\№ 25.
На следующий день «Френдс» перешли к «десерту» – стрельбе из тяжелого вооружения. Из-за баснословной стоимости боеприпасов другие ЧВК редко могли позволить себе такие тренировки. Для «Френдс» же возможность попрактиковаться бесплатно была манной небесной.
— И это всё? Больше патронов нет?
Джонги с самого утра препирался с начальником склада. Тот, помня, как вчера эти безумцы вывезли сто тысяч автоматных патронов, сегодня не спешил выдавать крупный калибр, даже несмотря на подогнанный грузовик.
— С 5,56 проблем нет, но крупнокалиберных патронов у нас лимит. Я не могу выдать столько, сколько вы просите.
Завскладом нес какую-то чушь, стоя на фоне забитых до отказа стеллажей. Но, как говорится, в чужой монастырь со своим уставом не ходят. Приходилось либо брать что дают, либо покупать за свои кровные.
— Ладно, ясно. Тогда отсыпьте побольше лент для пулеметов 5,56.
Видимо, разница в цене всё же играла роль. Пришлось довольствоваться малым.
— Грузите.
Забрав боеприпасы, они выдвинулись на стрельбище, где их уже ждали Дэён и остальные. Весь день они посвятили отработке навыков владения ручными пулеметами, неустанно совершенствуясь в искусстве боя.
***
В тот же день в королевском дворце Иордании.
Король Абдалла II принимал в тронном зале директора разведки GID и Равана, начальника управления зарубежных операций по Сирии. На аудиенции также присутствовал наследный принц.
Когда Раван закончил доклад и упомянул о Джонги, который помог захватить Вахада – важного перебежчика из Даиш, король не скрывал радости.
— Значит, этот Джонги снова отличился? И даже сказал такие слова? Похвально.
Королю особенно пришлась по душе фраза, которую Джонги бросил оперативникам GID: «Пустяки. Мы находимся под защитой его величества короля, так что не берите в голову». Он даже не пытался выторговать награду или подчеркнуть свои заслуги.
Иностранец, который вел себя столь безупречно и говорил такие правильные вещи, вызвал у Абдаллы II искреннюю симпатию. Однако директор разведки решил охладить пыл монарха.
— Ваше величество, мы навели справки об этом человеке, и обнаружились некоторые… нестыковки.
Король, чье хорошее настроение было подпорчено, молча уставился на седовласого директора, ожидая продолжения.
— Он преступник. Семь месяцев провел в корейской военной тюрьме. По данным НИС Кореи, именно по его вине во время операции по спасению заложников погибли три человека.
Раван при этих словах своего начальника прикрыл глаза. Сейчас начнутся рассуждения о государственных интересах и прочей чепухе. Какую бы личную симпатию король ни испытывал, у него не было причин защищать какого-то иностранца.
«Похоже, на этом его карьера в нашей стране закончена», – подумал Раван.
А директор разведки продолжал очернять наемника:
— Говорят, он крайне агрессивен – избил корейского оперативника, пытавшегося ему помочь, так что тот угодил в больницу. Несмотря на это, НИС, оценив его таланты, предлагала ему работу в Китае, но он отказался и приехал сюда. Это неуправляемый человек, ваше величество. Вам не стоит держать его в мыслях.
В Иордании каждый госслужащий – верный слуга короля. Директор, несомненно, руководствовался лишь дипломатическими соображениями. Он продолжал:
— Присутствие такой неуправляемой машины для убийства в нашей стране – это проблема. Корейская разведка тоже была бы не прочь, если бы он исчез. С точки зрения дипломатии, сейчас самое время извлечь выгоду. Если малик позволит, мы решим этот вопрос тихо.
Король выслушал доклад с непроницаемым лицом. Посмотрев на обоих подчиненных, он произнес:
— Прескверный тип. Платить такой черной неблагодарностью корейским спецслужбам, которые проявили к нему милосердие… Я услышал тебя, директор. Можете идти.
То ли из-за испорченного настроения, то ли по иной причине, король отпустил их, не дав четких указаний. Чиновники поклонились и вышли.
Оказавшись в коридоре, Раван почувствовал острую горечь оттого, что жизнь Сон Джонги висит на волоске. Он лихорадочно соображал, как поскорее предупредить его, чтобы тот убирался в любую страну, где до него не дотянется рука корейских дипломатов.
Но не успел директор разведки заговорить об устранении корейца, как к ним подошел еще один человек.
— Вы уходите, даже не поговорив со мной?
Это был наследный принц. Он посмотрел на Равана.
— Я бы хотел подробнее обсудить ситуацию в Сирии, господин Раван.
— Слушаю вас.
— Пойдемте со мной. А вы, господин директор, свободны.
Принц увел Равана за собой, и директору ничего не оставалось, кроме как покинуть дворец.
— Ваше высочество, я регулярно обновляю сводки по Сирии. Есть что-то конкретное, что вы хотели уточнить? — Спросил Раван, когда они остались одни.
Ответ принца был неожиданным:
— Нет. Это малик просил привести вас. Об этом разговоре будем знать только мы трое: король, вы и я.
— Что?
Если король решил встретиться тайно, в обход главы спецслужбы, дело пахло серьезным поворотом. Когда они вернулись в тронный зал, монарх сидел на том же месте и просматривал видео на айпаде. Это была запись захвата Вахада.
— Я привел Равана, отец.
— Хорошо. Господин Раван?
— Да, малик. Я весь во внимании.
Раван замер в ожидании, чувствуя груз секретности. Король спросил:
— Скажите, что вы сами думаете об этом человеке, о Сон Джонги?
— …
Раван оказался в тупике. Разве король только что не назвал его неблагодарным преступником?
Будучи координатором программы ЦРУ по подготовке сирийских повстанцев (операция «Timber Sycamore») и связующим звеном между разведками нескольких стран, Раван занимал высокий пост, но его судьба была в руках монарха. Одна ошибка – и его карьере конец.
— Полагаю, ничто не сравнится с проницательностью малика, — осторожно ответил он.
Король был человеком волевым и всегда поступал по-своему. Если он что-то решил, спорить было бесполезно.
— Поступим так. Я дам вам два направления. Выскажите мне в лицо всё самое лучшее и всё самое худшее об этом Сон Джонги. Так, будто это вовсе не ваше мнение, а просто факты.
Это был шанс. Раван понял: сейчас или никогда.
— Начнем с хорошего. Этот человек милосерден к слабым. Об этом не трубили в новостях, но во время визита принцессы в лагерь сирийских беженцев именно его действия по спасению людей были зафиксированы в отчетах. Я высоко ценю такую черту характера.
Король об этом не знал. Он кивнул, призывая продолжать.
— Кроме того, он не забыл о тех людях и позже доставил в лагерь внушительную партию гуманитарной помощи. Для иноверца совершить подобную садаку – признак доброго сердца. О его доблести и заслугах в борьбе с Даиш вам уже известно.
Раван знал о помощи «Френдс» беженцам, так как любые крупные грузы в том районе отслеживались.
— Вот как? Что еще?
— Ах да. Он проявляет глубокое уважение к нашей культуре. В беседе со мной он дважды уместно употребил арабские пословицы. Что же касается плохого… Простите, но сейчас мне ничего не приходит на ум.
С каждым словом симпатия короля к наемнику крепла. Немного помолчав, Абдалла II произнес:
— Когда я впервые увидел видео его боя, меня поразила одна вещь. Этот Сон Джонги – воин с блестящим умом. Он подавляет противника тактикой и стратегией, а в сочетании с личной отвагой это дает невероятный результат.
Король сделал паузу, собираясь с мыслями.
— И такой человек «случайно» убил трех заложников? Это ложь корейских спецслужб. Раван, что вы думаете? И ты, сын, скажи – мыслимо ли, чтобы профессионал такого уровня совершил подобную ошибку?
Как человек с двадцатилетним военным стажем, в прошлом командовавший спецназом, король обожал элитные войска. Он просто не верил, что такой мастер, как Джонги, мог так облажаться.
— Я тоже склонен считать, что корейская разведка лжет, — подал голос принц.
Видя такую поддержку, Раван решился выложить все карты:
— В Южной Корее скоро президентские выборы. Как правило, после смены власти верхушка их разведки полностью меняется. Если мы думаем о государственных интересах, нам стоит дорожить таким человеком, как Сон Джонги.
Обычный монарх вряд ли стал бы вникать в такие детали. Но король Иордании, создавший с нуля четырнадцатитысячный корпус спецназа – лучший в арабском мире – был иным.
Он лично курировал создание мирового центра подготовки спецподразделений. Это был Король-воин, который еще десятилетия назад понял: войны будущего – это не битвы армий, а война с террором.
— Корейская разведка, зная мой опыт, посмела оскорбить меня своей гнусной ложью. Наградить Сон Джонги и его людей орденами. Возложить на них задачу по обучению наших спецподразделений и обеспечить им любую необходимую поддержку.
Это была воля монарха.
В стране, где слово короля – закон, а его власть над правительством и парламентом абсолютна, это распоряжение не обсуждалось.
Потрясенный Раван уже собирался откланяться, когда король добавил:
— И проследить за этим должен новый директор разведки – Раван Али аль-Хасан. Вы, Раван.
В один миг Абдалла II сменил главу спецслужбы. Старый чиновник, пытавшийся ввести монарха в заблуждение, был отправлен в отставку без лишних церемоний.
— Клянусь в верности Аллаху и малику!
В этот момент Раван чувствовал искреннюю благодарность к Джонги. Когда он вышел, принц спросил отца:
— Отец, почему при прежнем директоре вы назвали этого корейца неблагодарным?
Король посмотрел на сына, которому еще только предстояло научиться видеть людей насквозь.
— На директора наверняка надавили из НИС, или его подкупили. Это прискорбно, но еще хуже то, что он принес их ложь мне. Можешь быть уверен: едва выйдя из дворца, он позвонит в Сеул и сообщит, что их план сработал. И они будут ждать победы.
Принц внимательно слушал, впитывая мудрость отца.
— Но они будут подобны жаждущим в пустыне, которые видят оазис, но не могут до него дойти. Это мука тех, кто гонится за миражом.
При этом король ощутил легкую досаду оттого, что мощь его страны позволяет лишь так «наказывать» недоброжелателей – томить их ложными надеждами.
— Будут ли для меня особые поручения? — Спросил принц, желая порадовать отца делом.
— Аллах укажет путь. Иншааллах!
***
— Со мной связался директор разведки Иордании по поводу Сон Джонги.
Сон Бёнджун, начальник управления зарубежных операций, докладывал Ким Саджуну, второму заместителю директора НИС. Тот посмотрел на подчиненного поверх очков, ожидая подробностей.
— Сообщают, что король Абдалла II фактически одобрил ликвидацию Сон Джонги.
— Вот как? Долго же они тянули с таким пустяком. Ну, наконец-то.
— Да. Слово короля – это закон, так что завтра мы получим результат. И еще вот это…
Сон Бёнджун протянул папку со списком секретных документов, подлежащих уничтожению. Это была стандартная процедура перед сменой власти каждые пять лет. Документы, которые могли скомпрометировать уходящую администрацию, незаконно уничтожались до прихода нового хозяина Голубого дома.
Джонги был таким же «документом», который нужно было уничтожить навсегда.
— На этих выборах расклад не в нашу пользу. Подготовь всё к зачистке архивов. И скажи… если мне придется уйти, ты пойдешь со мной или останешься здесь моим глазами и ушами?
Ким Саджун уже вовсю обдумывал план побега за границу на случай неблагоприятного исхода выборов.
— Я сделаю всё, чтобы сохранить пост и оставаться вашей опорой здесь, господин заместитель.
— Хорошо. Держись за место, а если прижмут – приходи ко мне.
— У вас есть какой-то план?
— Собираюсь создать частную разведывательную структуру. Своего рода информационную ЧВК.
— О! Только позовите, и я приложу все силы!
Ким Саджун готовил себе почву втайне даже от самых близких соратников. Он верил, что ничто не приносит столько денег и власти, как хаос войны и конфликтов.
Войны и теракты давали смысл существованию таких, как он. Мир же для людей его склада был крайне невыгоден.
Пожалуйста, не забудьте поставить «Спасибо»! Ваша активность помогает делать работы лучше, ускоряет выход новых глав и поднимает настроение переводчику!
http://tl.rulate.ru/book/169715/12003045
Готово:
