На следующее утро после банкета Хигасино Кэй проснулся с бешено колотящимся сердцем.
Голова раскалывалась, как после жёсткого похмелья, но причина была не в алкоголе — это был отголосок пережитого ужаса.
Сморщенное лицо Сидзимы Гэнъитиро и его треугольные глаза, будто готовые заживо его сожрать, снова и снова всплывали в памяти.
Он резко сел на огромной, нелепо широкой кровати и огляделся.
Солнечный свет, пробиваясь сквозь бумажные перегородки, ложился мягкими пятнами на дорогой ковёр.
В комнате стояла такая тишина, что слышно было собственное сердцебиение.
Прошлой ночью он, полагаясь на инстинкты офисного выживальщика, умудрился превратить собрание с элементами криминального суда в мозговой штурм по бизнес-стратегии.
Ему повезло — он выжил.
Но он прекрасно понимал: теперь он окончательно нажил себе врага в лице этого старого хищника, Сидзимы Гэнъитиро.
А в этом доме каждый новый враг означал ещё один шаг к смерти.
Нет.
Нужно вести себя как можно незаметнее.
С сегодняшнего дня у него одна цель — стать невидимкой, безмолвным предметом интерьера, и просто выжить.
Он осторожно переоделся и открыл дверь.
В коридоре не было ни души. Длинный деревянный пол блестел, словно зеркало, отражая его бледное, напряжённое лицо.
Ямамото появился словно из ниоткуда, как преданная тень.
— Доброе утро, господин.
Он слегка поклонился. В его тоне уже чувствовалось нечто большее, чем прежде — уважение, почти благоговение.
— Завтрак уже готов.
У Хигасино Кэя по коже пробежали мурашки.
Он последовал за Ямамото в огромную столовую. Длинный стол мог вместить человек двадцать.
Но сейчас на нём стоял лишь один комплект приборов — во главе стола.
Рядом стоял аккуратно одетый повар средних лет с серьёзным выражением лица. Увидев гостя, он тут же поклонился на девяносто градусов.
— Господин, что бы вы хотели на завтрак?
Он протянул меню, выполненное из дорогой японской бумаги. Каллиграфией там были выведены блюда вроде «каша из абалона» и «рис с морским ежом».
У Хигасино Кэя дёрнулся уголок глаза.
С самого утра — и такие деликатесы?
Он невольно вспомнил свои прежние завтраки — те, что он ел ради здоровья и поддержания формы.
Ему хотелось быть максимально неприметным и бесполезным — и питаться как можно проще.
— Эм...
Он прокашлялся, стараясь говорить скромно и безобидно.
— Не нужно ничего сложного.
— Просто... миску риса, мисо-суп, жареную рыбу, омлет тамагояки и немного солений.
Это был самый обычный японский завтрак. Настолько стандартный, что проще уже некуда.
— Чем проще, тем лучше. Главное — сбалансированно и полезно.
Как только он договорил, воздух в комнате словно изменился.
Шеф-повар поднял голову, в его глазах читались шок и недоумение: «Вы это серьёзно?»
А Ямамото рядом резко вздрогнул.
На его суровом лице внезапно проступило выражение прозрения, будто его осенило.
Его взгляд загорелся.
Сбалансированно!
Вот оно!
Вчера господин на банкете сокрушал оппонентов, оперируя идеями, явно опережающими своё время. Это не могло быть случайностью.
Такой уровень мышления требует мозга, постоянно находящегося в идеальной форме.
А секрет — вот он, в этой, на первый взгляд, простой еде.
«Баланс» — это не просто сочетание продуктов, это путь.
Баланс тела и духа. Баланс внутреннего и внешнего.
Господин — настоящий скрытый мастер!
Ямамото повернулся к всё ещё ошарашенному шефу и холодно приказал:
— Разве вы не слышали?
— Приготовьте всё точно по его указаниям.
— Запомните этот набор. Это «стандарт» господина Хигасино.
Он намеренно выделил слово «стандарт».
Шеф-повар вздрогнул и поспешно поклонился:
— Есть!
Хигасино Кэй сидел один за огромным столом, словно на иголках.
Он просто хотел нормально позавтракать — как всё дошло до атмосферы секретной операции?
Вскоре перед ним поставили этот простой, почти аскетичный завтрак.
Он уткнулся в тарелку, но отчётливо чувствовал: Ямамото и ещё несколько слуг неподалёку пристально наблюдают за ним.
И за его едой.
Душа Хигасино Кэя вопила.
Да как тут есть вообще?!
Дальше стало ещё хуже.
После еды он решил прогуляться по саду, чтобы переварить завтрак.
И увидел нескольких членов группировки Сидзима — тех самых, что были на вчерашнем банкете. Грубые лица, тяжёлые взгляды — сразу ясно, не самые приятные люди.
Они сидели на веранде, скрестив ноги.
Перед каждым — маленький столик.
И на каждом — точно такой же завтрак, как у него.
Жареная рыба, миска риса, суп, тамагояки, соленья.
До мельчайших деталей.
Они ели с торжественной серьёзностью, будто совершали священный ритуал.
Хигасино Кэй замер.
До него донёсся шёпот одного лысого громилы:
— Это «набор господина». Ямамото сказал, что он проясняет разум и держит в лучшей форме.
Другой, со шрамом на лице, серьёзно кивнул:
— Именно. Уровень господина — это видеть суть в простом. В этой еде заключена великая мудрость.
Хигасино Кэй: ...
У них что, с головой не всё в порядке?
Это же просто обычный здоровый завтрак!
Как он стал «мудростью якудза»?
Нельзя позволять этому безумию распространяться дальше.
Он быстро направился к Ямамото, который в саду руководил обрезкой сосен.
— Ямамото-сан!
Тот мгновенно обернулся и поклонился:
— Господин, какие будут распоряжения?
Хигасино Кэй глубоко вдохнул и решил всё объяснить прямо.
— Слушай, Ямамото, мне нужно кое-что прояснить.
— И про завтрак, и про то, что я говорил вчера... всё это значит лишь одно — я обычный человек.
Он выдавил искреннюю улыбку:
— Всё, о чём я говорил... там, откуда я родом, это обычные вещи. Ничего особенного.
Он надеялся, что эти слова развеют недоразумение.
Но Ямамото, выслушав его, стал ещё серьёзнее.
Он отступил на шаг и поклонился на девяносто градусов.
— Господин, я понял.
Хигасино Кэй замер.
Что именно ты понял?!
Ямамото поднял голову, глаза его сияли решимостью.
— Вы учите нас, что истинная сила — в сдержанности и скромности.
— Своими простыми словами и поступками вы показали нам высшее состояние: быть скрытым среди людей.
— Будьте уверены, я понял ваш замысел. С этого дня я буду ещё осторожнее в словах и поступках и не подведу вас!
Хигасино Кэй стоял с открытым ртом, с чёрными линиями отчаяния на лице, не в силах вымолвить ни слова.
Глядя на лицо Ямамото, на котором было написано «меня озарило», он почувствовал, как его накрывает волна бессилия.
Всё.
Это уже не исправить.
И всё это время за происходящим наблюдали другие глаза — из кабинета на втором этаже.
Сидзима Миюки стояла у окна и через щель жалюзи смотрела на сад.
На мужчину с выражением полного краха на лице.
И на Ямамото, который смотрел на него с таким благоговением, будто готов был поклониться до земли.
Ямамото уже докладывал ей утром о «наборе господина».
Она выслушала его серьёзные интерпретации без единой эмоции.
Но сейчас, глядя на эту абсурдную сцену, лёд в её глазах чуть дрогнул.
Её всегда сжатые, изящные губы едва заметно изогнулись.
Он... и правда интересный.
Она не верила ни в какую «мудрость якудза».
Но была уверена: в его голове — нечто совершенно иное, чем у остальных.
Слова, сказанные им вчера, стали ключом, открывшим перед ней дверь, о существовании которой она даже не подозревала.
Она вернулась к столу.
На нём лежал отчёт — финансовые документы старого курорта.
Ярко-красные убытки резали глаза, словно открытые раны.
Это был её первый проект по «легализации» группировки Сидзима — и он с треском провалился.
Старики в семье только и ждали этого, чтобы посмеяться над ней и лишить её статуса наследницы.
Её пальцы скользнули по огромной отрицательной цифре, и брови невольно нахмурились.
С тех пор как она приняла на себя управление этой гигантской организацией, усталость не покидала её ни на мгновение.
Насилие, угрозы, делёж территорий... старые методы больше не работали в стремительно меняющемся мире.
Группировка Сидзима — этот огромный корабль — неизбежно ржавел и шёл ко дну.
Нужно было найти новый курс.
И тот мужчина внизу...
Сидзима Миюки снова посмотрела в окно.
Хигасино Кэй уже махнул рукой на разговор с Ямамото и стоял у пруда, лениво наблюдая за карпами.
Он выглядел потерянным, чужим в этом мрачном особняке.
Вдруг он что-то почувствовал и поднял голову.
Их взгляды встретились.
Хигасино Кэй вздрогнул и тут же опустил глаза, делая вид, что любуется пейзажем.
Но Сидзима Миюки не отвела взгляда.
Она спокойно смотрела на него.
В руке у неё был тот самый отчёт с убытками.
Может... дать ему попробовать?
В её голове тихо зародилась мысль — дерзкая даже для неё самой.
http://tl.rulate.ru/book/174176/14499936
