино Кэй почувствовал, будто его сердце сжали в кулаке — даже дышать стало трудно.
Он невольно посмотрел на Миюки.
А она лишь спокойно подняла чашку, крышечкой сняла пенку с чая и даже не взглянула на дядю.
Эта невозмутимость только сильнее перекосила лицо Гэнъитиро.
— Дядя считает, что я ошиблась в выборе людей?
Миюки поставила чашку, голос холоден и ровен.
— Не смею.
Гэнъитиро фыркнул.
— Я лишь думаю о будущем семьи Сидзима. Если уж проверять способности, то по-настоящему.
Его костлявый палец указал на Хигасино Кэя.
— Предлагаю дать нашему зятю ещё один шанс.
— Шанс, который действительно проверит его «мудрость».
Сердце Хигасино Кэя ушло в пятки.
Он понимал: этот «шанс» — ловушка.
— О?
Сидзима Миюки наконец подняла взгляд; в её глазах мелькнул холодный блеск.
— И что же предлагает дядя?
— Ничего особенного.
Гэнъитиро довольно оскалился, обнажив пожелтевшие от табака зубы.
— В южной части города есть игорный дом «Фуюнь». Один из старейших активов нашей группы, основанный ещё моим отцом — именно он заложил нашу нынешнюю устойчивость.
— Но в последние годы управление провалилось: три года подряд убытки, сейчас он почти заброшен.
Он уставился на Хигасино Кэя с неприкрытой злобой.
— Пусть наш зять возьмёт его под своё управление.
— Даём ему месяц.
— Если он сможет вывести «Фуюнь» в плюс — признаем, что это не удача, а настоящие способности.
— А если... не сможет?
Голос Гэнъитиро вытянулся, в нём звучало жестокое удовлетворение.
— Значит, он пустозвон и обманщик, недостойный находиться в семье Сидзима.
— И тогда... придётся поступить по нашим правилам с тем, кто опозорил семью.
Слово «поступить» он произнёс особенно тяжело.
Ледяной холод прошёлся по позвоночнику Хигасино Кэя.
Ладони вспотели, тело одеревенело.
Это была прямая угроза смерти.
Он — обычный офисный работник из современного мира, даже в маджонг толком не играет. А его отправляют управлять подпольным игорным домом?
Это почти как разминировать ядерную бомбу голыми руками.
Вся его надежда — на Сидзиму Миюки.
Он отчаянно посмотрел на неё, быстро моргая, словно подавая сигнал бедствия, надеясь, что она вмешается и отвергнет этот абсурд.
Но Миюки лишь молча смотрела на него.
В её прекрасных глазах мелькали сложные эмоции: оценка, исследование... и что-то ещё, похожее на ожидание.
Она ничего не сказала.
Молчание и было её ответом.
— Ну что скажешь, племянница?
Настаивал Гэнъитиро.
Под взглядами всех присутствующих Миюки медленно заговорила.
Её голос был ровным, как гладь воды.
— Предложение дяди... справедливо.
В голове Хигасино Кэя раздался гул — и всё опустело.
Справедливо?
Да это же чистое столкновение в огонь!
Он почувствовал себя брошенным всем миром.
Эта женщина, втянувшая его сюда силой, теперь, когда речь шла о жизни и смерти, просто наблюдала со стороны.
— Раз племянница согласна — решено.
Гэнъитиро расхохотался, уже видя, как Хигасино Кэй гибнет.
— Через месяц соберёмся здесь же и посмотрим на «результаты» зятя.
Собрание завершилось в странной атмосфере.
Старейшины уходили, бросая на Хигасино Кэя взгляды, полные жалости и злорадства.
Как на уже приговорённого.
В огромном зале вскоре остались только Хигасино Кэй, Сидзима Миюки и стоящий в стороне Ямамото с тяжёлым выражением лица.
Хигасино Кэй по-прежнему сидел на коленях, тело холодное, будто душу вырвали.
Отчаяние накрывало его волной.
Сидзима Миюки поднялась, подол её кимоно цвета луны мягко колыхнулся.
Она не взглянула на него и направилась к выходу.
Проходя мимо, она на мгновение остановилась.
Тонкий холодный аромат коснулся его.
Он медленно поднял голову, увидев её безупречный профиль.
— Это твой единственный шанс.
Её голос был почти неслышен, но вонзился в сердце, как ледяное копьё.
— Не разочаруй меня.
Сказав это, она ушла, не обернувшись.
Её стройная фигура исчезла за раздвижными дверями.
Хигасино Кэй обессиленно рухнул на татами.
Шанс?
Это тупик.
Ямамото подошёл и аккуратно положил перед ним слегка потрёпанную папку.
На обложке было написано: «Фуюнь».
— Господин зять, это материалы по игорному дому.
В голосе Ямамото прозвучала едва заметная жалость.
Хигасино Кэй тупо уставился на папку.
Она выглядела как приговор из ада.
Отступать некуда.
Либо за месяц сотворить новое чудо.
Либо быть «устранённым».
Его пальцы дрогнули, потянувшись к папке.
«Ладно... будем лечить дохлую лошадь как живую».
Бывший мастер презентаций и менеджер проектов, выжатый капиталистами до последней капли, он научился решать невозможные задачи.
Хотя эта — за гранью.
Но...
В его глазах, вместо отчаяния и страха, постепенно вспыхнула привычная для офисного раба смесь безумия и упрямства.
Подумаешь, KPI.
Подумаешь, смертельный «невыполнимый план».
Игорный дом? Ну и что.
Якудза? Ну и что.
Он глубоко вдохнул и открыл папку, решающую его судьбу.
На первой странице была чёрно-белая фотография.
Развалившийся, пропитанный духом времени зал казино.
Взгляд Хигасино Кэя остановился в углу снимка — на покрытом пылью старом автомате для шариков.
Его зрачки резко сузились.
Безумная идея вспыхнула в голове, как молния.
http://tl.rulate.ru/book/174176/14499965
