Пронзительный вой сирен затих в конце улицы.
Красно-синие огни проблесковых маячков ритмично вспыхивали, разрезая душную мглу ночи.
Офицер Майк толкнул едва держащуюся на петлях дверь бара. Его рука лежала на кобуре у пояса, а на лице застыла предельная настороженность.
Когда он разглядел представшую перед ним картину, его одутловатое лицо мгновенно потеряло всякий цвет.
Весь пол был усеян слоем стреляных гильз, которые противно скрежетали под подошвами сапог. В воздухе висел плотный запах порохового дыма и густой, бьющий в нос аромат крови — настолько сильный, что щипало глаза.
Полтора десятка трупов вповалку лежали в лужах крови. У кого-то не хватало конечностей, у других головы превратились в месиво, напоминающее раздавленные арбузы. В самом центре бара зияла воронка от взрыва, из которой всё ещё вился тонкий черный дымок.
Майк сглотнул, чувствуя, как пересохло в горле.
Это не было похоже на обычную бандитскую разборку. Это было похоже на поле боя.
Он поднял взгляд и посмотрел на молодого человека, который спокойно сидел за барной стойкой и курил.
Ли Ефэн держал в руке бокал, и вид у него был такой безмятежный, словно он прогуливался по собственному саду.
— Боже правый... — Майк снял фуражку и вытер холодный пот со лба. — Мистер Ли, что вы здесь устроили? Третью мировую? Я слышал стрекот пистолетов-пулемётов и взрывы гранат. Если об этом узнает комиссар, с меня живьём кожу содерут.
Ли Ефэн поставил бокал и выудил из внутреннего кармана увесистый конверт из крафтовой бумаги. Он небрежно бросил его на залитую кровью стойку.
Конверт проскользил по поверхности и замер прямо перед Майком.
— Офицер Майк, вам послышалось, — спокойно произнёс Ли Ефэн. — Здесь не было ни пистолетов-пулемётов, ни гранат. Просто группа пьяных итальянцев не поделила добычу. У них возникла внутренняя распря, и они перебили друг друга.
Майк на мгновение замер, затем протянул руку и взял конверт.
Тот оказался на удивление тяжёлым. Он прощупал толщину пачки, и мышца у него под глазом нервно дернулась.
Там было как минимум две тысячи долларов. В преддверии Великой депрессии этих денег хватило бы, чтобы купить неплохой домик на Лонг-Айленде.
Майк молниеносно сунул конверт за пазуху, и его испуганное выражение лица тут же сменилось суровой официальной маской.
— Ах, так это была внутренняя распря... — пробормотал он. — Проклятые мафиози, вечно они ищут неприятности. Раз уж они сами друг друга перестреляли, дело значительно упрощается.
Майк мельком взглянул на Чжао Течуя, который в углу занимался погрузкой трупов. Этот здоровяк, похожий на чёрного медведя, подхватывал тела одной рукой и швырял их в кузов грузовика у чёрного хода, словно мешки с мусором.
Веко Майка снова дернулось, но он мудро решил проигнорировать увиденное.
— Мистер Ли, мне нужно десять минут, чтобы составить отчёт. Через десять минут я перекрою всю улицу. Надеюсь, к тому времени здесь уже будет чисто.
Ли Ефэн поднял бокал, салютуя офицеру.
— Пяти минут будет достаточно.
Майк кивнул, надел фуражку и вышел за дверь. Встав у патрульной машины, он начал громко орать в рацию, отдавая приказы подчиненным оцепить перекрестки и никого не подпускать к бару.
Внутри заведения Чжао Течуй действовал стремительно. Обладая нечеловеческой силой, он ворочал тела весом в полсотни килограммов так легко, будто это были соломенные чучела. Вскоре полтора десятка трупов были свалены в кузов грузовика и накрыты плотным брезентом.
Ли Ефэн допил остатки вина, поднялся и поправил полы пиджака.
— Поехали. Нужно доставить подарок мистеру Сальваторе.
Глубокая ночь в элитном районе Нью-Йорка была тихой и роскошной. Огромное поместье, раскинувшееся на склоне холма, служило резиденцией Сальваторе, капо семьи Маранцано.
У ворот поместья горели два тусклых желтых фонаря. Двое охранников в черных костюмах стояли за железными воротами, лениво перекуривая и болтая о пустяках.
Гр-р-р...
Глухой рокот двигателя нарушил ночное спокойствие. Из темноты вынырнул старый грузовик Ford. Он нёсся на огромной скорости прямо к воротам поместья.
— Стой! — закричали охранники, приходя в ужас. — Чёрт возьми, тормози!
Они в панике отбросили сигареты и потянулись за оружием.
Грузовик резко затормозил всего в нескольких метрах от ворот. Шины пронзительно взвизгнули по асфальту, подняв облако белого дыма. Машину занесло боком, и кузов оказался аккурат напротив входа.
Чжао Течуй выпрыгнул из кабины, схватил край брезента и с силой дернул его.
Хлыст! Брезент соскользнул.
Затем задняя часть кузова начала медленно подниматься. Полтора десятка окровавленных тел, словно мусор, с глухим стуком посыпались на землю. Трупы образовали жуткую гору, перегородив кованые железные ворота поместья. На самой вершине этой горы лежал Лука с развороченной головой.
Охранники оцепенели. Они тупо смотрели на гору мертвецов, чувствуя, как к горлу подкатывает тошнота. Они даже забыли вытащить пистолеты.
Ли Ефэн сидел на пассажирском сиденье, опустив стекло наполовину. Он держал в руке бутылку «Восточной божественной воды» и небрежно бросил её прямо на груду тел.
Дзынь! Стекло разбилось, и по округе поплыл изысканный аромат спиртного. Насыщенный запах алкоголя смешался с тяжелым духом крови, наполняя ночной воздух.
— Передайте Сальваторе, — холодно произнёс Ли Ефэн. — Этим вином я его угощаю. Если он ещё раз посмеет протянуть ко мне руки, я положу его самого на вершину этой кучи.
Бросив эти слова, он кивнул помощнику. Чжао Течуй запрыгнул обратно в кабину и вдавил педаль газа в пол. Грузовик взревел, словно раненый зверь, выплюнул струю черного дыма и умчался прочь.
Оставив двоих охранников стоять в полном оцепенении перед горой трупов.
В кабинете на втором этаже поместья Сальваторе в шелковом халате стоял у окна с бокалом красного вина, любуясь ночным видом.
Шум внизу привлек его внимание. Когда он, щурясь при свете фонарей, разглядел, что именно вывалили у его ворот, бокал выскользнул из его пальцев.
Хрусть! Красное вино разлилось по ковру, пугающе напоминая свежую кровь.
Лицо Сальваторе мгновенно побледнело, а затем налилось багровым цветом. Его тело сотрясала крупная дрожь — это была смесь запредельной ярости и ледяного ужаса.
Это был Лука. Его лучший помощник, который взял с собой десяток отборных стрелков, и все они были уничтожены. Более того, их выбросили у его собственного порога, как отходы.
Это был вызов. Это было неприкрытое унижение.
— Псих... Этот китаец — конченый псих! — процедил Сальваторе сквозь зубы.
Он полагал, что имеет дело с овцой, предназначенной на заклание, но оказалось, что под овечьей шкурой скрывался свирепый волк. Чтобы за столь короткое время уничтожить отряд Луки, нужно было обладать невероятной огневой мощью.
Неужели за этим китайцем стоит какая-то другая Семья? Или, может быть, в подпольный мир Нью-Йорка вмешалась таинственная сила с Востока?
Сальваторе боялся продолжать эту мысль. Он схватил трубку телефона на столе и дрожащими пальцами набрал номер. Это была прямая линия самого дона семьи Маранцано.
Эта ситуация вышла далеко за рамки того, что он мог уладить самостоятельно. Если не избавиться от этого китайца в кратчайшие сроки, к завтрашнему утру весь Нью-Йорк будет потешаться над семьей Маранцано.
В трубке послышались гудки, а затем раздался старческий, но преисполненный власти голос:
— Сальваторе, уже поздно. Что стряслось?
Сальваторе глубоко вдохнул, стараясь придать голосу уверенности:
— Крестный отец... У нас возникли кое-какие проблемы в Бруклине.
http://tl.rulate.ru/book/171984/12917991
