Тан Гаку показалось, что от Ун Хёна исходит сияние.
Он всегда втайне восхищался теми, кто живет, не оглядываясь на чужое мнение и не связывая себя лишними узами.
Насколько же это величественно — поступать по совести, не ведая преград.
— Я принимаю это. Возможно, я и сам этого желал.
Поэтому Тан Гак не высказал недовольства, услышав, что Ун Хён собирается нанести визит в Клан Тан.
— Это было впервые.
— ...?
— Впервые кто-то признал свою ошибку и извинился.
Тан Гак усмехнулся и покачал головой.
— И все же я напал на тебя, заботясь о престиже семьи.
Тан Гак открыто признал, что использовал мелочную уловку. Причиной было то, что он не извинился с самого начала.
Он должен был сразу признать вину Тан Хёка, но не сделал этого. Честь семьи была для него превыше всего. Это вполне можно было счесть низким поступком.
Однако Ун Хён покачал головой.
— Похоже, истинный хозяин этого знамени — вы.
Ведь умение стыдиться означает понимание того, что именно ты совершил не так. Тан Гак определенно заслуживал права владеть этим знаменем, которое Ун Хён когда-то сокрушил.
— Можешь не отдавать его сейчас. Вернешь мне, когда однажды посетишь Клан Тан.
— Хм.
— В этом нет скрытого смысла. Просто сейчас я чувствую, что еще не достоин владеть этим знаменем.
Кивнув, Ун Хён убрал флаг за пазуху. Тогда Тан Гак достал некий предмет и протянул его Ун Хёну.
— Это Жемчужина противоядия. Возьми её. Она тебе пригодится.
— Принимаю с благодарностью.
— Одну из них... отдай тому ребенку.
— Обязательно.
— Что ж, позволь мне напоследок кое-что прояснить. Если ты собираешься враждовать с Кланом Тан, не стоит ли тебе познать истинный ужас ядов?
Ун Хён вздрогнул. Аура Тан Гака мгновенно переменилась. Ун Хён снова схватился за меч.
— Поздно.
— О чем вы?
— Хёк еще слаб и не смог должным образом освоить Боевые искусства яда. Но если достичь хотя бы моего уровня, то даже сама кровь превращается в яд.
Ун Хён заметил, что Жемчужина противоядия, которую он только что взял, начала светиться. По затылку пробежал холодок, и только тогда он осознал произошедшее.
Его пробрала дрожь.
«Я ничего не почувствовал».
Он не уловил ни малейшего признака угрозы. Если бы Тан Гак в этот момент действительно захотел его убить, Ун Хён был бы уже мертв.
— Теперь ты понимаешь, что такое Бесформенный яд?
Ун Хён кивнул. Он вспомнил старое предупреждение:
«Выйдя в Мир рек и озер, будь осторожен с ядами Клана Тан. Они наверняка уже разработали средства, способные сразить даже величайших мастеров Мурима».
— Так это и есть Бесформенный яд.
— Верно.
Опасен был не только сам яд, но и то, с каким мастерством его применяли.
— С какого момента это началось?
— С той секунды, как я передал тебе Жемчужину противоядия.
Это означало, что яд действовал уже долгое время, а Ун Хён даже не заподозрил неладное.
— Вот что значит противостоять Клану Тан.
— Благодарю за урок.
— Это мое последнее предупреждение. Ун Хён, если ты придешь в Клан Тан, первым, кто встретит тебя в бою, буду я.
— Я буду ждать...
Ун Хён склонил голову. Это был знак признания поражения, но, когда он вновь поднял взгляд, в его глазах читалась решимость никогда больше не допускать подобного.
— ...этого дня.
— Хорошо.
Тан Гак громко рассмеялся.
— Уходи первым. Я сам здесь всё закончу.
— Ах, прежде чем я уйду. Возьмите это.
Ун Хён поспешно достал из-за пазухи все свои вексели. Это были деньги, оставшиеся после оплаты жилья, и он хотел отдать их хозяину трактира, чья торговля сегодня была невольно сорвана.
— Передайте это владельцу заведения. И, пожалуйста, передайте мои искренние извинения.
— Ха-ха-ха-ха!
Тан Гак разразился раскатистым смехом. Когда в последний раз он так смеялся? Он и сам не помнил.
— Подумать только, ты беспокоишься о таком в подобной ситуации.
Какой еще мастер Мурима стал бы заботиться о владельце трактира после стычки?
— Жаль. Если бы мы встретились при других обстоятельствах... Я бы пригласил тебя в Клан Тан в качестве почетного гостя.
— Но я ведь уже получил приглашение?
Поскольку он не вернул знамя Клана Тан, у него не было иного выбора, кроме как нанести визит. Разве это не было своего рода приглашением?
— И то верно. Ступай, Ун Хён.
— Прощайте. До следующей встречи.
Ун Хён исчез, подобно порыву ветра, оставив после себя новое обещание. Оставшись один, Тан Гак глубоко вздохнул и закрыл глаза.
— До встречи. Надеюсь, тогда ты поймешь, почему мне придется тебя убить.
Его слова затерялись в шуме ветра.
*
Вернувшись на постоялый двор, Ун Хён встретил старого нищего, который привел ребенка. Увидев Ун Хёна, нищий — это был Хугэ — склонил голову в извинении.
— Прости. Я и подумать не мог, что всё так обернется.
— Ничего страшного. Я знаю, что у вас не было дурных намерений. Как мальчик?
— Едва заснул. Он во власти Внутреннего демона, приступы могут повторяться по привычке.
— Бедный ребенок.
— Возьми это.
Хугэ достал из-за пазухи маленькую пилюлю размером с жемчужину. Заметив недоуменный взгляд Ун Хёна, он смущенно пояснил:
— Это Пилюля успокоения духа. Если дашь её мальчику и поможешь ему направить энергию, это принесет хоть какую-то пользу. Считай это моим искуплением.
— Я не стану отказываться.
— Хорошо. Я бы хотел еще поговорить, но давай отложим это на потом. Заходи, когда захочешь, я всегда буду на том же месте.
— Я не уйду далеко.
— Этого достаточно.
Старый нищий ушел. Ун Хён подошел к крепко спящему ребенку и осторожно погладил его по голове.
— Хён?
— Да, это я. Прости, я тебя разбудил.
— Ты победил?
— Конечно. Я проучил их как следует.
— Хён... Я тоже хочу стать сильным, как ты.
— ...
— Не получится, да? Я никогда не стану сильным?
В уголках глаз мальчика скопились слезы. Ун Хён вытер их и спросил:
— А как же твоя мечта — заработать денег и купить большой дом?
— Я хотел сделать это, чтобы дедушка гордился мной. Но я слабый. Слишком слабый. Даже если у меня будут деньги и дом, я всё равно останусь слабым. Я просто увидел тех плохих людей, которые убили дедушку... и не смог вымолвить ни слова. Я просто упал в обморок.
Ун Хёну было жаль его, но обучение боевым искусствам — дело серьезное. Нельзя принимать поспешные решения, основываясь лишь на жалости. Без непоколебимой воли он не мог взять его в ученики.
— Хорошо. Я вижу твою решимость. Но одного этого мало.
— Я сделаю что угодно. Я смогу!
— Ладно. У тебя есть неделя. В течение этой недели я буду проверять твою волю.
— Да!
— Так что с завтрашнего дня приготовься, будет нелегко. А теперь спи.
— Хорошо, хён. Спокойной ночи.
Ун Хён так и не смог уснуть. Он не знал, будет ли выбор мальчика верным и правильно ли обучать его боевым искусствам. Проведя ночь без сна, на рассвете он отправился на рынок.
— Вот оно.
Он нашел кузницу и купил кусок необработанного Черного железа. Оно было похоже на массивную тупую дубину, которой можно было скорее бить, чем резать. Вес его был весьма внушительным.
— С этого момента ты будешь носить это с собой. Даже когда моешься или спишь, оно не должно покидать твоих рук.
— Да, я понял.
Мальчик взял железо, и его руки задрожали под такой тяжестью. Но, видимо, вчерашнее обещание не было пустой бравадой — он не подал виду и крепко сжал груз.
— Хорошо. В течение недели, не выпуская его из рук, ты должен каждый день подниматься на гору Лэйфэн. До самой пагоды Лэйфэн. Один раз утром и один раз вечером. Справишься?
— Да! Я сделаю это!
— Сегодня первый день, поэтому я пойду с тобой. Тебе нужно выучить дорогу.
— Ты пойдешь со мной, хён?
— Только сегодня! Ах да, я тут подумал... ты говорил, что у тебя нет имени. Как тебе Ю Мён?
У мальчика действительно не было имени. Это неудивительно, ведь его растил немой дед. На самом деле Ун Хён не спал всю ночь в том числе и потому, что выбирал имя для ребенка.
— Да! Мне нравится!
— Хорошо, Ю Мён. Пойдем, нужно успеть до завтрака.
Ун Хён и Ю Мён начали восхождение на гору Лэйфэн неподалеку от Ханчжоу. Из-за того, что Ун Хён подстраивался под темп мальчика, они добрались до вершины лишь к обеду. Там стояла величественная пагода Лэйфэн.
— Отныне ты будешь приходить сюда каждый день. Здесь ты будешь развивать свою силу. Договорились?
— Да!
— Отлично. Отдохни немного, и пойдем обратно.
— Я... я посижу здесь.
— Хорошо.
Оставив восстанавливающего дыхание Ю Мёна, Ун Хён вошел внутрь пагоды и стал рассматривать росписи на стенах.
— Белая змея. Сюй Сянь.
Это была легенда о любви человека и демона. Увлеченный сюжетом, Ун Хён шел вдоль стен, следуя за ходом истории. На последней фреске была изображена пара, обретшая свою семью.
— Счастье, значит...
Ун Хён почувствовал облегчение от того, что история закончилась благополучно. Он не хотел видеть трагедий.
— Пусть хотя бы в легендах они будут счастливы.
— Потому это и легенда.
От чистого, звонкого голоса, раздавшегося сзади, Ун Хён вздрогнул и обернулся. Там стояла женщина в светло-зеленом дорожном костюме с загадочным выражением лица. Она подошла ближе.
— Ах...
— Действительно ли они были счастливы? О чем думала Белая змея, заточенная под пагодой на восемнадцать лет?
Её лицо оставалось беспристрастным, но глаза сияли, словно вырезанные из лунного света. Длинные ресницы напоминали изящные штрихи кисти мастера Ван Сичжи. Завораживающие глаза и тонкие черты лица — в окружении пейзажей Западного озера она была подобна сказочной красавице, способной затмить своей чистотой небеса.
— Госпожа считает, что они были несчастны?
— Это была любовь, которой не суждено было сбыться. Если бы они не встретились с самого начала, то нашли бы другое счастье.
— Возможно.
Легенды часто искажаются со временем. И нельзя быть уверенным, что эта настенная роспись передает истину. Однако Ун Хён словно слышал их голоса — голоса двоих, твердящих, что они были счастливы даже в трагедии.
— Они были счастливы.
Женщина невольно обернулась и молча посмотрела на Ун Хёна, на губах которого играла мягкая улыбка.
— Потому что это было то счастье, которого они сами желали.
И поэтому...
— Я желаю и вам, госпожа, обрести свое счастье.
Ун Хён собрался уходить, но, словно вспомнив что-то, добавил:
— Благодарю, что вмешались вчера.
— ...
До прибытия Тан Гака таинственная женщина из Великого клана Намгун покинула место событий. Это была благодарность за то, что она помогла избежать ненужного кровопролития.
— Кто вы?
— Меня зовут Ун Хён. Передайте, пожалуйста, почтенному Намгун Ве, что я многим ему обязан и обязательно нанесу визит.
— ...!
Её лицо отразило крайнее удивление. Немногие в мире боевых искусств знали истинное имя Короля Мечей.
«Значит, он ученик того, кто знал имя моего дедушки?»
Она не знала, что Король Мечей, Намгун Ве, сам назвал свое имя Ун Хёну.
«Нужно возвращаться в клан».
Перед уходом она, всегда любившая вид на Западное озеро с пагоды Лэйфэн, еще раз всмотрелась в сюжет о Белой змее, который видела сотни раз. Смакуя слово «счастье».
— Счастье...
Их встреча, которую она всегда считала проклятием, впервые предстала перед ней в ином свете.
*
Выйдя из пагоды, Ун Хён увидел Ю Мёна, сидящего на корточках в траве.
— ...
Он хотел было окликнуть его, но осекся. Ю Мён с холодным, отрешенным лицом сосредоточенно давил муравьев на земле. Глядя на мальчика, не испытывавшего ни капли жалости к живым существам, Ун Хён почувствовал, что в его душе что-то надломлено.
— Что ты делаешь?
Ю Мён обернулся. На мгновение его взгляд показался по-настоящему ледяным. Безразличие, с которым он убивал крошечных насекомых, пугало.
— Хён, ты знал? Если нажать на муравья, он просто лопается.
Ю Мён улыбнулся. Ун Хён подошел и обнял его.
— Не делай так.
— Хён? Что с тобой? Хорошо! Больше не буду!
Когда Ю Мён снова заговорил, он выглядел как обычный ребенок.
— Вот и хорошо.
Они вдвоем отправились в обратный путь. Ун Хёну казалось, что Ю Мён идет по натянутому канату, и его положение крайне шатко.
«Нужно встретиться с Хугэ».
Поспешное вмешательство могло сделать только хуже. Он решил встретиться с Хугэ и, возможно, отправить Ю Мёна к своему учителю.
«Учитель наверняка знает ответ».
http://tl.rulate.ru/book/169607/13758816
Готово:
