Это был сущий монстр.
Насколько мог судить Хугэ, среди сверстников Ун Хёну не нашлось бы равных.
«Ну и ну…»
Интерес к Ун Хёну разгорелся с новой силой.
«Мир рек и озёр еще содрогнется».
В глазах Хугэ Мурим Срединных равнин казался чем-то застывшим и косным.
В нём не было перемен, лишь жесткая структура.
Чтобы вызвать изменения, требовалась «переменная», доселе не принадлежавшая этому миру.
В этом смысле Ун Хён был абсолютно новым фактором, о котором Мурим Срединных равнин даже не помышлял.
«С нетерпением жду его появления в Мире рек и озёр».
Хугэ вдруг стало любопытно, кто же наставник Ун Хёна.
«Надо будет разузнать».
Информация — это сила. Ун Хён обещал стать настоящим тайфуном, и о нём следовало знать всё заранее.
— Тебе бы лучше оставить посторонние мысли.
Ун Хён не упустил момента, когда нищий погрузился в раздумья.
Стоило ему указать на это, как нищий неожиданно признал вину:
— А, извини.
С этими словами он мгновенно сократил дистанцию и бросился в атаку на Ун Хёна.
— Давай-ка попробуем еще раз, по-настоящему!
Обычно считается, что в техниках ладоней выгодно держать дистанцию, но Восемнадцать ладоней, покоряющих дракона не были обычной техникой. Само название «Покорение дракона» подразумевало подчинение великого существа, а её главной чертой была мощь, в которой ощущался Путь Тирании Чо Гванчхона.
Каждое движение, каждая форма обладали такой разрушительной силой, что могли считаться секретными техниками.
Свист!
Кулак Хугэ, рассекающий воздух, вынуждал принять честный бой. Однако какой бы сильной ни была атака, она бессмысленна, если не достигает цели.
Ун Хён едва заметным движением пропустил удар нищего мимо себя. Когда удар почти коснулся его, но прошел впустую, нищий попытался спровоцировать юношу:
— Может, пропустишь хоть один удар?
Он имел в виду «хватит уклоняться».
Но Ун Хён не поддался на провокацию и лишь легко улыбнулся:
— Попробуй попади, если таланта хватит.
Он лучше других знал, что не подставляться под удар — лучшая стратегия.
— Гр-р.
Ун Хён едва сдерживал смех. До этого дня все боевые искусства, что он видел, ограничивались мечом его учителя. Разница в их уровнях была настолько велика, что он и помыслить не мог о том, чтобы получать удовольствие от боя. К тому же здоровье Чо Гванчхона ухудшилось, и они крайне редко скрещивали оружие.
«Неужели это так весело?»
Ун Хён и не подозревал, что поединок с кем-то может приносить столько радости. Схватка с нищим стала для него первым опытом противостояния не с учителем. Столкновение с незнакомыми техниками дарило Ун Хёну тот драгоценный опыт, которого ему так не хватало.
Для нищего же ситуация была прямо противоположной.
«Определенно, он монстр».
Видя выражение лица юноши, который явно наслаждался боем, Хугэ почувствовал, как по спине пробежал холодок.
Свист!
Прошло уже несколько десятков обменов ударами. Техника Восемнадцать ладоней, покоряющих дракона требовала колоссальных затрат внутренней силы, и Хугэ уже был близок к своему пределу. Но Ун Хён, который до этого только уклонялся, внезапно начал отвечать на атаки лоб в лоб.
Проблема заключалась в том, что даже в прямом столкновении нищий не получал желаемого результата.
«Что это за сила?!»
Хугэ был в замешательстве. При прямом столкновении с Восемнадцатью ладонями, покоряющими дракона противник неизбежно должен был не выдержать натиска и перейти в глухую оборону. Суть техники заключалась в том, чтобы, воспользовавшись этой брешью, обрушиться на врага подобно тайфуну.
Однако поток прервался. Хугэ словно наткнулся на глухую стену, и все его усилия ушли в пустоту.
Это могло означать лишь одно: противник либо владел боевым искусством высшего уровня, сопоставимым с его собственным, либо уже сталкивался с чем-то подобным.
— Ты когда-нибудь видел боевые искусства высшего порядка? — неожиданно спросил Хугэ.
Ун Хён на мгновение задумался и кивнул.
— Я знаком с мечом, в котором заключен Путь Тирании.
Восемнадцать ладоней, покоряющих дракона были несомненно могущественны. Но Ун Хён знал Путь Тирании, превосходящий эту мощь.
— Чёрт возьми.
Нищий скривился.
Грох!
Снова столкновение, и снова нищего отбросило назад без малейшего успеха. Если бы только это… но он почувствовал, как его окутывает ветер.
— С ума сойти! Да что это за ветер такой?!
Его раздражение было понятно. Как бы он ни атаковал, откуда ни возьмись бравшийся порыв ветра словно уводил его удар в сторону. Это напоминало ощущения от столкновения с техникой Тайцзи Школы Мудан.
— Твой наставник случайно не из Школы Мудан?
В движениях меча Ун Хёна чувствовались мягкость и совершенство, напоминавшие Тайцзи секты Удан.
— Вряд ли.
Хотя, конечно, влияние было. Тайцзи, показанное Бессмертным Меча, волей-неволей впиталось в стиль Ун Хёна.
— Просто безумие.
Так сказал нищий, хотя на самом деле он всё ещё успешно отражал атаки Ун Хёна. Его разнообразные движения и бодзян — техника шагов, при которой он словно стелился по земле, — порой позволяли ему находить бреши в обороне Ун Хёна. В такие моменты юноше приходилось резко втягивать воздух от неожиданности.
— Секта Нищих, значит…
Ун Хён мало что знал о них, но это была организация, которую ставили в один ряд со Школой Мудан того самого Бессмертного Меча. Свободолюбивый снаружи, но скрывающий гнев внутри — так Ун Хён оценил этого человека.
— Ну и чудовище. Откуда ты только взялся?
— Мы квиты. Ты ведь тоже еще не показал всё, на что способен?
Скорее, он просто не раскрыл все свои карты.
— Раскрывать все карты невыгодно. Разве ты не слышал поговорку Мира рек и озёр о том, что нужно скрывать тридцать процентов своей силы?
— Тридцать процентов? Ошибаешься.
— ..?
— Мне говорили не скрывать тридцать процентов силы, а использовать лишь тридцать процентов.
Всю мощь следовало демонстрировать лишь в схватке не на жизнь, а на смерть — в ситуации «сэнсаджоль».
— Что?
От такого ответа нищий буквально лишился дара речи.
— И кто же тебе такое сказал?
— Учитель.
— ...
— Кстати, как тебя зовут?
Когда Ун Хён, спохватившись, спросил имя, нищий ответил с притворно-лукавой улыбкой:
— Быстро же ты вспомнил, Ун Хён.
Ун Хён посмотрел на него с удивлением.
— Узнать твоё имя было проще простого. Неужели ты думал, что я не навел справки об округе, прежде чем подняться на гору Чхонмок? Конечно, личность твоего учителя мне установить не удалось… но когда я вернусь в секту, я узнаю и это.
— Учителя лучше не трогать. Это дружеский совет.
Ун Хён предупредил его со всей серьезностью. Ведь если это случится, место, называемое Сектой Нищих, может быть просто стерто с лица земли.
— Почему? После таких слов мне становится только интереснее.
— Пэгём.
— ..?
Нищий замолчал. Он не поверил своим ушам.
— Пэ… Пэгём? Тот самый Пэгём, о котором я думаю?
Ун Хён подтвердил это молчанием, и нищего пробила дрожь. И неудивительно, ведь странствия Пэгёма и его поединки стали легендой Мира рек и озёр. Все, с кем он сражался, были величайшими мастерами Мурима того времени, и их поражения ознаменовали смену эпох.
Путь Пэгёма можно было назвать концом одной эры и началом новой, это было самое значимое событие последних десяти лет.
— После завершения сотни поединков Пэгём исчез, словно призрак.
На самом деле Ун Хён мало что знал о прошлом учителя.
«Значит, он приютил меня уже после всего этого».
От этого осознания чувства нахлынули на него с новой силой.
— В то время ни Хаомунь, ни Секта Нищих не смогли выследить его. Честно говоря, никто даже не знает точно, с кем именно он провел ту сотню боев. Мы лишь строим догадки, основываясь на том, кто из мастеров в тот период внезапно ушел в затворничество или прекратил деятельность.
Удивительно, но никто не видел тех поединков Пэгёма. Даже всеведущая Секта Нищих объявила, что не нашла следов Пэгёма, из-за чего некоторые даже посмеивались, называя это их поражением.
— Ценная информация.
— Это лишь совет — не беспокоить учителя.
— Согласен. Нет нужды провоцировать Пэгёма. Придется отозвать людей.
Видимо, поблизости действительно затаились подчиненные нищего.
— И всё же я так и не узнал твоего имени.
— У адепта Секты Нищих, отринувшего всё мирское, нет имени. Зови меня просто Хугэ.
— Хугэ? Странное имя.
Нищий, назвавшийся Хугэ, громко расхохотался.
— Ты, пожалуй, единственный в поднебесной, кто назовет имя Хугэ странным.
— Извини, я только-только вышел в Мир рек и озёр.
— Мир велик, и в нем полно удивительных людей, числом как песчинок в море… Раньше я думал, что так ворчат только старики, но, похоже, древние были правы.
— Ну что, продолжим?
— Хорошо.
Хугэ понял, что в нынешнем темпе ему ни за что не пробить защиту Ун Хёна. Меч юноши, движущийся свободно, словно лист на ветру, сводил на нет всю мощь Восемнадцати ладоней, покоряющих дракона. Это был принцип «Мягкость побеждает твердость».
«Так нельзя. Нужно изменить поток».
Хугэ решил, что если меч Ун Хёна подобен Тайцзи Мудана и плавно перенаправляет удары, нужно силой создать брешь и разорвать этот ритм.
«Один обманный маневр».
Хугэ вложил все силы в Восемнадцать ладоней, покоряющих дракона. В отличие от предыдущих атак, этот удар был куда мощнее, свирепее и острее. Однако даже это было лишь уловкой.
Одновременно с этим Хугэ выхватил висевший на поясе Шест для битья собак. Издав боевой клич, он нанес удар по диагонали к направлению движения ладоней, целясь в Ун Хёна.
— Шест?
Пусть техника была не до конца завершенной, в ней чувствовалась суть Техники шеста, бьющего собак — казалось, она пронзает само небо. Это свидетельствовало о том, что нищий перед ним уже достиг высот мастера.
Уу-ух!
Словно в ответ, меч Ун Хёна описал полукруг. Глаза Хугэ на мгновение расширились. Тот самый Путь Тирании Пэгёма, некогда покорившего поднебесную, сейчас воплотился в движении руки Ун Хёна.
ГРО-О-ОМ!
Шест для битья собак и Меч Истины столкнулись в одной точке.
Грохот, словно от землетрясения, сотряс гору Чхонмок. Испуганные птицы стаей взмыли в небо.
— Кха!
Разница в силе была очевидной. Хугэ отлетел назад и увидел Ун Хёна, стоявшего в сиянии разлетающихся искр меча.
— Эй. Ты там не помер?
— Проклятье…
Хугэ тяжело дышал.
— Ощущения не из приятных. Кажется, все внутренности перекрутило.
Из уголка его рта потекла струйка крови.
— Значит, таков меч Пэгёма?
— Мне до него еще далеко.
— Вот как.
— Ну что, твоё дело закончено?
— Да.
— Тогда я пойду.
Топ, топ.
Ун Хён прошел мимо Хугэ. Глядя ему в спину, нищий произнес:
— Чтобы ты не понял меня превратно… Мы давно наблюдали за Семьёй Ак из Сандона.
Ун Хён замер.
— Секта Нищих собирала доказательства их злодеяний, чтобы подать официальный протест. Тогда их влияние пошатнулось бы, а Клан Чжугэ воспользовался бы моментом для расширения, и имя Семьи Ак из Сандона было бы опорочено. Это было всё, что я мог сделать.
— Вот как.
Делать всё возможное на своём месте — разве не это Ун Хён считал Благородством? Он кивнул, понимая, через какие терзания прошел нищий. Тот тоже прикладывал все силы для борьбы со злом, просто его методы отличались.
Ун Хён подошел к Хугэ, который всё еще сидел на земле, и протянул ему руку. Хугэ принял её и поднялся.
— И что ты теперь намерен делать?
— Я же сказал. У Десятитысячелетнего снежного женьшеня уже есть владелец.
— Ты ведь не думаешь, что собравшиеся здесь люди так просто с этим смирятся?
— Тогда придется следовать неписаному закону Мира рек и озёр.
— Что?
— Прав тот, кто сильнее. Разве не таков путь Мурима?
Хугэ рассмеялся. Он не мог сдержать смеха. Ему было безумно интересно, как сложится путь Ун Хёна. Он хотел бы наблюдать за этим лично, но сейчас было важнее максимально долго скрывать личность юноши.
— А это тянет на афоризм.
— Тогда я пошел.
— А, и еще. Можешь пропустить это мимо ушей, но имей в виду: поступила информация, что Ледяной дворец Северного моря пришел в движение. Если столкнешься с ними, постарайся избежать конфликта. Иначе всё примет необратимый оборот.
— Я запомню.
Ун Хён направился к Долине Облачного Дракона. Глядя ему вслед, Хугэ инстинктивно понял, что ему нужно делать.
«Пора действовать».
http://tl.rulate.ru/book/169607/13758801
Готово:
