Лицо Ма Фанняня перекосило. Он не хотел писать. Даже простое гарантийное письмо косвенно подтверждало его прошлые связи, на которые не было ни единой улики.
Ма Гоцян махнул рукой:
— Иди пиши.
— Слушаюсь, отец.
Ма Гомин смотрел на племянника ледяным взором, готовый придушить этого алчного и похотливого типа. За один вечер тот вытянул из семьи Ма пятьсот тысяч фаби – две трети всего состояния. Теперь придется жить в строжайшей экономии.
Чу Вэньхао поднял чашку чая и улыбнулся:
— Заместитель начальника Ма, не таите на меня зла. Строго говоря, вы должны меня благодарить. Если бы не я, вы бы сейчас стали тестем японского шпиона. Об этом и говорить-то срамно. Я спас вашу семью. Не жду благодарности, но и ненависти быть не должно.
— Хм! — «Благодарить тебя, мерзавец?» В глубине души Ма понимал, что Чу Вэньхао прав, но признавать этого не собирался. При первой же возможности он с удовольствием бы от него избавился.
Через двадцать минут, пока они допивали чай, в руках Чу Вэньхао оказались пять банковских векселей.
— И фальшивые улики! — Напомнил кто-то.
— Ха-ха-ха… Будьте покойны. — Чу Вэньхао с улыбкой протянул векселя Тан Мэйли. — Принцесса, прими это как компенсацию за дерзость семьи Ма. Не сердись больше. Если в будущем снова услышим от них гадости, заглянем к ним еще разок.
Тан Мэйли довольно сощурилась и убрала векселя. Сегодня вечером она определенно должна наградить этого заботливого мужчину чем-нибудь особенным.
— Прошу всех выйти прогуляться. Мне нужно обсудить кое-что с начальником Ма и командиром Ма, это касается только их.
— Хм! — Ма Гомин не хотел оставаться с ним ни секунды дольше и жестом выпроводил остальных.
В комнате остались четверо: Чу с пассией и отец с сыном Ма.
Чу Вэньхао наполнил их чашки чаем и как бы между прочим заметил:
— То, что командир Ма знаком с Цзян Ханем, не удивительно. Я не спрашиваю, как вы познакомились, а вы не рассказываете. Мне нужен один «неблагонадежный» офицер из 76-й бригады Национально-революционной армии, чтобы обменять его на ваше благополучие и дальнейшее продвижение по службе. Поймите, у меня нет выбора. Будь на вашем месте кто другой – я бы давно его арестовал. Но вы принимали меня как гостя, а три дня в водной тюрьме стоят куда больше, чем сто тысяч компенсации. И триста тысяч было бы не жалко.
— Что это значит?! — Ма Фаннянь вскинулся в изумлении. Он должен выдать кого-то вместо себя?
Чу Вэньхао подлил чаю своей спутнице и покосился на него:
— Командир Ма, не хотите ли вы сказать, что в 76-й бригаде только вы водили знакомство с японскими шпионами, а все остальные душой и телом преданы Партии и Государству?
— Ты… — Ма Фаннянь едва не задохнулся от возмущения. Что за манера речи? Он мрачно прихлебывал чай, не желая становиться предателем и выдавать своих людей.
— Начальник Ма, вразумите сына. Пусть подумает о себе, о начальнике штаба Ляне и о благе Партии и Государства. Небольшая чистка пойдет только на пользу. В будущем, когда придется сражаться с японцами, можно будет сосредоточиться на враге, не опасаясь удара в спину. Разве это не выгодно всем?
Ма Гоцян курил, поглядывая на сына. Трудно сказать, остались ли в армии Гоминьдана честные люди, но тех, кто не прочь погреть руки на казенных делах, там было пруд пруди.
Помолчав немного, он произнес:
— Говори. Выкладывай все, а потом готовься к боям. Стой насмерть, чтобы добыть славу для нашей семьи. Если суждено погибнуть – погибнем, но не дадим ищейкам из Цзюньтуна усомниться в нашей решимости служить Партии и Государству.
У Ма Фанняня задергался уголок рта, чашка в его руках мелко задрожала. Он тяжело вздохнул:
— Недавно командир второго полка Гао Кунь купил виллу в районе Чжоушань, дом номер 1753. Он в очень тесных отношениях с заместителем командира дивизии Ли из двадцатой армии Партии и Государства. Не знаю точно, откуда у него такие средства.
Договорив, он опустил голову к чаю. Он только что предал соратника.
Чу Вэньхао кивнул и перевел взгляд на Ма Гоцяна:
— Господин начальник отдела, а теперь вы скажите: кто просил за Ян Лину и Лю Вэя? Кто устроил их на должности?
— Ты… — Ма Гоцян не ожидал, что Чу Вэньхао так быстро переключится на него. Он помрачнел и стал ожесточенно затягиваться дымом, явно не собираясь отвечать.
Чу Вэньхао заботливо вытер руки Тан Мэйли:
— Командир Ма, уговорите отца. Хоть я и не имею власти над гражданскими ведомствами, дела, связанные с японским шпионажем, легко передаются в Чжунтун. Газеты вы наверняка читали – я мастер по части поимки коммунистов, и связи в Чжунтуне у меня отличные.
Тан Мэйли прислонилась головой к его плечу, пряча улыбку. «Ну и пройдоха же он», – подумала она с нескрываемым восхищением.
Ма Фаннянь взглянул на старика и нехотя посоветовал:
— Говори, отец. Расскажи все, и впредь не влезай в эти назначения. Никого не слушай. Пусть попробуют сами чего-то добиться. Будем работать честно, тогда и придраться будет не к чему.
Ма Гоцян зыркнул на сына, осушил несколько чашек чая и с тяжелым вздохом признался:
— Заместитель начальника департамента из канцелярии, Чжан Минкай, просил за них. Подробностей я не знаю.
На этом он замолчал. Дело принимало опасный оборот: заместитель начальника канцелярии был в его непосредственном ведении, и тот легко мог устроить ему «сладкую жизнь».
Чу Вэньхао кивнул, не задавая больше вопросов. Он убрал гарантийное письмо Ма Фанняня – на первый взгляд бесполезная бумажка, но она станет для того железным ошейником. Даже если японские шпионы снова выйдут на него, он сто раз подумает о магической силе этой расписки. Если Чанша падет, ему не видать ни чинов, ни богатства – придется идти на дно вместе со всеми.
Он положил две кассеты на стол:
— Простите, что испортил вам вечер. Каждый получил, что хотел. Живите с миром и берегите себя. — С этими словами он увел свою даму. Хозяева дома с облегчением выдохнули, и вскоре остальные домочадцы вернулись в комнату.
Лица у всех были мрачнее тучи. Пострадав от вымогательства Чу Вэньхао, У Цзюань подкинула идею:
— А давайте донесем на него? Этот мерзавец прикарманил пятьсот тысяч фаби. Если его схватят, он из тюрьмы до конца дней не выйдет.
— Дура! — Оборвал ее Ма Гомин. — А ты объяснишь, откуда у тебя взялись эти сто тысяч?!
— Я… — У Цзюань осеклась. Действительно, при жалованье в двести фаби в месяц, как семье удалось скопить сто тысяч, не считая виллы и роскошных машин?
— Эх, — вздохнул Ма Гоцян. — Забудьте. Больше не переходите ему дорогу. Всем вести себя тише воды, ниже травы. Военные – в казармы, готовьтесь к боям и не смейте больше брать взятки. Чиновники – поумерьте аппетиты. Если узнаю, что кто-то из домашних взял хоть грош, сами будете расхлебывать. Сидим тихо, пока Чу Вэньхао не уберется из Хунани. В это смутное время то, что вся семья жива и сыта – уже великая милость небес. Не ищите бед на свою голову.
— Хм, легко отделался этот щенок. А видели, какая Тан Мэйли драная лиса? Сразу видно – непутевая баба. Рано или поздно наставит ему рога. Алчный и похотливый тип, слухи не врут.
У Цзюань сообразила:
— Надо будет среди местных дам провести разъяснительную работу. Хоть репутацию ему подмочим, а то ишь, как у него все гладко выходит.
Остальные промолчали, но любви к нему явно не питали.
Ма Гомин раздавил окурок в пепельнице и с ненавистью процедил:
— Фаннянь и Фанхуа, пустите слух среди военных. Гоцян и Голян – внутри правительства. А вы, женщины, займитесь сплетнями в районе Чжоушань.
— Суть такова: он вор, живущий на взятках; разбойник, крадущий деньги и женщин; беда, несущая грабежи. Если не избавить от него Партию и Государство, быть беде.
http://tl.rulate.ru/book/171676/15310521
Готово:
