Диалог о сути меча, который вели эти двое, был понятен и Чо Гванчхону.
Наблюдая за ними, он предавался воспоминаниям. Его путь в сотню поединков был не только способом доказать собственную силу, но и попыткой изменить мир.
Чо Гванчхон не знал поражений.
Однако все вокруг твердили ему, что одной лишь силой ничего не изменить, и эти слова стали для него непреодолимой стеной. Но сейчас эта стена рушилась прямо у него на глазах.
— Понадобилось целых десять лет. И всё же ты говоришь, что я могу идти дальше?
Внезапное озарение открыло перед Чо Гванчхоном новый путь. Безмолвно закрыв глаза, он увидел себя посреди пустыни, перед которой раскинулись бескрайние земли, и осознал, что никакой стены изначально не существовало.
— Вот оно как. Вот в чём дело.
Чо Гванчхон рассмеялся. В этом смехе сквозила мягкость, которую, казалось, он никогда не сможет обрести. Перед ним забрезжил горизонт, ведущий в новый мир.
Ка-а-анг!
Когда мечи столкнулись, противники отпрянули друг от друга, но тут же вновь рванули вперёд, оттолкнувшись от земли. В этот миг от Императора меча хлынула мощнейшая аура, и под этим натиском Ун Хён был вынужден отступить.
— Я уже познал вкус поражения. Охваченный чувством проигрыша, я несколько лет не мог взять в руки меч. Но, видя, что так и не могу его бросить, я ощущал себя узником в нерушимых оковах.
— ...
Все хранили молчание. Это было данью уважения к Императору меча и пониманием того, что он хочет донести.
— В моменты бесконечных терзаний я задумался о том, что же такое поражение на самом деле. И понял, что есть истины, которые невозможно постичь, только побеждая.
Закрыв глаза, Император меча продолжил:
— Тот, кто держит меч, не должен бояться поражения. Напротив, он должен стремиться к нему. Лишь познав проигрыш, можно двигаться вперёд. Ты понимаешь?
— Да. Благодарю вас.
Император меча безвозмездно передал понимание, к которому шёл всю жизнь, и простого «спасибо» было недостаточно. Вновь открыв глаза, Император меча приготовился нанести удар, вложив в него всю свою силу.
— Я приму ваше наставление.
— Нападай.
Ун Хён взмахнул мечом. В унисон ему ударил и Император меча. Клинок двигался сам по себе, ведомый лишь волей.
В этом крошечном пространстве, где скрестились их клинки, зародился целый мир. И в этом мире существовали только Ун Хён и Император меча. Только они двое.
— Хорошо. Покажи мне больше.
Ослепительный, до боли яркий свет меча озарил всё вокруг подобно солнцу. Он рассыпался на части и вновь восставал. Между осколками света зародился ветер. Слабый ветерок, который, однако, ничто не могло удержать. Ветер, свободно гуляющий меж небом и землёй.
В мире Ун Хёна и Императора меча не было ничего, кроме солнечных лучей и ветра. Они переплетались, становясь единым целым, разделялись надвое и снова сливались.
В этом непрерывном столкновении миров Ун Хён и Император меча с восторгом принимали удары друг друга. Слияние двух разных вселенных. В этом танце Ун Хён увидел себя одного в отрешённом месте под небесами, сжимающим в руках клинок. Меч плакал, а Ун Хён начал танцевать.
Казалось, это будет длиться вечно.
— И вправду...
Неважно было, кто это сказал. Танцующие мечи были настолько благородны, что не допускали ни тени суеты. Это были не просто воины, а искатели истины, идущие по пути Дао.
В какой-то момент равновесие нарушилось. Ветер стих, но солнце продолжало сиять. И всё же они стояли друг против друга.
— Ты увидел?
— Да. Я увидел и тяжесть этого меча, и тяжесть имени, о которой говорил учитель.
— Ты готов?
— Готов.
Услышав твёрдый ответ Ун Хёна, Чо Гванчхон довольно улыбнулся. Пришло время. Время выпустить Ун Хёна в мир рек и озёр. Император меча назвал это «выпускной церемонией». Очень точное выражение. Разве не знаменательно, когда столько именитых мастеров Мурима поздравляют тебя с выпуском?
Чо Гванчхон молча выразил благодарность за старые долги.
— Надеюсь, это станет для тебя новой целью.
— Я всегда буду помнить сегодняшнее наставление.
— Этого достаточно. Считай, что я вернул долг твоему учителю.
Император меча отвернулся, а Ун Хён посмотрел на Чо Гванчхона.
— Я хочу спросить у мира рек и озёр: в чём истинная сила? И что такое Благородство?
Чо Гванчхон улыбнулся. Наконец-то ученику пришло время уходить.
— Что ж. Иди и спроси.
Ун Хён собрал вещи. Весь его скарб состоял из сменной одежды, сухого пайка и вяленого мяса. Закончив сборы, перед тем как покинуть хижину, он обратился к учителю:
— Учитель.
— Да.
— Почему вы хотели изменить мир?
— Потому что мир прогнил.
Мир был испорченным и мутным. Эпоха бесконечных войн. Ун Хёну было любопытно. Ведь обладая такой силой, как у учителя, в этом прогнившем мире можно было купаться в роскоши и славе.
— Почему вы не пошли на компромисс?
— Потому что я видел всё: падение тех, кто искал Дао, притеснение слабых сильными и молчание тех, у кого была власть это остановить. Поэтому я и решил, что мир сгнил.
Чо Гванчхону было тошно даже от одних воспоминаний о них.
— Как я мог пойти на сделку с таким миром?
В этот миг в бесстрастных словах учителя Ун Хён почувствовал следы былых страданий и отчаяния перед лицом мироздания.
— Иди и посмотри сам. Возможно, ты найдёшь ответ, отличный от моего.
— Тогда я пошёл. Пожалуйста, берегите здоровье.
— Не волнуйся. Здесь полно стариков, которые обустроились в своих лачугах как дома, так что скучать мне не придётся.
Соседи справа, слева и напротив — многие уже успели построить здесь дома, пустив корни. Ходили даже шутки о создании деревни Хёнчхон. Ун Хён подумал, что, когда он вернётся, здесь и вправду может вырасти целое поселение.
Подумав об этой странной связи, Ун Хён отвесил учителю глубокий поклон. Он знал, что когда-нибудь вернётся, но считал этот жест обязательным проявлением уважения.
— Я ухожу.
— Ступай. И когда вернёшься, расскажешь, каким ты увидел этот мир.
— Слушаюсь.
Боясь, что ноги откажутся идти, Ун Хён начал спуск, не оборачиваясь. Чо Гванчхон, напротив, долго смотрел ему вслед. Как описать это чувство? Наверное, так чувствуют себя родители, видя, как их ребёнок делает первые самостоятельные шаги.
— Какой ты сентиментальный.
— У всех так бывает. Он впервые в жизни вырастил ученика, вот чувства и нахлынули.
Каждый из мастеров вставил свои пять копеек. Чо Гванчхон уже с нетерпением ждал момента, когда Ун Хён вернётся и с каким лицом он будет рассказывать о своих странствиях. Очевидно, его мир будет отличаться от того, что видел сам Чо Гванчхон. Ун Хён наверняка сможет найти в этом мире надежду. Ту самую надежду, которую сам он когда-то утратил.
— Я буду ждать.
В обычный, ничем не примечательный день Ун Хён начал свой самостоятельный путь.
Спустившись с горы Чхонмок, Ун Хён задумался, куда ему податься, так как конкретной цели у него не было. Поразмыслив, он решил для начала посетить Ханчжоу.
«Я бывал там несколько раз, да и слышал, что там намечается какое-то собрание. Почему бы и не сходить?»
Живя на горе Чхонмок, он часто заглядывал в Ханчжоу вместе с собирателями трав. Считалось, что травы и чай с этой горы отменного качества, поэтому они ходили в город, чтобы прикупить дров или одежды. Конечно, в сам город они заходили редко, обычно ограничиваясь рынками в предместьях.
Выйдя на большой тракт, Ун Хён то и дело оглядывался по сторонам, находя непривычным открывающийся пейзаж.
— С дороги!
Повозки и кони неслись по тракту с безумной скоростью. Видя впереди человека, возницы даже не думали притормаживать, а лишь сильнее хлестали коней кнутами. Мимо прогрохотал экипаж шестеркой — огромная карета, в которой могли поместиться человек пять-шесть. Она была настолько велика, что занимала почти всю ширину дороги.
— Надо же, экипаж шестеркой.
Едва успев отскочить на обочину, Ун Хён вздохнул, глядя на облако пыли, оставшееся после кареты. Он подумал, что при таких габаритах можно легко задавить человека, если не соблюдать осторожность.
Прошло некоторое время. Ун Хён не спеша шёл, наблюдая за прохожими, и когда почувствовал голод, достал из-за пазухи сухой паек и откусил кусочек. Перед долгой дорогой он решил немного передохнуть.
Облака плыли по небу, ведомые ветром, и Ун Хёну нравилось это ощущение — течь вслед за ветром и облаками.
— Что ж, пойдём дальше.
Он двинулся в путь, надеясь, что этот покой продлится долго. Но вскоре он увидел ту самую огромную карету, что пронеслась мимо него раньше. Она стояла на дороге, и вокруг неё царил какой-то переполох.
— Я спрашиваю... кто просил тебя стоять на дороге? Видишь экипаж — убирайся с пути! Не видишь, что кони испугались? Следить надо за своим выродком!
Человек в изысканных одеждах из жёлтого шёлка угрожающе кричал на двоих — судя по всему, деда и внука.
— А-у! А-а-а-у!
— Мы спешим! И всё из-за какого-то немого! Что с лошадьми? Могут ехать?
Кучер с растерянным видом ответил:
— Кажется, нам нужно ещё немного времени.
— Вот как?
На лице человека в шёлке заиграла жестокая улыбка.
— Эй, старик. Хочешь спасти внука? Давай сыграем в одну игру.
— А-а-а?
— Я пощажу твоего внука. Взамен я поставлю тебе одну иголку, а ты должен будешь терпеть. Понял? Всё просто.
— А-у, а-у!
Уголок губ знатного господина пополз вверх. Его так и подмывало выплеснуть раздражение и злость на этого немого. Человеческое тело было удивительной штукой. С помощью системы акупунктурных точек и одной тонкой иглы можно было легко даровать жизнь или смерть. Ему нравилось, когда слабые молили о пощаде, и нравилось растаптывать их надежду. Выражение лица человека, потерявшего всё, забавляло его так же сильно, как и выражение ярости. Вся эта ситуация была для него лишь развлечением.
Он брезгливо схватил немого за руку, приподняв его лохмотья.
— Тьфу, ну и вонь! Помылся бы хоть! Весь чёрный от грязи, ничего не видно.
Игла вонзилась в кожу. Несмотря на то что ему фактически вынесли смертный приговор, немой старик продолжал кланяться, моля о спасении внука. Мучитель с предвкушением ждал, с какой гримасой тот умрёт.
Через мгновение, за которое можно было сделать лишь два вдоха, немого пронзила невыносимая боль, и он закричал. Хотя даже крик не был ему позволен.
— Заткнись.
— У-уп! У-у-у-уп!
— Дедушка! Дедушка!
Боль была такой, будто миллион муравьёв покрыли всё его тело и начали его заживо пожирать. Следом тело начало медленно каменеть. Он не мог пошевелить даже пальцем. Пытался открыть рот, но не издавал ни звука. Хотел закричать, но в ответ была лишь пустота.
— Удивительно, правда? Просто уколол иголкой, а тело уже не слушается. Вот так ты и сдохнешь. В полном параличе. А внука я твоего, так и быть, отпущу — я же обещал.
Это был шёпот демона. Охваченный жуткой болью, едва способный дышать из-за паралича конечностей, старик всё же чётко услышал слова о спасении внука. Хотя он уже стоял одной ногой на берегу реки мёртвых, в нём расцвела надежда на то, что мальчик выживет. Ради этого стоило умереть.
Старик улыбнулся внуку.
— Ты улыбаешься?
Эта улыбка была последним, что ожидал увидеть мучитель. Она была полной противоположностью той гримасе, на которую он рассчитывал.
— И у тебя ещё хватает сил улыбаться?
Ему захотелось стереть эту улыбку. Заставить старика корчиться в муках и молить о смерти.
— Ну, посмотрим, сколько ты выдержишь.
С ядовитой ухмылкой он снова шагнул к старику. Тень накрыла несчастного.
http://tl.rulate.ru/book/169607/13758809
Готово:
