Страх.
Он гнездится в самой древней части человеческого мозга.
Это инстинктивная реакция миндалевидного тела.
Эволюционный механизм выживания.
Выброс гормонов стресса
мгновенно переводит тело в режим «бей или беги»,
чтобы справиться с воспринимаемой опасностью.
Этот механизм не имеет отношения к рациональности, он чисто биологический.
Один великий абстрактный художник как-то сказал:
«Лучший способ избавиться от страха — посмотреть ему в лицо! Вперёд! О-ли-гей!»
Грубо, но по сути верно.
Это основной принцип «экспозиционной терапии» или «систематической десенсибилизации» в психологии.
При повторяющемся и контролируемом воздействии источника страха
мозг постепенно адаптируется к этому стимулу.
Чрезмерная реакция миндалевидного тела подавляется,
и чувство страха снижается.
Как только этот барьер преодолён, в сознании формируются более сильные нейронные связи,
возникает «выученное чувство безопасности», перестраивается восприятие угрозы.
Но если в итоге страх полностью поглотит,
это станет пропастью, которую ей никогда не преодолеть.
Дыхание Нины становилось всё тяжелее.
В такт с биением её сердца.
Впереди ей виделся кроваво-красный туман.
В ноздри бил резкий запах крови.
Вроде бы «Всеобщая битва» — вид спорта, где кровь не льётся.
Почему же сейчас у неё такое чувство, что её хотят убить?...
В этом багровом мареве
на неё в упор смотрели те глаза, что преследовали её бесчисленные ночи.
Теперь на неё смотрел уже не медведь.
А настоящий, искажённый монстр.
Каждый день приходилось терпеть побои; каждый день был страхом остаться без еды.
Существо, которое все ласково называли «отцом»,
почему в её глазах оно всегда было искажённым чудовищем?
Словно огромный, оскалившийся злобный волк.
— Не надо... не надо...
Слова Нины стали почти бессознательным бормотанием.
Бернхард сжимал её шею,
держа худенькое тельце на весу.
Он чуть повернул голову
и взглянул на Линь Шэна.
Линь Шэн, сам не заметил когда, уже закурил сигарету.
Он держал её в зубах,
руки скрестил на груди.
С виду спокоен, но только он сам знал:
пальцами он эту сигарету не удержит.
Потому что его неконтролируемая дрожь заставит Бернхарда остановиться.
И тогда охота закончится.
Нина никогда не сможет убежать от этой погони.
тихо спросил Бернхард по-немецки.
— Weiter. (Продолжай)
ответил Линь Шэн по-немецки.
Хо Ци дёрнула Су И за рукав.
В голосе звучала мольба:
— Старшая... может, ты скажешь тренеру?... Сегодня он какой-то странный.
Су И нахмурилась.
Глядя на леденящую душу сцену, твёрдо произнесла:
— Прости... я тоже очень хочу это прекратить. Но... я верю тренеру.
Взгляд Нины замутился, её всю трясло.
Казалось, она всё ещё что-то бормочет.
— Бам!
Бернхард с силой швырнул её на землю.
Её щит — всего сорок процентов.
Затем
из передней части его бронированной перчатки
медленно выдвинулись три острых металлических когтя.
Он присел на корточки.
Когти с силой вонзились в пол рядом с головой Нины.
На самом деле пол сейчас тоже был голографической имитацией,
так что когти не ушли в него по-настоящему.
Но эта абсолютно реалистичная симуляция: звук когтей, царапающих металлический пол, отчётливо донёсся до ушей Нины.
Когти гигантского медведя понемногу раздирали покрытие,
медленно приближаясь к её беззащитной шее.
— Малышка, не вини меня.
— Вини своего тренера. Он ошибся в тебе. Ты не настолько сильна.
— Может быть, «Всеобщая битва»... не для тебя.
— Тогда... что мне делать?...
С отчаянием в голосе, сквозь слёзы спросила Нина.
Слёзы медленно катились из её помутневших глаз.
— Куда мне... идти?...
— Ха...
холодно усмехнулся Бернхард.
— Тебя просто выгнали из твоей стаи, и ты пришла просить убежища у другой?
— Не думай, что на этом поле всё так просто, малышка.
— Если ты хочешь найти себе место...
Другая лапа медведя
медленно приблизилась к глазам Нины.
Острые кончики когтей почти касались её щеки.
— Не слезами, не мольбами, не чужой жалостью!
— Вот этим!
— Своими зубами! Своими когтями! Всем, что может стать оружием!
— Кусай! Рви! Охотиться!
— Пробивай брешь! Силой отвоёвывай своё собственное место!
— Если у тебя, конечно, есть когти и зубы...
— Тогда этот мир не отвергнет кровожадного монстра.
— А теперь скажи мне... Ты жертва или охотник.
Ха... ха... ха...
Сейчас Нина слышала только биение своего сердца.
Оно колотило по барабанным перепонкам, словно тяжёлый молот.
Колотило по её душе.
Слова Бернхарда уже не достигали её ушей.
Весь мир стал расплывчатым и далёким.
Она пыталась сдержать дыхание,
подавить рвущееся наружу сердцебиение.
Так же, как бесчисленное количество раз, когда мать прятала её в тесном, тёмном чулане.
Сквозь тонкую щель в дверце
она видела, как тот монтр снаружи бесчинствует.
Мать Нины была не итальянкой.
Она была дочерью бедняков, которую отец привёз из Албании.
И в конце концов эта несчастная женщина, защищая её,
погибла от руки того монстра вместо неё.
Никто лучше Нины не знал, что мать была чиста.
А она — нет.
Потому что в её жилах течёт кровь того монстра.
Она — дочь монстра.
Сквозь щель
она смотрела на того злого волка.
Он понемногу приближался к чулану.
Наконец
один глаз прильнул к щели.
Этот зрачок, полный ярости и безумия,
впился взглядом в Нину внутри.
Невыразимый ужас, словно ледяная вода, накрыл её с головой...
И тут
в голове зазвучал голос Линь Шэна.
«Подумай».
«Кто в клетке, а кто снаружи».
«Почему ты в клетке, а я отправил его внутрь?»
«Подумай... Нина».
«Кто здесь жертва, которую рвут на части?»
«Кто здесь монстр на охоте?»
Вдох...
Выдох...
Дыхание понемногу выравнивалось.
Сейчас Нина отчётливо чувствовала биение каждой жилки в своём теле.
Наконец
этот оглушительный стук сердца сменился ровным, спокойным дыханием.
Её рука медленно поднялась и легла на дверцу чулана.
И впервые за всё время этого кошмара она толкнула дверь.
Она вышла из этой клетки, что защищала её и одновременно держала в плену.
Она посмотрела прямо в глаза злому волку.
«Посмотри ему в лицо, используй его, победи его».
«А потом... поглоти его».
Преврати страх в ярость.
Преврати ярость в силу.
«Я никогда... не прощу Вас...»
«Папа».
— Шлёп!
Раздался отчётливый звук.
Маленькая ручка мёртвой хваткой вцепилась в коготь, медленно ползущий к шее Нины.
Сколько бы сил ни прикладывал Бернхард,
огромная бронированная перчатка больше не могла сдвинуться к её шее ни на миллиметр.
Взгляд Бернхарда
снова упал на ту, что ещё недавно лежала на земле, потерявшая волю к борьбе,
словно ягнёнок на заклании.
Странно.
Сначала недоумение.
Такая тонкая рука, такая маленькая.
Почему в ней вдруг появилась такая чудовищная сила?
Сам Бернхард забыл, что при поддержке частиц системы,
пока запас щита не равен нулю,
если противник того хочет,
разница в силе между ними не будет слишком очевидной.
А затем пришло потрясение.
Этот жестокий взгляд,
растянутые в усмешке губы,
оскал в его сторону...
Кто...
Кто это вообще такое?
http://tl.rulate.ru/book/172939/13637823
Готово:
