Ун Хён, взяв с собой лишь один меч, направился к теснине, которую называли Долиной Облачного Дракона.
— Если должен рубить — не колебнись.
Непрестанно повторяя про себя наставление учителя, Ун Хён медленно шел к Долине Облачного Дракона и был немало удивлен, увидев собравшуюся там толпу.
Было поистине странно видеть столько людей в этих безлюдных горах.
Впрочем, судя по витавшей вокруг зловещей атмосфере, все они были людьми Мурима.
В воздухе разлилось странное напряжение: казалось, в любой момент может вспыхнуть схватка.
— ...
Поскольку все пристально следили друг за другом, никто не обратил внимания на вновь прибывшего Ун Хёна.
Изначально аура или внутренняя энергия человека имели свойство просачиваться наружу.
Особенно ярко это проявлялось у тех, кто практиковал боевые искусства.
Поэтому у мастеров, в зависимости от уровня их мастерства и объема внутренней силы, невольно расцветала едва уловимая мощная аура.
По ней можно было определить силу противника, так что она служила своего рода мерилом могущества.
Ун Хён поначалу тоже был таким, но с определенного момента энергия, стремившаяся вырваться наружу, перестала рассеиваться и начала концентрироваться внутри него.
— Что это?
Из-за этого со стороны казалось, будто Ун Хён и вовсе не владеет боевыми искусствами.
Сам юноша не находил в этом ничего странного.
Когда в прошлом он спросил об этом учителя, тот ответил:
[Истинно сильный человек никогда не выставляет свою мощь напоказ.]
Его учитель, Чо Гванчхон, тоже выглядел как обычный человек, пока сам не решал проявить себя. Для Ун Хёна это было лишь очередным этапом становления сильнее.
Хотя другие называли это состояние «возвращением к истокам».
— ...
Поэтому Ун Хён, не обращая внимания на насмешливые взгляды, задававшиеся вопросом, что здесь забыл этот юнец, даже не знающий боевых искусств, просто шел вперед.
«Вон туда».
Найти путь было легко. Во-первых, дорога была всего одна, а во-вторых, все собравшиеся негласно впились взглядами в одну точку.
Разумеется, видно ничего не было.
Долина Облачного Дракона всегда была окутана густым туманом.
Ун Хён недоумевал:
«Почему они не заходят? Ведь там все равно ничего не разглядеть».
Эти люди оставались снаружи, охраняя вход в Долину Облачного Дракона. При этом сами они, похоже, и не помышляли о том, чтобы войти внутрь.
Ун Хён полностью проигнорировал их двуличное поведение и направился ко входу в долину.
Хрясь!
Два клинка скрестились, преграждая путь Ун Хёну.
Вслед за этим показались двое мужчин.
— В чем дело?
— Без разрешения секты Тайшань вход запрещен.
Ун Хён фыркнул. Ни у кого не было права преграждать ему путь. Тем более здесь, на горе Чхонмок, которую он больше десяти лет считал своим домом.
— Разрешение? Я живу на горе Чхонмок уже больше десяти лет, но до сих пор ни у кого разрешений не спрашивал.
— Хм. Это решать нам.
В их глазах Ун Хён выглядел как обычный сын травника. Хотя на поясе у него висел меч, это казалось лишь юношеской бравадой.
Поэтому они сразу перешли на пренебрежительный тон.
— Проваливай, пока цел!
— Погоди. Ты сказал, что живешь на горе Чхонмок больше десяти лет?
В отличие от того, кто кричал, второй мужчина обратил внимание на слова Ун Хёна.
— Что, так ты травник?
— Ты ведь часто бывал в этих местах?
— ...
Ун Хён ничего не ответил.
Видимо, само его молчание вызывало у этих людей нестерпимый гнев.
— Немедленно отвечай!
Глядя на соседа, который тут же впал в ярость, Ун Хён снова почувствовал отвращение к этим людям.
Таким был Молодой глава семьи Ак из Сандона, такими были и эти двое. Люди, лишенные даже элементарной вежливости.
Он не знал, является ли это основной чертой всех мастеров Мурима, но Ун Хён не мог этого понять.
«Будь на моем месте учитель...»
Не было бы ничего удивительного, если бы он зарубил их на месте.
И что самое смешное — даже если бы учитель так поступил, никто в Муриме не посмел бы его упрекнуть.
«Это неправильно».
Мир, где имеет значение только сила.
Если это и есть Мурим, то Ун Хён считал, что такой мир несправедлив.
— Я пройду.
Ун Хён не стал утруждать себя ответом.
Видимо, это показалось им дерзостью. Тот, кто кричал на Ун Хёна, словно только этого и ждал: он начал угрожающе размахивать мечом.
— Ах ты, наглый щенок. По-хорошему с тобой говоришь, а ты ни черта не понимаешь.
Внезапно Ун Хён подумал: а есть ли смысл проявлять доброту к таким людям?
Если их логика строится на превосходстве силы, то стоило ее пересмотреть.
— Попробуйте остановить, если сможете.
— Ты что, реально нарываешься?
— ...
Ему было лень даже отвечать.
Вместо слов Ун Хён решил показать им на деле: ветер остановить невозможно.
Фьюить!
Откуда-то дунул ветерок.
Оседлав этот единственный порыв, Ун Хён промелькнул мимо опешивших мужчин.
Вжих!
— И-и-ик!
Оба они повалились на землю.
Для Ун Хёна это был лишь легкий ветерок, но им показалось, будто на них обрушился яростный тайфун, готовый их поглотить.
Миновав их, Ун Хён остановился, а двое мужчин с искаженными от ужаса лицами смотрели на него снизу вверх.
— Я прохожу.
— ...!
Никто и не подумал его останавливать. В данной ситуации они понимали: это единственный способ остаться в живых.
Ун Хён вошел в Долину Облачного Дракона.
Как только он пересек невидимую границу, его окутал густой туман, скрывая обзор.
В таком месте смерть любого была бы незаметна, поэтому те, кто остался снаружи, не решались войти.
«Так вот в чем дело».
Долина Облачного Дракона была довольно глубокой.
Пройдя приличное расстояние, Ун Хён почувствовал на себе чей-то странный взгляд.
— Эй.
— ...?
Услышав голос сбоку, Ун Хён повернул голову и увидел того самого нищего, с которым столкнулся вчера.
В этом затянутом туманом месте нищий, широко улыбаясь, пристально смотрел на Ун Хёна.
— Наконец-то ты отбросил свою нерешительность?
— ...
— Или ты все еще пришел сюда с половинчатым настроем? Если так, я буду разочарован.
— Я иду в Долину Облачного Дракона. Ты собираешься меня остановить?
— Долина Облачного Дракона... Изящное название. Но я спрашиваю, что ты собираешься там делать?
Уголки губ нищего были приподняты, но глаза оставались холодными.
— Я пришел положить конец этому хаосу.
— Ха-ха-ха-ха-ха-ха!
Нищий расхохотался как безумный.
И вдруг смех оборвался, а улыбка исчезла с его лица.
— Значит ли это, что ты хочешь забрать Десятитысячелетний снежный женьшень себе?
— Он не мой.
— ...
— И он не принадлежит ни одному из тех, кто сбежался сюда, чтобы заполучить его.
— И что тогда? Что ты намерен сделать?
— Я собираюсь вернуть его законному владельцу.
— Владельцу?
— Имуги Долины Облачного Дракона.
— ...!
— Десятитысячелетний снежный женьшень принадлежит именно этому Имуги.
Глаза нищего дрогнули. Слова Ун Хёна звучали настолько уверенно, что в них невозможно было усомниться.
— Значит, ты поднимешь меч не ради себя, а ради какого-то Имуги?
— Веришь ты мне или нет — мне плевать.
— Забавно. Очень забавно.
Нищий снова рассмеялся. Но на этот раз он смеялся искренне, а не просто кривил губы.
— Все же в одном мы сходимся.
— ...
— Нам обоим не нравится то, что здесь происходит.
Услышав это, Ун Хён усмехнулся.
— Чушь собачья.
— Что?
— У тебя ведь нет намерения что-то менять.
Нищий мог злиться на ситуацию сколько угодно, но, похоже, не собирался вмешиваться. Для Ун Хёна это было противоречием и бессмысленным гневом.
— Да потому что иначе нельзя!
Видимо, слова Ун Хёна попали в цель. Нищий сорвал маску, которую так отчаянно носил до этого.
— Мир гниет заживо, а эти подонки из Праведных фракций ничего не делают!
Мир воспевал Праведные фракции, но на деле те, кого так называли, казались обычным сбродом, ничем не отличающимся от Сил Зла.
Те, кто стремился к праведной доблести, становились в глазах других глупцами и недоумками. Под предлогом компромисса с реальностью Праведный Мурим превращался в обычную кучку власть имущих.
Гнев нищего был направлен именно на эту реальность.
— Это не так.
Мир, который видел нищий, мог быть и таким, но мир Ун Хёна был иным.
Безусловно, мир мог гнить, как и говорил нищий.
Однако даже в такой мгле всегда находились те, кто стремился к праведной доблести.
Таким был Бессмертный Меча, таким был Король Мечей, и таким был Король Бродяг.
— Даже если мир прогниет...
— ...
— Свет Хёнчхона никогда не погаснет.
И разве только они? Пусть они и неизвестны, но людей, стремящихся к праведной доблести в тени, было так же много, как звезд на ночном небе.
— Бессмертный Меча, возможно, и таков. И Король Мечей тоже.
Хугэ тоже знал об этом.
— Но они никогда не выходят на передний план.
Они не вмешивались.
И поэтому...
— Поэтому мир и не меняется! Почему они не действуют, если в их силах подавить этот хаос?
Гнев нищего был чистым негодованием против застывшей реальности. Безмолвный Праведный Мурим, осознание собственного бессилия в нем...
Оттого он и отчаялся, оттого и злился.
Возможно, гнев нищего был оправдан. Ун Хён понимал его.
«Хотя это и не значит, что этот нищий прав».
Ун Хёну внезапно вспомнился Король Бродяг. Он никогда не жил ради великих целей. Он лишь следовал своим собственным правилам.
Но в этих правилах Ун Хён видел благородство.
Неужели Король Бродяг не знал, что Канхо прогнил? Неужели он никогда не гневался?
«Нет».
Король Бродяг, скорее всего, ненавидел нынешний Мурим не меньше этого нищего. Однако, зная все это и гневаясь, он до конца оставался верен своим принципам.
— Не злись в одиночку, а лучше попытайся хоть что-то сделать.
— Попытаться...
— Если хочешь изменить мир, меняй его сам. С чего ты взял, что дедушка Бессмертный Меча или дедушка Король Мечей должны сделать это за тебя? Ты же не ребенок.
Тому, чему он учился у своего наставника все это время, были не только боевые искусства. Это был способ изменить мир.
[Делай то, что считаешь правильным.]
Чо Гванчхон учил его только этому.
— Вот как...
— Не делай вид, будто не знал этого.
Наверняка нищий и сам это понимал. Понимал, но, вероятно, сдался из-за пугающей пропасти между собой и реальностью.
— Да. Ты прав.
Это была правда. И от осознания этого нищий чувствовал себя еще более беспомощным.
— Если и менять, то только мне. Если не я, то кто?
Нищий мгновенно осознал: этот момент — его шанс измениться.
Он громко рассмеялся.
— Я бы хотел узнать тебя получше. Дашь мне такую возможность?
— Фух.
Отказываться было бесполезно. Ун Хён, понимая, что этот злящийся на мир нищий тоже ищет праведную доблесть, не чувствовал к нему неприязни.
— Только быстро.
— Разумеется.
— Иди за мной.
Ун Хён прекрасно знал местность внутри Долины Облачного Дракона, поэтому знал, что неподалеку есть пустая площадка.
— Не знал, что здесь есть такое место.
— Это одно из моих мест для тренировок.
— Понятно.
— Тогда начнем.
— Да.
Нищий принял стойку. Затем он нанес удар кулаком, словно выплескивая всю накопившуюся горечь.
Г-г-г-го-о-ом!
Мощная энергия, вырвавшаяся из кулака нищего, была подобна дракону, несущемуся вперед с разинутой пастью.
«Так вот она, Секта Нищих».
Разве учитель не рассказывал ему об этом не раз? О Секте Нищих, одной из Девяти Великих Школ и Союза Нищих, центре Праведного Мурима.
[Тайная техника Секты Нищих — Восемнадцать ладоней, покоряющих дракона. Ее мощь такова, что способна заставить склониться даже дракона. Не знаю, так ли это на самом деле, но в плане техник ладоней им, пожалуй, нет равных под небесами.]
Восемнадцать ладоней, покоряющих дракона!
Визитная карточка Секты Нищих.
«Значит, ты и впрямь не обычный нищий».
То, что он владел этой техникой, означало, что он занимает довольно высокое положение в секте.
— Ладно. Давай попробуем.
Ун Хён взмахнул мечом.
Меч и дракон встретились в воздухе.
Нищий ожидал яростного столкновения, но меч, напротив, словно обнял и принял дракона в свои объятия.
— Да ты издеваешься!
Нужно было сокрушить его. Поток, которого нищий совсем не желал. Дракон сопротивлялся, но вскоре вместе с мечом заскользил по воздуху и устремился в небо.
Достигнув предела, две энергии рассыпались в пыль и пролились дождем.
Фьюить!
Все, что осталось — это легкий ветерок, обвивающий меч Ун Хёна.
— Ты что, монстр?
Послышалось ворчание опешившего нищего.
http://tl.rulate.ru/book/169607/13758800
Готово:
