Нижний Манхэттэн, район Маленькая Италия.
Внутри элитного ресторана «Сицилийский колорит» воздух был пропитан ароматом мясного соуса с томатами и листьев базилика. Из патефона лилась тягучая мелодия оперы «Турандот».
За длинным столом, покрытым белоснежной скатертью, сидел седовласый старик в полосатом костюме. С салфеткой, заправленной за воротник, он изящно наматывал на серебряную вилку порцию спагетти под густым красным соусом. Это был Сальваторе, Капо семьи Маранцано, отвечающий за Бруклин.
Перед ним на коленях стоял Тони, чье лицо превратилось в сплошной синяк. Обливаясь слезами и соплями, он истошно жаловался:
— Босс, этот китаец по фамилии Ли — настоящий псих! Он не только отобрал наш бизнес, но и прилюдно растоптал честь семьи! Он сказал... сказал, что люди Маранцано — просто слабаки, которые только и умеют, что жрать макароны, и что мы ему в подметки не годимся!
Тони прикрывал опухшую щеку, не скупясь на ложь и приукрашивая детали. Сальваторе перестал жевать. Он медленно проглотил пасту, его глаза стали темными и холодными, как застоявшаяся вода. Атмосфера в ресторане мгновенно заледенела. Окружавшие его телохранители в черных костюмах синхронно заложили руки за пазуху.
Сальваторе вытер губы салфеткой.
— Какой-то китаец, торгующий пойлом? — его голос звучал тихо, но в нем слышался морозный холод. — В Нью-Йорке еще никто не смел так отзываться о семье Маранцано. Даже лидеры ирландских банд снимают шляпу при встрече со мной.
Сальваторе взял бокал красного вина и слегка покачал его.
— Тони, ты никчемный мусор, раз не смог справиться с одним китайцем. Но когда бьют собаку, нужно смотреть, кто её хозяин. Этот парень ударил не по твоему лицу, он ударил по лицу семьи.
Он одним глотком осушил бокал и с силой швырнул его на пол.
— Дзынь! — осколки стекла разлетелись во все стороны.
— Сегодня ночью пусть Лука возьмет людей. Возьмите «Чикагские пишущие машинки». Я хочу, чтобы бар этого китайца превратился в руины. Я хочу видеть его голову на Бруклинском мосту, чтобы каждый знал, что бывает за вызов нашей семье.
Услышав имя «Лука», Тони невольно вздрогнул, но тут же осклабился в жестокой улыбке. Лука был лучшим ликвидатором семьи, мясником, не знающим жалости. Парню по фамилии Ли конец.
...
Бруклин, бар «Черная роза».
Несмотря на светлое время суток, в баре уже было немало людей. Пьяницы, вкусившие сладость «Восточного эликсира», с самого утра дежурили у дверей, боясь, что алкоголь закончится.
Чжао Течуй всё так же суетился за стойкой. Ли Ефэн сидел за угловым столиком, лениво вертя в руках свой серебристый «Пустынный орел». Он чистил оружие. Хотя система указывала, что пистолет не требует ухода, ему нравилось ощущение холодного металла в руках. Это помогало сохранять хладнокровие.
— Господин Ли, эти итальянцы точно так это не оставят, — Течуй подошел в свободную минуту, его лицо выражало беспокойство. — Я слышал, что босс этого Тони — тертый калач, у него под началом целая армия стрелков.
Ли Ефэн даже не поднял головы, тщательно протирая ствол куском замши.
— Тертый калач? Перед лицом абсолютной огневой мощи все равны.
Он убрал пистолет за пояс и встал.
— Течуй, ты умеешь стрелять?
Великан почесал затылок и простодушно улыбнулся:
— В деревне на охоте пользовался самопалом, белок бил без промаха.
— Вот и отлично, — Ли Ефэн похлопал его по плечу. — Одними кулаками против автоматов не выстоять. Пошли, покажу одно место. Раз они хотят играть по-крупному, мы составим им компанию.
Ли Ефэн взял саквояж, набитый долларами, и вместе с Течуем вышел из бара. Они миновали несколько грязных переулков и остановились перед неприметной лавкой ростовщика. Над входом висели три золотых шара — символ еврейских торговцев.
Внутри за прилавком сидел старик в очках с толстыми линзами и с козлиной бородкой. Он через увеличительное стекло изучал карманные часы. Увидев вошедших, старик поднял глаза. Его взгляд на секунду задержался на могучей фигуре Течуя, а затем переместился на саквояж в руках Ли Ефэна.
— Я не принимаю хлам, — холодно бросил старик.
Ли Ефэн не стал тратить время на слова. Он поставил саквояж на прилавок и открыл его. Пачки зеленых купюр, пахнущие типографской краской, аккуратно лежали рядами. Глаза старика мгновенно вспыхнули, за толстыми стеклами очков промелькнул азарт. Он тут же расплылся в радушной улыбке и, потирая руки, поднялся.
— О, дорогой друг! Похоже, вы пришли не закладывать вещи, а почтить старого Соломона своим визитом. Говорите, что вам нужно? Антиквариат? Драгоценности? Или... — Соломон понизил голос, и его взгляд стал многозначительным, — ...какие-нибудь игрушки, заставляющие людей замолчать навсегда?
Ли Ефэн достал пачку долларов и швырнул её Соломону.
— Мне нужны «Чикагские пишущие машинки». Две штуки. Еще два ящика патронов и парочку «лимонок», чтобы было погромче.
Соломон поймал деньги, привычно послюнявил палец и быстро их пересчитал.
— «Пишущие машинки»? Это дефицитный товар. Но за правильную цену я достану тебе хоть гусеницу от танка.
Старый Соломон подошел к книжному шкафу в глубине лавки и нажал на скрытый рычаг. Шкаф медленно отъехал, открывая тайную комнату. Стены были увешаны оружием: от револьверов до двустволок. На самом почетном месте висели два новеньких пистолета-пулемета Томпсона. Их круглые барабанные магазины в свете ламп излучали эстетику насилия.
Ли Ефэн вошел внутрь, снял один автомат и передернул затвор.
— Щелк! — чистый звук соприкосновения металла.
— Хороший ствол.
Он перебросил оружие Течую. Тот неловко поймал его и принялся с восторгом ощупывать корпус, растянув рот в улыбке до ушей. Эта штука была куда серьезнее сельского самопала.
Ли Ефэн выбрал несколько гранат и закрепил их на поясе.
— Соломон, сегодня ночью в Бруклине может быть шумновато. Если кто спросит, откуда дровишки...
Старик, жадно пересчитывающий остаток денег, даже не поднял головы, лишь махнул рукой:
— Я просто старик, торгующий старьем. У меня в лавке только поломанные часы и поношенные пальто, никаких автоматов я в глаза не видел. К тому же, у меня всегда была паршивая память.
Ли Ефэн усмехнулся. Иметь дело с умными людьми — одно удовольствие.
Он вместе с вооруженным до зубов Течуем вышел из лавки. На улице уже окончательно стемнело. Прохожие торопились по домам, словно предчувствуя надвигающуюся бурю. Ли Ефэн взглянул на небо. Тучи сгустились, полностью скрыв луну.
"Темная ночь — идеальное время для убийства".
— Течуй, сегодня патроны не жалей. Любого итальянца, который войдет в бар с оружием, отправляй прямиком к Господу.
Чжао Течуй спрятал автомат под широким плащом и тяжело кивнул:
— Не сомневайтесь, господин Ли. Я в тонкостях не разбираюсь, знаю одно: кто на господина Ли попрет — тот станет решетом.
http://tl.rulate.ru/book/171984/12917852
