— Зачем мне тебя обманывать? — произнёс Гао Фэй, вытирая полотенцем остатки зубной пасты с уголков губ. Его голос звучал ровно и спокойно, но в нём слышалась непреложная истина. — В казармах народу куда больше, чем на этой тренировочной базе. Когда приходит время мыть ноги, приходится довольствоваться ледяной водой. Горячей на всех попросту не хватает, за неё настоящая битва.
Закончив говорить, он вытащил ноги из таза с ледяной водой и, даже не вытерев их насухо, сунул в шлёпанцы. Мелкие капли воды тут же впитались в пористый материал. Он выплеснул грязную воду, набрал в таз немного чистой, ополоснул его и, развернувшись, направился обратно в казарму.
Чжан Сань провожал взглядом его удаляющуюся спину. Внутри боролись сомнение и решимость. Наконец, стиснув зубы, он последовал примеру товарища — набрал таз ледяной воды и принялся за дело. Конечно, его процедура разительно отличалась от невозмутимого спокойствия Гао Фэя. Чжан Сань лишь поспешно ополоснул ноги, считая, что этого вполне достаточно.
Гу Юйхуа, стоявший рядом, оказался ещё более изобретательным. Он просто закинул ногу на раковину, открыл кран и подставил ступню под струю холодной воды. Пара мгновений — и дело сделано.
Вернувшись в спальное помещение, Чжан Сань поставил таз и бросил взгляд на свою кровать. В голове тут же всплыли слова Ван Линя, сказанные сегодня: завтра утром одеяло можно сложить потолще, но оно должно быть безупречно ровным.
Идеально сложенное одеяло лежало перед ним, словно произведение искусства. Разбирать или не разбирать? Вот в чём вопрос. Если он сейчас нарушит эту гармонию, сможет ли завтра утром воссоздать её вновь?
— До отбоя осталось несколько минут. Всем переложить одеяла ещё раз, а потом спать, — раздался громкий голос Ван Линя, не оставивший Чжан Саню ни единого шанса на дальнейшие размышления.
Командир отделения, увидев, что все новобранцы вернулись в казарму, хлопнул в ладоши, привлекая всеобщее внимание. Он справедливо рассудил, что только что преподанный урок по складыванию одеял необходимо немедленно закрепить. Пусть до отбоя и остались считанные минуты, но нельзя же тратить их впустую, не так ли?
Услышав приказ, Чжан Сань с облегчением выдохнул. Что ж, теперь не придётся ломать голову, укрываться сегодня ночью или нет. Ответ был очевиден. Хотя расставаться с плодами своих трудов было немного жаль, приказ командира — закон. Он нехотя подошёл к кровати и одним резким движением встряхнул одеяло, развеяв по комнате облачко пыли.
— Ты что творишь? Не так грубо! — внезапно донёсся встревоженный голос Гао Фэя с соседней койки. — С такой силищей ты все складки растеряешь!
Чжан Сань удивлённо поднял голову. Разве Ван Линь не приказал встряхнуть одеяла и сложить их заново? Что он сделал не так?
Гао Фэй, глядя на кровать соседа, лишь раздражённо зыркнул на него. Он как раз хотел подсказать Чжан Саню, что после первого складывания на одеяле остались чёткие линии, по которым теперь можно было работать, словно по лекалам. Это значительно упрощало задачу.
Но Чжан Сань, не проронив ни слова, всё испортил. Теперь, когда былое великолепие превратилось в бесформенную массу, говорить что-либо было уже бессмысленно. Придётся начинать всё с нуля: заново размечать линии, искать центр, утрамбовывать.
— Ты так сильно его встряхнул, что от прошлых складок и следа не осталось, — сокрушённо вздохнул Гао Фэй. — А весь тот хлопок, что ты с таким трудом уминал полвечера, снова распушился. С прискорбием сообщаю, что тебе придётся заново его утрамбовывать, а потом складывать.
Произнеся это, он бережно, словно драгоценность, поднял своё одеяло, вышел на середину комнаты, нашёл чистое место на полу и, расстелив его, принялся медленно и методично складывать заново.
Чжан Сань слушал слова Гао Фэя, наблюдал за его действиями, а потом посмотрел на своё одеяло. До него наконец дошло, какую глупость он совершил. Все его вечерние старания пошли прахом. Что теперь делать? Складывать так? Но линий больше нет, одеяло снова пышное, как облако.
Он ни за что не сможет сложить его правильно, оно получится толстым и бесформенным. Но и не складывать нельзя — приказ Ван Линя есть приказ. Все в казарме уже занялись делом: кто-то аккуратно работал на кровати, кто-то, как Гао Фэй, на полу. Он один, как белая ворона, бездействовал.
«Эх, придётся снова трамбовать», — решил он. Взяв одной рукой одеяло, а другой — маленький табурет, он вышел на середину комнаты. По примеру Гао Фэя он нашёл свободный клочок чистого пола, расстелил одеяло и, опустившись на колени, снова принялся за утомительную работу.
Но до отбоя оставались считанные минуты. Разве мог он чего-то добиться за это время?
В этот момент остальные новобранцы в их казарме уже закончили складывать одеяла и теперь сидели на кроватях или на полу, доводя до совершенства углы. Время никого не ждало.
Пронзительный двойной свисток Ван Линя, раздавшийся в коридоре, возвестил о подготовке к отбою. Все тут же положили одеяла на кровати и приготовились ко сну. Лишь Чжан Сань, расплачиваясь за свою ошибку, продолжал, склонив голову, усердно уминать хлопок.
Ван Линь, давший сигнал отбоя, вернулся в казарму. Он не стал выключать свет, а вместо этого окинул взглядом своих подчинённых. Его взор остановился на Чжан Сане, всё ещё стоявшем на коленях на полу.
Увидев такое усердие, командир отделения почувствовал укол гордости. А этот новобранец, оказывается, не так уж и плох, сознательность на высоте. Сам, по собственной инициативе, взялся за дело.
Однако завтра начинались полноценные тренировки, и отдых был важнее всего.
— Хватит, заканчивай, — произнёс он. — Готовься ко сну.
Затем он снова обвёл взглядом комнату, его глаза задержались на одеялах, аккуратно сложенных на кроватях. Не став комментировать их качество, он обратился ко всем:
— Складывание армейского одеяла — это навык, который приходит с практикой. Сейчас нужно усердно тренироваться. И ещё, на улице похолодало. Ночью все укрываются одеялами, ясно?
Закончив, он развернулся и подошёл к своей кровати. Одним движением он сдёрнул своё одеяло и расстелил его на матрасе.
Услышав слова Ван Линя, новобранцы помрачнели. Многие из них уже решили, что спать сегодня будут без одеял. Иначе как успеть сложить их к подъёму в шесть утра? Да и зачем, в казарме с ноября включили отопление, было совсем не холодно. Но Ван Линь, словно прочитав их мысли, развеял все надежды, отрезав последний путь к отступлению.
Что бы они ни думали, в армии свисток — это приказ. Прозвучал сигнал отбоя, значит, пора гасить свет и спать.
Убедившись, что все разошлись по своим койкам, Ван Линь поднялся, подошёл к двери и щёлкнул выключателем. Комната мгновенно погрузилась в непроглядную тьму.
• • •
http://tl.rulate.ru/book/171978/13111280
Готово:
