\№ 19.
В то время как Ким Санъок летел в Иорданию, Джонги и Дэён отправились за покупками.
— Лекарств хватит? — Спросил Джонги.
— Да, — ответил Дэён. — Того, что ты прислал в прошлый раз, на первое время достаточно. Теперь нужно подготовить кое-что другое.
В лагерях беженцев у границы ситуация была еще терпимой, но в глубине Сирии люди отчаянно нуждались в помощи. Они приехали закупить товары для того самого лагеря, где недавно охраняли принцессу.
Главным условием существования лагеря была вода. С древних времен люди в пустыне копали колодцы.
Количество питьевой и технической воды напрямую зависело от дебита скважины. Именно вода определяла, сколько людей сможет принять лагерь.
— Фильтры для воды, к счастью, установил Красный Полумесяц. Так что давай пройдемся по списку товаров первой необходимости.
Как и говорил Дэён, в истерзанной войной Сирии работало множество гуманитарных организаций. Красный Полумесяц был исламским аналогом Красного Креста.
— Начнем с нижнего белья?
— Да, давай.
Главная проблема медицины заключалась не столько в нехватке лекарств, сколько в дефиците врачей. Если бы не такие самоотверженные люди, как доктор Чхве, смертность среди беженцев была бы запредельной. И именно доктор настаивал на закупке белья – это был вопрос элементарной гигиены.
Заказав несколько тысяч комплектов чистого белья, они перешли к закупке продовольствия, обуви, одеял и полотенец. Следом пошли керосин для горелок, кухонная утварь и гигиенические наборы.
Зубная паста, щетки, мыло, шампуни, туалетная бумага, прокладки – всё закупалось огромными партиями.
Но тяжелее всего было выбирать детские вещи, смеси и игрушки. Младенцы голодали без молока, слабели и умирали от болезней. Случалось, что даже пятинедельные крохи оставались сиротами после бомбежек.
Дети, слыша взрывы и выстрелы, спрашивали взрослых: «Разве Бог нас больше не любит?»
Эти невинные души тосковали по своим школам, превратившимся в груды камней. У них не было игрушек, поэтому они играли камнями, ковыряясь в пыли.
А когда мальчикам исполнялось восемь или девять лет, боевики под видом призыва забирали их на черную работу.
Лишенные детства, эти дети несли в себе незаживающую рану всю оставшуюся жизнь.
Джонги думал о том, как много может значить простая кукла, футбольный мяч или машинка для маленького сердца. Он не выдержал и бросил:
— Пойду покурю…
Бросив покупки, он поспешно вышел из магазина. Прислонившись спиной к стене, он наклонился, чтобы зажечь сигарету – он почти не курил, но сейчас руки дрожали, – и вдруг горячие слезы брызнули из глаз.
Мысль о том, чтобы дать каждому ребенку хотя бы по игрушке, вызвала в нем неожиданный всплеск эмоций.
Он вспомнил ту девочку, которую спас – без глаза и без одной руки. Как она будет играть с куклой?
Когда другие дети будут обнимать своих игрушек двумя руками, она будет прижимать её одной… и смотреть на неё единственным уцелевшим глазом.
«Если бы только я мог дать каждому из них по игрушке…»
Джонги готов был разрыдаться от жалости к этим детям и их искалеченным судьбам.
— Фух! Соберись.
Он похлопал себя по щекам, вытер слезы и вернулся в лавку. Там он увидел Ко Дэёна. Грозный наемник стоял с горой игрушек в руках, и на его лице сияла такая добрая, почти святая улыбка.
Наверное, он представлял лица детей, когда те получат эти подарки. Джонги подумал, что в пустыне даже самый суровый воин может легко превратиться в праведника.
Джонги подошел к нему и тихо спросил:
— Хён… а у тебя среди родни случайно нет никого по имени Святой Ко?
— А? Нет, у меня только братья. С чего вдруг такой вопрос?
— Да так, просто.
Оставив шутки, Ко Дэён продолжал сметать с полок кукол и мячи. Казалось, он верит: чем больше игрушек он соберет, тем больше украденного детства сможет вернуть.
— Хён, давай еще возьмем альбомы для рисования и карандаши? Дети ведь любят рисовать.
Джонги представил, как девочка без руки кладет альбом на колени и начинает рисовать.
— Отличная идея. И еще возьмем маленькие доски для рисования. Для тех, кто хочет творить бесконечно.
Дэён, как всегда, мыслил глубже.
«И как этот образ святого вяжется с тем парнем, который устраивал безумные ночи в клубах?», – подивился про себя Джонги.
Ко Дэён разительно изменился.
Да и сам Джонги, к своему удивлению, становился всё более сентиментальным.
Таковы были их будни.
***
В это же время в здании иорданской разведки Раван, начальник управления по Сирии, разговаривал по телефону с Сон Бёнджуном, главой зарубежного департамента НИС Кореи. Несмотря на разницу в статусе государств, Раван слушал внимательно.
— Ранее я передавал просьбу через нашего посла Ли Бёнму, но, кажется, возникло недопонимание, поэтому я решил позвонить лично.
Сон Бёнджун, не получая новостей о смерти Джонги, решил, что посол недостаточно настойчив, и взял дело в свои руки.
— Мы прекрасно осведомлены о вашей просьбе. И мы оказали вам максимально возможное содействие, — ответил Раван.
А про себя выругался: «Сволочи. Вы что, хотите, чтобы мы сами его прирезали?»
Сон Бёнджуну ответ не понравился, и он повысил голос:
— Вы уверены, что сделали всё возможное? В нашем деле, как вы знаете, важен результат. Надеюсь, вы понимаете, что Корея, которая всячески помогает Иордании, крайне недовольна сложившейся ситуацией?
Под этим давлением Раван почувствовал острую неприязнь, но перед ним была Республика Корея. Это не только гуманитарная помощь, но и проекты по опреснению воды из Красного моря, расширение очистных сооружений и другие национальные стройки. С таким партнером нельзя было ссориться.
— Мы трижды отправляли его на смертельно опасные задания. Учтите это, пожалуйста.
— Я что, похож на человека, который хочет слушать оправдания? — Отрезал Сон Бёнджун. — Мы выделяем вам 350 миллионов долларов помощи, и если так пойдет и дальше, последствия могут быть серьезными.
Щелчок.
Сон Бёнджун бросил трубку. Раван в ярости крикнул в пустоту:
— Да чтоб ты… Собака неблагодарная! Да покарает вас Аллах!
Больше всего Равана бесило то, что корейцы вели себя так, будто оказывают милость, хотя на деле преследовали свои интересы.
— Помогают они нам, как же! Просто хотят отхватить контракт на строительство нефтепровода из Ирака в Иорданию. Сволочи заносчивые.
Обычно сдержанный Раван ругался так, что готов был идти с докладом к королю. Иордания, не обладая большой силой, вела тонкую дипломатическую игру, стараясь ни с кем не враждовать. Но требования корейских спецслужб убить конкретного человека на территории его страны ставили его в крайне затруднительное положение.
— Ох, голова раскалывается… Не могу же я сказать, что во дворце к нему благоволят, но и позволить ему умереть тоже не могу. Что же делать?
Король лично выделил этого человека. Раван боялся докладывать королю об этом давлении по одной причине:
«Если Его Величество решит, что государственные интересы важнее…»
При всей личной симпатии к Джонги и его нынешней полезности, король мог выбрать выгоду для страны.
«И тогда Сон Джонги конец».
Раван не хотел затягивать петлю на шее Джонги, потому что чувствовал в нем редкое сочетание благородства и чувства справедливости. За маской расчетливого наемника скрывался по-настоящему достойный человек, и Раван это видел.
«Буду и дальше давать ему работу, но при этом постараюсь прикрывать».
Сложная дипломатия Иордании диктовала именно такое решение.
***
Прошел день.
Джонги и Дэён приехали в аэропорт Королева Алия встречать Кима Санъок.
— Санъок!
— О! Санъок! Сюда!
Они радостно приветствовали его в зоне прилета.
— Ха-ха-ха! Хёны, как вы тут? Совсем заскучали без меня?
Санъок широко улыбался и вел себя очень шумно. Джонги это показалось странным.
«Он что, за пару дней на гражданке совсем дисциплину растерял?»
Разница в возрасте между двадцатидевятилетним Санъоком и старшими была приличной, чтобы вести себя так фамильярно. Но по тому, как парень едва заметно подмигнул, Джонги понял – это игра. Вдобавок Санъок выпалил:
— Мёнджа-нуна велела передать привет!
Это был их внутренний пароль.
— О, правда? Как она там?
— Да всё отлично. Пойдемте скорее, я проголодался как волк.
— Ладно, пошли.
Выйдя из аэропорта, они сели в машину, продолжая болтать ни о чем под шутки Санъока.
Хлоп! Хлоп!
Как только двери закрылись, Санъок, только что весело вопивший, вальяжно закинул ноги на приборную панель и расслабился. За их отъездом из тени наблюдал Медоед.
«Слишком естественно. Настолько, что я почти поверил в свою ошибку. И именно поэтому это подозрительно».
Медоед общался с Санъоком почти двадцать часов в полете. Но эта резкая перемена и поведение встречающих заставили чутье Блэк-агента забить тревогу.
«Либо они профи экстра-класса, либо я совсем заржавел. Одно из двух».
Запомнив номер машины, Медоед поймал такси и поехал в отель.
***
— Смирно! Мастер-сержанты, рад видеть вас в добром здравии.
В машине Санъок мгновенно стал прежним.
— Что случилось? За тобой хвост?
Санъок ответил Джонги:
— Какой-то мутный тип сидел рядом в самолете весь полет. Похож на ребят из разведки, но что-то в нем не так.
Он подробно рассказал о странном поведении соседа. Дэён, выслушав, уверенно произнес:
— Это из Национальной разведывательной службы.
— Что? Да с чего им здесь объявляться?
У Дэёна за плечами был огромный опыт, и он не сомневался:
— В зонах конфликтов армия, ЧВК и спецслужбы всегда ходят троицей. Если он так долго пытался тебя разговорить – значит, проходил спецкурс психологической обработки. Мужчины просто так по двадцать часов не болтают, это ненормально.
Логика была железной.
Просто так болтать два десятка часов кряду, даже не вздремнув, – такое под силу только человеку на задании.
— Он не спал только для того, чтобы следить за тобой и вытягивать информацию. Для военной разведки тут не их профиль. Для ЧВК тоже бессмысленно. Остается НИС. Они всегда крутятся там, где работают наши строительные компании.
Сферы интересов разведки широки: экономика, военное дело, контрразведка, антитеррор. В арабских странах всегда хватало их «офицеров по информации».
— Получается, из-за меня и вы под ударом?
— Не бери в голову. Мы не в Корее. Они не дураки, чтобы устраивать здесь заваруху. К тому же здесь правила игры диктуем мы.
Санъок немного успокоился. У него уже были терки с НИС, и новая встреча не сулила ничего хорошего.
— Кстати, пушку-то не прихватил?
— А? Ха-ха! Загляну в местный военторг, куплю.
Джонги усмехнулся шутке и кивнул на бардачок. Санъок открыл его и нашел там новенький Глок. В отличие от того раза, когда приехал Джонги, рядом лежала еще и толстая пачка иорданских динаров.
— Пока не получишь разрешение, один с ним не ходи. В багажнике еще АК-47 лежит, имей в виду. И деньги возьми, пригодятся.
Джонги повторил слова, которые когда-то сказал ему Дэён. А потом обратился к самому Дэёну:
— Давай на обратном пути купим свинины на самгёпсаль?
— Да, отличная мысль. Ребята уже изнывают без нормальной еды. Франц особенно часто вспоминает о мясе.
Санъок, проверяя пистолет, спросил:
— Я слышал, тут можно найти свинину. Но разве это не дефицит?
Ему было в диковинку, что привычное корейское блюдо так популярно здесь.
— Да нет, просто у нас тут один любитель поесть завелся. Если два дня не ест мясо – всё, трагедия мирового масштаба.
Будни «Френдс» состояли из оружия, денег и мяса – настоящая жизнь суровых мужчин.
Пожалуйста, не забудьте поставить «Спасибо»! Ваша активность помогает делать работы лучше, ускоряет выход новых глав и поднимает настроение переводчику!
http://tl.rulate.ru/book/169715/12003039
Готово:
