С визита буддийской наставницы Хэволь число тех, кто искал Пэгёма, начало расти.
Большинство из них были теми, кто проиграл ему в поединках прошлого. Снедаемые жаждой реванша, они годами копили силы и теперь желали сразиться вновь. Однако были и те, кто пришел лишь для того, чтобы узнать причину, по которой Пэгём столь внезапно покинул Мир рек и озер.
— Не думал я, что ты вот так просто уйдешь. Я был уверен, что ты перевернешь этот мир с ног на голову.
Это был Чо Гванчхон — человек, идущий по Пути Тирании.
Мир так и не изменился.
Именно Чо Гванчхон обладал той непоколебимой волей, что позволяла ему ополчить против себя весь свет ради того, чтобы изменить его.
Потому неудивительно, что внезапное исчезновение такого человека породило множество вопросов.
— Верно. Я действительно хотел изменить Мир рек и озер, но, осознав собственное несовершенство, был вынужден отступить.
— Несовершенство…
Собеседник не стал спрашивать, в чем оно заключалось.
Ведь именно это несовершенство было причиной, по которой все они, даже проиграв Чо Гванчхону, так и не последовали за ним.
— И этот ребенок — твой ответ?
— Именно.
Взоры тех, кто пришел к Чо Гванчхону, теперь были устремлены не на него, а на Ун Хёна.
Ун Хён мало что знал о Мире рек и озер, поэтому держался скромно, хотя каждый из гостей был мастером, чье имя само по себе служило пропуском в любое место.
Они испытывали Ун Хёна по-своему, точно так же, как когда-то поступал сам Чо Гванчхон.
— Ты, значит, ученик Пэгёма?
— Все верно.
— И ты тоже идешь по Пути Тирании?
— Нет, это не так.
— Любопытно. Что ж, нападай первым.
Способ испытания был лишь один.
Боевые искусства.
Некоторые поначалу отказывались, ворча, зачем им биться с каким-то юнцом, но стоило им увидеть меч Ун Хёна, как подобные мысли мгновенно улетучивались.
К тому же, хотя с тех пор и прошло десять лет, никто из них не был уверен, что сможет одолеть Чо Гванчхона сейчас. Поэтому весь интерес, предназначавшийся учителю, переключился на ученика.
— Поразительно. Потенциал твоего меча безграничен.
— Благодарю за наставление.
— Хороший меч. Если когда-нибудь выйдешь в Мир рек и озер и тебе понадобится помощь — разыщи торговую гильдию «Серебряная Луна». Я угощу тебя добрым вином.
— Благодарю. Я непременно загляну к вам.
— Теперь я. Давай сравним нашу технику облегчения веса.
— Слушаюсь.
— Если сможешь удержаться от меня на расстоянии трех чанов, победа за тобой.
Способы проверки мастерства были самыми разными. Одни хотели видеть технику меча, другие — технику облегчения веса, как в этот раз.
С каждым таким разом для Ун Хёна открывались новые горизонты боевых искусств, принося осознание и мудрость.
— Твоя техника шагов еще не до конца завершена.
— Я лишь недавно сумел постичь принцип отступления.
— Познав отступление и осознав наступление, ты вскоре постигнешь и саму суть удара.
— Благодарю за науку.
Ун Хён рос с каждым мгновением.
Видя это, Чо Гванчхон довольно улыбался. Он был рад, что эти люди стали той питательной средой, которая давала Ун Хёну недостающий опыт.
Так Ун Хён, сам того не ведая, повторял в обратном порядке путь поединков своего наставника.
Множество людей поднималось на гору Чхонмок и спускалось с нее.
— Каким по счету я иду?
— Если вы о порядке, то вы семьдесят третий.
— Ого, немало народу здесь перебывало. Ну и на каком же я месте по силе?
— Разве у силы может быть порядок? Скажу лишь, что с точки зрения стремительности вы второй.
— Хо-хо. Немногие мечи могут превзойти мой в скорости. Это был «Раскалывающий свет» из Секты Куньлунь? Или «Сбивающий солнце» из Дяньцан?
— Он представился даосом из Секты Куньлунь.
— Куньлунь, значит. Что ж, это забавно. Весьма интересный ученик.
— Вы мне льстите.
— Если не возражаешь, я бы хотел остаться здесь еще на день. Это возможно?
— Да. Хотя места у нас маловато…
Жилище Ун Хёна и Чо Гванчхона было небольшим. А желающих остаться оказалось так много, что дом был забит до отказа.
— Раз уж поднялся так давно, пора бы и честь знать — спускаться вниз. Тьфу.
— Ах ты, паршивец! Сам и спускайся.
— Я не посмотрю на то, что вы старше.
— Охо-хо. Хочешь попробовать?
— И попробую!
— Выходи, живое место на тебе не оставлю!
Иногда случались поединки и между самими гостями, отдельно от Ун Хёна и Чо Гванчхона.
Внезапно на горе Чхонмок не осталось ни одного спокойного дня.
— Ты что здесь забыл?!
— Ах ты!.. — раздавались крики.
Порой вспыхивали мелкие ссоры, а иногда случалось так, что одновременно приходили заклятые враги.
— Я бы с радостью порешил тебя прямо здесь, но мы перед лицом Пэгёма, так что давай решим наш спор иначе.
— Хм. Я как раз хотел предложить то же самое.
В таких случаях Ун Хёна ставили в весьма затруднительное положение: оба противника сражались с ним, а затем просили рассудить, чье мастерство выше.
— Я не могу сказать, кто из вас сильнее или слабее, но лично для меня техника вот этого господина была более неудобной в противостоянии.
— Черт подери!
— Ха-ха-ха! А у парня есть глаз!
Так завязывались самые разные встречи и связи.
И, наконец, пришел последний гость.
— Давно не виделись.
— Ты все же пришел.
В воздухе разлилось необычайное напряжение. Даже окружающие зашушукались, почувствовав неладное.
«Силен».
Все, кто приходил сюда, были сильны, но этот человек стоял на ступень выше. Его аура была сопоставима разве что с мощью Короля Мечей из Великого клана Намгун.
Многие ли в Мире рек и озер могли сравниться с ним?
Все собравшиеся здесь были главами своих школ или течений, но этот человек опережал их всех на шаг.
— Ун Хён.
— Да, наставник.
— Подай вина.
— Слушаюсь.
Когда Ун Хён вышел, двое мужчин остались наедине.
— Десять лет прошло?
— Ты удивительно точно подгадал, придя последним.
— Мне хотелось прийти гораздо раньше.
— Десять лет назад ты сказал мне… что в моем мече ничего не чувствуется.
— Было такое.
— Сейчас все так же. Мой меч не изменился с тех пор ни на йоту.
— Вот как.
— Поэтому я не знаю, что ты надеялся здесь увидеть, но мой меч остался прежним.
Гость покачал головой.
— Знаешь ли ты, почему я и все остальные пришли к тебе?
— Разве не потому, что проиграли мне? Хотя мне странно, что никто из них не горит желанием снова скрестить со мной мечи.
— Наверное, все они понимают. Даже если прошло десять лет, им тебя не одолеть. Разрыв, что был десять лет назад, не исчезнет просто так со временем.
Если они развивались, то и Чо Гванчхон не стоял на месте. Он прогрессировал ровно настолько же, насколько и они.
— Ты — тот, кто идет по Пути Тирании. Ты сокрушил бесчисленное множество врагов, доказав свою силу, но на этом все.
— Я слышал это уже сотню раз.
Разве он сам не осознал, что одной лишь силой ничего не изменить?
Имя Пэгёма никогда не могло затмить имена Короля Мечей или Бессмертного Меча.
— Но ты, человек, который скорее сломается, чем согнется, сам осознал свое несовершенство и взял ученика. Как же нам не любопытствовать, каков его меч?
— Не знал, что мой меч занимает столь важное место в умах людей.
— Человек, который не принадлежит ни к одной фракции, но при этом претендует на звание первого в поднебесной… Для тех, кто скован узами Праведных фракций, Сатаны или Демонического Культа, твой путь был подобен самой свободе.
— ...
— Разве не ты изначально хотел в корне изменить само устройство Мира рек и озер?
Это не было ложью. Чо Гванчхон молча кивнул.
— Если бы Король копья был жив, он бы пришел к тебе первым…
— Выпьем же за него.
— Хорошая мысль.
Оба мужчины почтили память ушедшего.
— Так ты тоже хочешь увидеть меч моего ученика?
— У тебя достойный преемник.
Все гости относились к Ун Хёну с благосклонностью, он словно очаровывал их. Он явно отличался от Чо Гванчхона, чьей основной силой был Путь Тирании. Все понимали, что для Ун Хёна даже Путь Тирании был лишь малой частью его искусства.
— Собираешься отправить его в Мир рек и озер?
— Наставник ведь не может вечно удерживать ученика подле себя.
Гость с первого взгляда понял, что гложет Чо Гванчхона. Ун Хён не может оставаться здесь вечно. Если упустить момент, когда нужно расправить крылья, можно навсегда остаться прикованным к земле.
— Доверишь эту роль мне?
— Это было бы честью,
Чо Гванчхон улыбнулся.
Император Меча. Человек, ставший целью сотого поединка в его прошлом странствии. Он был более чем достоин этой роли.
— Что ж, спасибо за вино.
Они вышли на улицу. Ун Хён стоял в окружении людей, с которыми успел сблизиться, и слушал их рассказы, но стоило двоим мастерам появиться, как толпа вмиг рассеялась.
— Ну что, Ун Хён. Готов ли ты принять мой меч?
— Прошу вашего наставления.
— Хорошо. Тогда скажи мне: чему ты научился у своего учителя за все это время?
На этот вопрос, похожий на буддийский коан, Ун Хён ответил без колебаний:
— Я познал Благородство, я познал меч. И я познал путь, по которому мне следует идти.
— Ты сказал, что познал Благородство?
— Именно так.
Хотя Чо Гванчхон ни разу не заводил разговоров о Благородстве, он указал Ун Хёну путь, на котором тот смог постичь это сам.
— Прекрасно. Но что же ты тогда здесь делаешь?
— Что вы имеете в виду?
— Каким бы ни было то Благородство, которому ты научился, здесь нет ничего, к чему ты мог бы его применить.
— Мне казалось, время еще не пришло…
— Если будешь просто ждать подходящего момента, то не покинешь это место до самой старости.
— ...
Ун Хён и сам это понимал. Он знал, что не сможет вечно быть с учителем. Но он так ненавидел мысль о расставании и так боялся его, что до сих пор старался об этом не думать.
Тело Чо Гванчхона было не в порядке. Зная это, Ун Хён тем более не мог его оставить.
Словно чувствуя его терзания, Император Меча спокойно спросил:
— Кто дал тебе этот меч?
Взглянув на своего наставника, Ун Хёна произнес:
В тот день, когда он думал, что потерял весь мир, Чо Гванчхон вернул ему этот мир и вручил меч.
— Это меч моего наставника.
— Ученик, унаследовавший меч Пэгёма. Подними голову и посмотри на небо.
В небе, на которое он невольно посмотрел, сияло солнце, плыли облака и гулял ветер.
— Теперь посмотри на землю.
Ун Хён опустил взгляд. Он увидел землю. В отличие от вечно текучего неба, земля была твердой и неизменной. Она всегда будет на этом самом месте.
— А теперь посмотри на меня.
Ун Хён посмотрел прямо перед собой. В его голове вдруг возник вопрос.
Небо и земля.
Что находится между ними?
Император Меча спросил снова:
— Что ты видишь теперь?
— Людей. Я вижу людей.
— Теперь ты понимаешь, на что тебе нужно смотреть?
— ...
Император Меча произнес:
То, на что Ун Хён должен смотреть сейчас — это не небо и не земля. А люди, что находятся между ними.
— Это люди.
— Теперь ты видишь их?
— Да. Я увидел небо и увидел землю, а значит, теперь пришло время увидеть людей.
— Верно.
Благородство — это то, что рождается в отношениях между людьми.
— Теперь покажи мне свой меч.
— Начинаю.
Ун Хён с легким сердцем поднял меч. В иллюзии того, что он и клинок стали единым целым, он увидел свой путь. Меч Ун Хёна устремился вперед по тропе, проложенной самим ветром.
Иногда он казался тонким и гибким, словно быстрый меч. Иногда он ощущался тяжелым и мощным, будто огромный палаш.
Столкнувшись с этим мечом лицом к лицу, Император Меча в какой-то момент не выдержал и рассмеялся.
— Это же «Десять тысяч мечей»!
Путей меча было бесконечное множество. Говорят, что «десять тысяч течений возвращаются к истоку», но тот, кто довел до предела мастерство быстрого меча, обычно не может так же искусно владеть тяжелым мечом. Ибо методы, осознание и глубина у них совершенно разные.
Однако для того, кто идет путем «Десяти тысяч мечей», это было возможно.
«Он задумал это с самого начала?»
Все это было планом Чо Гванчхона.
А также планом Бессмертного Меча.
И планом Короля Мечей.
— Превосходно.
Меч встретился с мечом.
Один спрашивает:
«Как тебе такой путь меча?»
Другой отвечает:
«Тогда как тебе мой путь?»
Когда о мече рассуждают посредством самого меча — возможно, это и есть истинная Беседа о мечах.
http://tl.rulate.ru/book/169607/13758808
Готово:
