Глава 19: «Кто тут еще не умеет клеветать?»
Госпожа Юнь понимала, что старая госпожа недолюбливает Шэнь Ханя. Но как ни крути, он носил фамилию Шэнь, жил в их поместье и был неразрывно связан с резиденцией маркиза. Даже если старой госпоже плевать на самого юношу, она должна была позаботиться о лице семьи.
Префект Сюй, восседая на судейском месте, не торопился. Он ждал вестей от главы рода Шэнь. За долгие годы службы он обрел мудрость, позволившую ему занять столь высокий пост.
Вскоре слуга вбежал обратно, задыхаясь от быстрого бега.
— Что сказала старая госпожа Шэнь? — Префект Сюй спросил первым, опередив остальных.
— Господин префект, старая госпожа велела передать: совершивший ошибку должен понести кару. Сегодня семья Шэнь опозорена, но её сыновья вернут утраченную честь на поле боя…
После этих слов всем всё стало ясно. Пятый молодой господин был окончательно брошен своей семьей.
Глядя на юношу, стоявшего в зале, префект Сюй даже почувствовал каплю сочувствия. В этом поколении семьи Шэнь был такой избранный небесами гений, как Шэнь Е, чей талант превосходил даже его деда в молодости. Рядом с таким солнцем другие дети Шэнь казались лишь тусклыми тенями. К тому же Шэнь Хань был помолвлен с той, к кому стремилось сердце его великого брата. Ради расторжения этого союза семья Шэнь была готова принести его в жертву.
Префект Сюй сокрушенно покачал головой. Оказаться в положении Шэнь Ханя было хуже, чем родиться в семье бедняка. После клеймения тушью его статус приравняют к простолюдинам самого низшего разряда – найдет ли юноша в себе силы жить дальше?
В зале суда лишь госпожа Юнь продолжала молить о пощаде, обращаясь к госпожам Хэ и Се.
— Сестрица Юнь, Шэнь Хань осквернил наши традиции, его воровство навлекло позор на весь дом. Если не наказать его сейчас, другие последуют его примеру. Как тогда мы сможем носить титул мароквиза! — Обе госпожи сыпали высокими словами о воспитании и чести, прикрывая ими свою жестокость.
Пришедшие с ними младшие члены семьи Шэнь смотрели на происходящее с холодным безразличием. Похоже, они и впрямь верили, что Шэнь Хань – вор.
Снаружи у входа люди вполголоса обсуждали процесс. Большинство сочувствовало юноше, считая госпож слишком суровыми. Кто-то вспомнил, как недавно видел Шэнь Ханя собирающим остатки трав у аптеки – это лишь подтверждало, как тяжко ему жилось. Если он и взял деньги, то лишь от безысходности…
Но что толку от мнения простолюдинов?
— Пятый молодой господин семьи Шэнь, свидетельства и улики против тебя. Есть ли у тебя что сказать в свое оправдание? — Префект Сюй посмотрел на Шэнь Ханя. Он опасался, что парень впал в отчаяние. Если защита будет слабой, даже желание префекта помочь не спасет положение.
Все взгляды сошлись на юноше.
Долгое молчание прервалось. Настал его черед.
Если тебя ложно обвиняют в том, что ты съел лишнего, самый глупый способ – это вспороть себе живот, чтобы доказать правоту. Против клеветы, если нет железных доказательств, оправдания работают плохо.
Шэнь Хань уже продумал свою речь. «Раз вы оклеветали меня, то уж простите – я оклеветаю вас в ответ».
— Господин префект, я, Шэнь Хань, живу отшельником в огороде на востоке поместья. Жизнь моя сурова, но я никогда не опущусь до воровства. Всё это затеяно лишь для того, чтобы проучить меня, заставить замолчать и больше никогда не сметь подавать голоса.
Эти слова заставили всех вздрогнуть. Дело становилось всё интереснее.
— Шэнь Хань, ты хочешь сказать, что тебя подставили?
— Именно так, господин префект.
Префект Сюй нахмурился и взглянул на вторую госпожу семьи Шэнь.
— Против тебя свидетельствует вторая госпожа твоего собственного дома. Ты уверен в своих словах?
Тут же раздались выкрики молодых родственников Шэнь:
— Вторая госпожа – знатная особа! Станет ли она клеветать на тебя?
— Оборванец! Какая ей выгода тебя оговаривать?
Шэнь Хань внизу изобразил на лице мучительное сомнение.
— Господин префект, я человек честный и прямой. Подставили же меня потому, что на днях я случайно стал свидетелем одной… крайне грязной сцены…
На этом месте Шэнь Хань сделал многозначительную паузу. Как он и ожидал, толпа затаила дыхание. Грязные дела – это всегда отвратительно, но люди обожают о них слушать!
— О чем ты говоришь?
— Около седьмого числа в моей лачуге стало сильно сквозить, и я пошел вглубь поместья поискать ненужные доски для починки. Проходя через задний сад, я увидел домашнего слугу и… и…
Шэнь Хань запинался, но это лишь сильнее разжигало любопытство. Даже префект Сюй подался вперед.
— И что же? Говори как есть, я здесь для того, чтобы выслушать правду.
— …и вторую госпожу. Они обнимались, и их руки были… Господин префект, это касается чести нашей семьи, мне невыносимо говорить об этом дальше…
Эта недосказанность дала волю воображению каждого присутствующего.
— Чушь! Наглая ложь! — Вторая госпожа Се, которая до этого была лишь свидетельницей, никак не ожидала такого поворота. — Я добропорядочная женщина! Как ты смеешь нести эту грязь! Я тебе язык вырву за такие слова!
Префект Сюй махнул рукой, и констебли поспешили утихомирить разбушевавшуюся госпожу Се. Грохнул судейский молоток.
Пах!
— Тишина!
— Шэнь Хань, продолжай.
На губах префекта Сюя промелькнула едва заметная усмешка. Он по-новому взглянул на юношу.
Шэнь Хань, выросший в лишениях, не собирался сдаваться без боя.
— Увидев это, я возмутился и потребовал, чтобы госпожа Се и тот слуга покаялись перед старой госпожой, иначе я всё раскрою. Они же пригрозили стереть меня в порошок, если я проболтаюсь. Сегодняшнее обвинение в краже – это их предупреждение, чтобы я знал, на что они способны…
Шэнь Хань говорил всё более страстно, его голос звучал праведным гневом.
— Но они ошиблись! Обречь меня на позор клеймения тушью – значит растоптать моё достоинство. Лучше разбиться вдребезги, чем быть целым, но опороченным. Я не отступлю!
Когда он закончил, зеваки у входа невольно зааплодировали. Семья Шэнь же пребывала в полном ступоре.
Госпожа Юнь смотрела на Шэнь Ханя и не могла понять: правда это или ложь? Но звучало чертовски убедительно.
Пока все пребывали в замешательстве, из толпы родственников внезапно выскочил Шэнь Лэй и с криком бросился на Шэнь Ханя:
— Клевещешь на мою мать?! Сдохни!
Его удар был наполнен яростной силой – то ли от обиды, то ли по иной причине. Он бил в полную мощь. В его мыслях Шэнь Хань уже был мертвецом! Позже он всегда сможет оправдаться тем, что в порыве сыновней любви не выдержал оскорбления матери.
(Конец главы)
⭐ Понравилась история?
Вы можете поставить лайки и поддержать перевод своей высокой оценкой! Ваша поддержка помогает мне выпускать главы быстрее и браться за новые проекты. Спасибо за чтение!
http://tl.rulate.ru/book/171313/12915998
Fouwks (ветеран рулейта/заложение основ)
12 мая 2026 в 20:49
1
Готово:
