Грузовик, доверху набитый дубовыми бочками, выплюнул струю густого черного дыма и медленно выкатился из переулка позади бара «Чёрная роза». Тяжелые колеса с глухим грохотом перекатывались по выбоинам разбитой мостовой.
Это был звук катящегося золота.
Том сидел на пассажирском сиденье, судорожно прижимая к груди только что подписанный договор о поставках. В зеркало заднего вида он мельком взглянул на высокую фигуру молодого человека, стоявшего у входа в бар.
Ли Ефэн в своем черном плаще, с тлеющей сигаретой в пальцах и едва уловимой, загадочной улыбкой на губах, внушал Тому трепет. Это давление, исходившее от китайца, было куда более гнетущим, чем даже от самого крестного отца.
Внутри бара Чжао Течуй закрыл дверь на засов и с азартом потер свои огромные, покрытые мозолями ладони. На барной стойке ровными стопками лежали пятьдесят пачек новеньких банкнот.
Пять тысяч долларов.
В эпоху, когда обычный рабочий получал лишь несколько десятков долларов в месяц, этой суммы хватило бы, чтобы скупить половину зданий на этой улице. И это была лишь оплата за первую партию. Пока чудо-машина в подвале продолжает работать, это богатство будет литься бесконечным потоком.
Ли Ефэн подошел к стойке и небрежно взял одну пачку. Запах свежей типографской краски был упоителен. Он вытянул пять купюр и бросил их Чжао Течую.
— Сходи и купи машину. «Форд Модель А», черную. Будет лучше, если найдешь с бронированными стеклами. Нам негоже ездить на встречи с партнерами на такси.
Чжао Течуй неуклюже поймал пятьсот долларов, его глаза округлились до размеров монет. Этой суммы с лихвой хватало на автомобиль, а на сдачу он мог бы целый год заказывать лучшие стейки в самом дорогом ресторане города.
— Господин Ли, это же слишком много...
— Бери, — отрезал Ли Ефэн. — Для тех, кто идет за мной, деньги — это самое дешевое, что может быть. Приведи себя в порядок, купи несколько приличных костюмов. Запомни: теперь ты начальник охраны «Чёрной розы», а не портовый грузчик.
Чжао Течуй тяжело кивнул и осторожно спрятал деньги во внутренний карман, поближе к сердцу.
Ли Ефэн обернулся к Анне. Та завороженно смотрела на гору денег на столе, ее взгляд казался затуманенным. Для вдовы, привыкшей к вечной нужде, такое зрелище было слишком сильным потрясением.
Ли Ефэн подошел и по-хозяйски обнял ее за тонкую талию.
— Хватит пялиться. Это только начало. — Он слегка шлепнул ее по бедру. — Иди переоденься. Найди в своем шкафу самое лучшее платье.
Анна пришла в себя и растерянно посмотрела на него:
— Куда мы собираемся?
Ли Ефэн сгреб оставшиеся деньги в черный кожаный саквояж.
— Манхэттен, Пятая авеню. Деньги нужны для того, чтобы их тратить. Твое платье выглядит соблазнительно, но оно предназначено для того, чтобы я смотрел на него в спальне. А на улице моя женщина должна быть самой ослепительной в Нью-Йорке.
Манхэттен, Пятая авеню.
Это был центр роскоши, бездонная пропасть, где богачи Нью-Йорка оставляли целые состояния. По обе стороны широкой улицы возвышались фешенебельные универмаги и бутики. Дамы в соболиных манто и джентльмены в высоких цилиндрах фланировали мимо сияющих витрин.
Желтое такси затормозило у входа в элитное ателье под названием «Габриэль». Ли Ефэн, ведя Анну под руку, вышел из машины. Девушка чувствовала себя не в своей тарелке. Глядя на ценники платьев в витрине, она инстинктивно вцепилась в локоть спутника. Одно такое платье стоило больше, чем ее годовая арендная плата.
— Ли... здесь слишком дорого. Давай лучше вернемся в универмаг в Бруклине.
Ли Ефэн похлопал ее по руке и уверенно толкнул стеклянную дверь с медной окантовкой.
— Дороговизна имеет под собой основания. К тому же, в чем я сейчас не испытываю недостатка, так это в деньгах.
Внутри лежал густой шерстяной ковер, а воздух был пропитан ароматами дорогого парфюма. Несколько продавщиц в униформе приводили в порядок вешалки. Завидев вошедших, они окинули их оценивающими взглядами. Ли Ефэн обладал незаурядной харизмой, но его азиатское лицо в этом районе, где царил дух превосходства белых, выглядело вызывающе. Анна была красива, но фасон ее платья явно устарел на несколько лет.
К ним подошла женщина средних лет с толстым слоем пудры на лице. На ее губах застыла профессиональная фальшивая улыбка, но в глазах читалось нескрываемое высокомерие.
— Сэр, у нас закрытый клуб. Если вы по поводу доставки товара, пожалуйста, воспользуйтесь черным ходом.
Ли Ефэн остановился и посмотрел на нее. Он не произнес ни слова, просто достал из внутреннего кармана толстую пачку стодолларовых купюр.
Хлёст!
Пачка с силой ударила продавщицу по лицу, и банкноты веером рассыпались по полу. Женщина опешила, она схватилась за щеку и в ужасе уставилась на Ли Ефэна.
— Теперь я похож на члена клуба? — ледяным тоном спросил он.
На шум выбежал пухлый управляющий во фраке. Он бросил взгляд на рассыпанные деньги, затем на безупречно сшитый костюм Ли Ефэна и едва заметные очертания кобуры под мышкой. Перед ним был опасный человек.
Управляющий мгновенно расплылся в подобострастной улыбке и отвесил пинок всё еще стоявшей в оцепенении продавщице.
— Конечно! Разумеется, вы наш почетный гость! О, господин, прошу простить ее невежество. Я управляющий, можете называть меня Пьер. Чем я могу быть вам полезен?
Ли Ефэн прошел вперед, наступая прямо на разбросанные купюры.
— Вынесите все новинки этого сезона. Всё, что подойдет этой леди, я забираю.
Анна прикрыла рот рукой, ее сердце бешено колотилось. Ощущение того, что она окружена властью денег и этой властной защитой, заставляло ее голову кружиться.
Менеджер Пьер так широко улыбался, что его глаза превратились в узкие щелочки. Крупный клиент. Настоящий «жирный гусь».
— Сию минуту! Прошу подождать лишь мгновение! — Пьер развернулся и закричал в глубь магазина: — Наташа! Наташа! Куда ты провалилась? Живо иди сюда, нужно снять мерки с благородной дамы!
Штора в задней части ателье отодвинулась, и оттуда вышла высокая фигура.
Ли Ефэн мельком скользнул по ней взглядом и внезапно замер.
Это была молодая женщина. На ней была рабочая роба из серой грубой ткани, в руках она держала портновский метр и игольницу. Однако дешевая одежда не могла скрыть ее поразительной красоты. Платиново-светлые волосы были небрежно собраны на затылке, а несколько прядей ниспадали на белоснежную шею. Черты лица были точеными и аристократичными: прямой нос, глубоко посаженные глаза.
Но больше всего поражали сами глаза. Ледяная лазурь, напоминающая воды зимнего Байкала — холодная, величественная и в то же время исполненная глубокой печали. Она стояла перед ними, и даже с опущенной головой ее спина оставалась идеально прямой. Такое врожденное достоинство и грация никогда не могли принадлежать обычной швее.
В голове Ли Ефэна снова раздался знакомый механический голос:
[Динь! Обнаружена цель ранга S!]
[Имя: Наташа Романова]
[Личность: Изгнанная принцесса боковой ветви императорской семьи Романовых]
Уголки губ Ли Ефэна дрогнули в предвкушающей улыбке.
Русская принцесса? В этом хаотичном Нью-Йорке, оказывается, спряталась такая редкая «золотая птица».
Наташа подошла к Анне и сделала легкий реверанс. Ее движения были безупречны.
— Мадам, позвольте мне услужить вам, — произнесла она холодным голосом с едва уловимым иностранным акцентом.
Пьер нетерпеливо прикрикнул на нее:
— Пошевеливайся! Не стой как истукан! Если расстроишь клиента, я вычту всё из твоего жалованья!
Наташа прикусила губу, промолчав, но рука с портновским метром заметно дрогнула.
Ли Ефэн шагнул вперед и внезапно перехватил палец Пьера, которым тот тыкал в сторону девушки.
Хрусть.
Раздался сухой звук. Пьер взвизгнул, как недорезанная свинья, и рухнул на колени от боли.
— Заткнись, — Ли Ефэн отпустил его руку и с брезгливостью вытер ладонь о пиджак управляющего.
Он повернулся и пристально посмотрел в ледяные синие глаза Наташи.
— Тебя зовут Наташа?
Девушка подняла голову, с тревогой глядя на властного восточного мужчину.
— Д-да... сэр.
Ли Ефэн протянул руку и слегка приподнял ее за подбородок.
— С сегодняшнего дня ты здесь больше не работаешь. Мне пришлось по душе твое мастерство. Будешь моим личным портным. Жалованье — в десять раз выше того, что ты получаешь здесь.
Наташа замерла. Видя в глазах Ли Ефэна неприкрытое чувство собственничества, она инстинктивно хотела отказаться. Но взглянув на саквояж, набитый долларами, и ощутив мощную ауру, исходящую от этого человека, она проглотила слова возражения.
В этом ледяном городе гордостью не набьешь желудок. А этот человек, возможно, был ее единственным шансом выбраться из этого ада.
Ли Ефэн, заметив борьбу в ее взгляде, усмехнулся. Эта «золотая птичка» теперь никуда от него не денется.
http://tl.rulate.ru/book/171984/12918108
