Глава 37: «Не уйти, не опьянев»
Город сиял в ожерелье ночных огней.
Фан Нань привезла его в университетский городок. Сюй Пинъань думал, что она подбросит его до съемного жилья, но машина, к его удивлению, затормозила у входа в шашлычную.
— Решила перекусить на ночь глядя? — Он заметил, что «острая штучка» не в духе, и не решался ее провоцировать. — Я угощаю.
Фан Нань толкнула дверцу:
— Не нужно меня угощать. Просто выпей со мной.
Через десять минут стол уличной лавки ломился от всевозможных шпажек с шашлычками, а Фан Нань ловко вскрыла две бутылки ледяного пива.
Сюй Пинъань попытался возразить, что в крепком алкоголе он разбирается, а вот пиво — не его, но не успел договорить – Фан Нань уже приложилась к горлышку.
Посетители лавки то и дело косились на нее: дерзкая девчонка с двумя хвостами, выкрашенными в необычные цвета – розовый и голубой, – пила прямо из бутылки так лихо и самозабвенно, что у многих загорелись глаза. В этой бунтарке определенно был характер.
Осушив половину бутылки в один присест, Фан Нань с грохотом поставила ее на стол и схватилась за шашлык.
— Полегче, мы же не на состязании, — заметил Сюй Пинъань.
— Тебе что, пиво не по вкусу?
— Ты из-за Сяолин так расстроилась? — Спросил он. Добрые люди всегда принимают чужую беду близко к сердцу. Сюй Пинъаню казалось, что каждый экзорцист должен обладать милосердным сердцем, иначе на этом пути не выстоять.
Но на этот раз он ошибся.
Раздражение Фан Нань было вызвано тем, что во время ментальной атаки призрачной жабы в ее памяти всплыло слишком много детской боли. Она могла бы расти обычной счастливой девочкой, но судьба распорядилась иначе.
Когда-то она смирилась, приняла долю потомственного экзорциста и отправилась вместе с братом странствовать по миру, очищая его от нечисти. Старые шрамы на сердце, казалось, давно затянулись, но сегодня их внезапно сорвали.
Твари, владеющие ментальной силой, и впрямь были самыми опасными: стоило лишь пробудить тени прошлого, и воля человека начинала крошиться.
К счастью, сегодня рядом был Сюй Пинъань. Окажись Фан Нань один на один с жабой, она вполне могла бы проиграть эту схватку внутри собственного разума.
— У тебя есть друзья? — Внезапный вопрос застал Сюй Пинъаня врасплох.
— Конечно, есть.
— Я не имею в виду тех сущностей, что сидят внутри тебя.
— И я не про них. У меня есть подруга детства, Сяосяо.
— Девушка? — Фан Нань отпила еще и с любопытством сощурилась. — Значит, вы друзья детства? Разве старые друзья, когда вырастают, не начинают заводить романы?
Сюй Пинъань залился краской:
— Я бы не посмел.
— Это еще почему? Боишься ее?
— А то как же. Она чуть что – сразу по кумполу, вечно твердит, что я дурак. В детстве я и впрямь был тугодумом, она во всем была сообразительнее меня. Да и отца ее я побаиваюсь.
— И кто же он?
— Деревенский мясник. У него такой тесак огромный, и сам он вечно пропах свиной кровью. Даже мои «братья» внутри меня опасаются его.
Фан Нань прыснула со смеху. Бывают люди с настолько тяжелой, свирепой аурой, что их боятся даже призраки.
Отсмеявшись, она откупорила вторую бутылку и, запрокинув голову, начала пить.
Сюй Пинъань пришел в ужас:
— Эй! Я только две шпажки съел, а мы уже на вторую бутылку перешли?
Но ударить в грязь лицом он не мог и тут же последовал ее примеру.
— А вот у меня почти нет друзей, — призналась девушка.
— Как так? Ты же популярная стримерша!
— Стрим – это работа, а не жизнь. Кроме брата я почти ни с кем не общаюсь.
— А как же я?
Фан Нань моргнула:
— Ты… хочешь со мной дружить?
Сюй Пинъань закивал как заведенный. Конечно, хотел! В нем живут призраки, и если его будет прикрывать потомственный экзорцист, это избавит от кучи проблем. Он только и мечтал, как бы получше пристроиться под крыло к брату и сестре Фан.
Правда, если сравнивать со взбалмошной Фан Нань, Фан Ян казался ему куда более подходящим кандидатом в друзья – человек чести, рассудительный и справедливый.
— Хорошо, с сегодняшнего дня ты мой друг. Пьем!
— Опять? Дай хоть еще кусочек съесть!
Буль-буль-буль – они залпом осушили по три бутылки. Соседние столики замерли от удивления: молодежь давала жару, особенно девчонка – пила так лихо, что любо-дорого посмотреть.
— Раз уж мы друзья, расскажи что-нибудь забавное из детства. Развесели меня.
— Ладно, сегодня ты не в духе, так что все по-твоему. Я в детстве был тем еще простаком, вечно любил по крышам лазить. И вот однажды провалился прямо в выгребную яму.
Фан Нань прыснула, расплескав пиво.
— Какой ты гадкий! Мы же едим, а ты про всякое дерьмо талдычишь.
— А чего тогда смеешься?
Фан Нань шутливо ткнула его кулаком. Само собой, над такими вещами смеяться проще всего.
— И что потом? Как выбирался?
— Я звал призрачную мышь на помощь, так эта паршивка побрезговала мараться! Стояла рядом и ни в какую в яму не лезла. Я ей кричу: «Ты же дух, чего тебе говна бояться?»
— Ха-ха-ха!
— В итоге дед меня выудил. После бани мне два дня за стол садиться не разрешали.
— Фу, мерзость какая, я теперь тоже с тобой за одним столом сидеть не хочу.
Фан Нань вовсю демонстрировала брезгливость, но при этом открыла четвертую бутылку и, не слушая протестов Сюй Пинъаня, чокнулась с ним.
Этой ночью она твердо намерена была напиться.
Сюй Пинъань, подстегиваемый юношеским азартом, мог лишь составить ей компанию в этом марафоне до победного конца.
Когда они чокались в очередной раз, в голове у обоих уже шумело, а слова путались. В затуманенном сознании Сюй Пинъаня промелькнула запоздалая мысль: «Не уйти, не опьянев» — это понятно, но если мы уже пьяны в стельку, то куда нам, собственно, идти?
http://tl.rulate.ru/book/173921/14222637
Готово:
