На следующий вечер в дверь тихо постучали.
— Господин Хигасино.
Это была та самая бесстрастная служанка.
— Госпожа велела вам подготовиться. Скоро начнётся семейный банкет.
Семейный банкет?
У Хигасино Кэя по коже пробежал холодок.
Он всего лишь приёмный муж — зачем ему идти на мафиозный семейный банкет?
— Я... я могу не идти?
В его голосе прозвучала дрожь, которую он сам не заметил.
Служанка за дверью помолчала, но её голос остался ровным:
— Это приказ госпожи.
Приказ.
Снова приказ.
Эти два слова, словно гора, мгновенно раздавили все мысли о сопротивлении.
Он сник и открыл дверь.
За служанкой стояли ещё двое, в руках они держали изящный деревянный короб.
— Это для вас. Парадный костюм.
Хигасино Кэя почти силой переодели в новый костюм.
Ткань — первоклассная шерсть, крой безупречен, идеально подчёркивает фигуру.
Галстук — тёмно-синий шёлк, на манжетах — сдержанно роскошные запонки из обсидиана.
Но Хигасино чувствовал себя так, будто надел погребальный саван — всё было чужим и давило.
Этот дорогой наряд резко контрастировал с его тревожным сердцем.
Его провели через несколько коридоров и в конце привели в огромный, залитый светом зал.
Очевидно, это был главный банкетный зал особняка.
Пространство было уже заполнено людьми.
В воздухе смешались аромат дорогого сакэ, изысканных блюд и едва уловимый запах крови.
Все были в официальных кимоно или костюмах, но никакая одежда не могла скрыть исходящей от них хищной, опасной ауры.
Их взгляды были остры, как лезвия, словно они рассматривали добычу.
Стоило Хигасино Кэю переступить порог, как на него сразу же обрушились десятки холодных взглядов.
В них были любопытство, оценка — но куда больше презрения и откровенной враждебности.
По его спине выступил холодный пот, ноги ослабли — он едва стоял.
Во главе стола уже сидела Сидзима Миюки.
Сегодня на ней было чёрное кимоно с золотой вышивкой семейного герба — строгое и величественное.
Её лицо оставалось холодным, словно происходящее её не касалось.
Увидев Хигасино, она лишь мельком взглянула на него и указала на свободное место рядом с собой.
У Хигасино зашумело в голове, но он, стиснув зубы, пошёл вперёд.
Каждый шаг давался, словно по лезвию ножа.
Он чувствовал, как взгляды боссов, словно прожекторы, скользят по нему.
Наконец он добрался до места и неловко опустился рядом с Миюки.
Он опустил голову, боясь поднять взгляд, лишь бы стать незаметным.
— Это и есть тот, кого Миюки выбрала себе в мужья?
Хриплый, давящий голос разрезал напряжённую тишину.
Хигасино вздрогнул.
Он осторожно поднял глаза.
Говорил мужчина напротив Сидзимы Миюки.
Лет пятьдесят с лишним, в тёмном официальном хаори и хакама, с аккуратно зачёсанными назад волосами с проседью. Его взгляд был пугающе острым.
На лице — нескрываемое высокомерие.
— На вид обычный офисный клерк.
Сидзима Гэнъитиро усмехнулся, задержав взгляд на дорогом костюме Хигасино.
— Зять группировки Сидзима — не для всяких отбросов.
Его голос был негромким, но его услышали все.
По залу прокатилась сдержанная усмешка.
Унижение.
Откровенное унижение.
Лицо Хигасино мгновенно залилось краской, он чувствовал, как его достоинство топчут.
Кулаки сжались так, что ногти впились в ладони.
Но он мог лишь терпеть — перед ним был человек, которого нельзя задеть.
На лице Миюки не дрогнул ни один мускул, но пальцы на коленях слегка побелели.
В её взгляде, направленном на Сидзиму Гэнъитиро, мелькнул холод.
— Дядя.
Её тихий голос словно остудил весь зал.
— Моего мужа обсуждать — не ваша привилегия.
Улыбка Гэнъитиро застыла, он холодно фыркнул и замолчал, но его взгляд по-прежнему, как у змеи, впился в Хигасино.
Атмосфера стала ещё напряжённее.
Хигасино сидел как на иголках — каждая секунда казалась пыткой.
После нескольких тостов разговор постепенно перешёл на «дела» группировки.
— В Синдзюку эти щенки из группы Судзуки совсем распоясались.
Прогремел лысый здоровяк.
— Уже несколько наших точек отжали! Если не поставить их на место, они решат, что мы ослабли!
— Верно! Надо дать отпор!
— Собрать людей и сегодня же всё вернуть!
Зал наполнился криками о драке.
Сидзима Гэнъитиро неспешно отпил сакэ и только потом заговорил:
— Молодёжь, не горячитесь.
Он поставил чашку и обвёл всех взглядом.
— Грубая сила — самый примитивный метод.
— Я уже выяснил: у группы Судзуки появился покровитель среди высших чинов полиции. Если мы сейчас ударим — проиграем.
Он сделал паузу, на губах появилась хитрая улыбка.
— Я уже отправил людей «навестить» семью этого чиновника. Думаю, он быстро сделает правильный выбор. А потом мы спокойно разберёмся с этой шайкой.
Лидеры одобрительно закивали.
— Как и ожидалось от господина Гэнъитиро! Блестяще!
— Удар в корень! Жёстко!
Хигасино слушал и холодел.
Запугивать семьи?
Эти люди действительно вне закона.
Но, как человек из современности, он невольно начал анализировать.
Слишком рискованно.
Если это вскроется — разразится скандал, и полиция ответит с удвоенной силой.
И тут взгляд Гэнъитиро снова упал на него.
— Хигасино-кун.
Он улыбнулся.
— Ты ведь человек образованный. Что скажешь о моём плане?
Вот оно.
Сердце Хигасино сжалось.
Его загнали в угол.
Согласиться — значит подхалимничать.
Возразить — публично унизить второго человека в организации.
Безвыходная ловушка.
Все снова уставились на него, с интересом ожидая зрелища.
На лбу выступил пот.
Он почувствовал и взгляд Миюки — в нём было исследование.
Молчать уже нельзя.
Нужно говорить.
Он глубоко вдохнул, заставил себя успокоиться и заговорил максимально скромно, почти наивно:
— Я... я обычный человек, в таких делах мало понимаю...
Сначала он понизил себя.
— Но раньше, когда я занимался маркетинговыми исследованиями, слышал кое-что...
Он осторожно подбирал слова.
— Говорили, что в бизнесе не стоит всем драться за один и тот же кусок пирога.
— Слишком много желающих — в итоге все дерутся, а получают мало.
— Умные ищут новый, пусть небольшой, но свой кусок.
В зале повисло недоумение.
Какой ещё пирог?
О чём он вообще?
Гэнъитиро нахмурился.
Но Хигасино продолжал:
— И ещё говорили: чтобы бизнес жил долго, важна репутация.
— Даже если... наш «бизнес» специфический, его можно обернуть в красивую оболочку.
— Например, открыть легальные компании, выставленные на виду.
— Тогда у полиции не будет повода вмешиваться.
— И ещё... ещё...
Он разошёлся, постепенно выкладывая базовые принципы современного бизнеса простым языком:
— Есть такая вещь, как венчурные инвестиции.
— Найти перспективную маленькую компанию, вложить немного, помочь ей вырасти — и потом получать прибыль.
— Это проще и безопаснее, чем самим искать новые источники дохода.
— И ещё: перед открытием новой точки можно провести анализ данных — где больше людей, в какое время, что им нравится...
Когда он закончил, зал погрузился в мёртвую тишину.
Все смотрели на него, словно на призрака.
Те, кто ещё недавно презирал его, теперь выглядели ошеломлёнными.
Даже Ямамото у входа стоял с открытым ртом, словно чувствовал надвигающуюся бурю.
Сегментация рынка.
Брендинг.
Трансформация бизнеса.
Венчурные инвестиции.
Аналитика данных.
Для человека XXI века — банальности.
Но для этих людей из 1980-х, привыкших к силе и вымогательству, это звучало как нечто из другого мира.
Улыбка Гэнъитиро исчезла.
Его лицо сменило несколько оттенков, но слов он найти не смог.
Он не понял почти ничего.
Но инстинктивно почувствовал — в этом есть сила, которую он не способен постичь.
Хигасино же в этот момент похолодел.
Переборщил.
Сказал слишком много.
Они же ничего не поймут...
Он мысленно выругался и поспешно опустил голову:
— Простите... я наговорил ерунды... я ничего не понимаю... не обращайте внимания...
И тут—
Сидзима Миюки, до этого молчавшая, медленно заговорила:
— Нет. В твоих словах есть смысл. Я подумаю над этим.
Её голос оставался холодным, но в нём впервые прозвучало что-то новое.
Она повернулась к нему.
Её глубокие, как бездонный колодец, глаза впервые смотрели прямо на него.
И в этом взгляде больше не было прежнего льда.
Там появилось нечто иное — смесь интереса и признания.
http://tl.rulate.ru/book/174176/14499925
