В некотором смысле это была настолько несусветная чушь, что вызывала даже восхищение.
Поэтому я переспросил имя и принадлежность этого заносчивого благородного господина, который в обычных обстоятельствах не стоил бы даже того, чтобы его запоминать.
— Ты сказал, что ты молодой глава семьи Ак из Сандона?
— Похоже, ты о нас слышал.
Ак Мунхван, не понимая истинного значения этих слов, лишь самодовольно выпятил грудь оттого, что слава семьи Ак достигла даже этих горных склонов.
— Послушай, старик. Не знаю, внук это твой или ученик, но поскорее переубеди его. Сколько он еще будет жить в такой дыре? Я же говорю, я даю ему шанс стать воином семьи Ак из Сандона.
Молодой глава подал знак своему подчиненному.
Тут же подбежал человек, неся в руках небольшую, но на вид довольно тяжелую шкатулку.
— Я же не прошу его прийти задаром. Нужно ведь вознаградить за труды.
Щелк!
Когда крышка шкатулки открылась, внутри оказалось золото внушительных размеров.
Этого золота хватило бы на то, чтобы безбедно жить и бездельничать целых три года.
Сглотнули слюну.
За исключением подчиненных Ак Мунхвана, которые жадно уставились на богатство, сами Ун Хён и Чо Гванчхон не проявили ни малейшего интереса.
Напротив, уголки губ Чо Гванчхона поползли вверх, словно сама эта ситуация казалась ему забавной.
— Надо же, у молодых людей совсем нет глаз...
— Что?
— Неужели ты думаешь, что нас можно купить за горсть золота размером с ноготь? Убери это немедленно.
— Ч-что ты сказал?
От столь неожиданного отказа лицо Ак Мунхвана окаменело.
В его мире подобное было просто невозможно.
Отказ от предложения молодого главы семьи был равносилен вызову всей семье Ак и оскорблению ее чести.
— Да как ты смеешь...
Ак Мунхван пришел в ярость.
Гнев затмил его разум.
В результате Ак Мунхван сделал свой худший ход.
— Я хотел приютить тебя, решив, что ты выдающийся мастер, но твоя заносчивость не знает границ!
Чо Гванчхон стоял с улыбкой, словно наблюдая за детской шалостью.
Ответил за него Ун Хён.
— Вы всего лишь зверье, которое издевается над невинными травниками.
— Что? Зверье?
— Да. Зверье. Не понимаю, как зверье смеет рассуждать о человеческой заносчивости. Вам лучше уйти прямо сейчас. Только вчера я осознал, что мое терпение не так безгранично.
— Верно подмечено.
Чо Гванчхон был доволен.
Ун Хён вовсе не был безответно добрым. Он был ребенком, который умеет гневаться, когда нужно, и выказывать ярость там, где она заслужена.
— Ах ты, щенок! Ты хоть знаешь, кто я такой?!
В отличие от спокойного гнева Ун Хёна, Ак Мунхван, не в силах сдержать бешенство, вел себя как капризный ребенок.
Ун Хён продолжал насмешливо:
— Не знаю, семья ли вы Ак или семья Какашек, но, возможно, там и потакают таким истерикам...
Холодный взгляд Ун Хёна впился в Ак Мунхвана.
Ш-ш-шух!
Откуда-то подул ветер.
Зима уже должна была уступить место весеннему бризу, но этот ветер был ледяным, подобно зимнему шквалу.
— Но здесь не семья Ак.
— ...!
Первым, кто осознал неладное, был не сам Ак Мунхван, а те, кто стоял рядом с ним.
Находясь на шаг позади, они могли более объективно оценивать происходящее.
Подул странный ветер. Однако этот глупый молодой глава, казалось, совершенно не чувствовал его истинной природы.
— Господин...
Кто-то попытался было храбро окликнуть Ак Мунхвана, но...
Сверк!
Из-за присутствия Чо Гванчхона, чьи глаза сверкали совсем рядом, никто не смог пошевелиться.
В итоге Ак Мунхван, оказавшись один в эпицентре бури, с вызывающим видом выхватил оружие и направил его на Ун Хёна.
— Этот оборванец будет болтать своим поганым языком до самого конца!
Ак Мунхван, юный господин семьи Ак из Сандона.
Одержимый жаждой славы, он мечтал добыть десятитысячелетний снежный женьшень и прославить свое имя в Муриме, ради чего привел воинов клана из Сандона в Чжэцзян.
Устав от долгой дороги и ночевок под открытым небом, он был крайне раздражен, когда на пути произошла мелкая стычка с нищими из секты Гэбан, в которой он потерпел поражение в поединке один на один.
Пытаясь скрыть позор, он решил убить травника, ставшего случайным свидетелем, но наткнулся на Ун Хёна. Сначала он хотел переманить его в свою семью, но теперь, когда ситуация приняла такой оборот, ярость Ак Мунхвана перешла все границы.
— Что этот, что тот! Ни один мне не нравится! Убейте их всех!
— Даже в такой момент ты не выходишь сам, а посылаешь других.
Ун Хён приготовился к возможной атаке подчиненных Ак Мунхвана.
— ...
Однако никто не шелохнулся.
Вернее, не смог шевельнуться.
— Ч-что вы стоите?! Живо убейте их!
Ак Мунхван рвал и метал.
Он кричал, требуя немедленных действий, но люди, уже подавленные мощным духом Ун Хёна, не могли сдвинуться с места.
— Жалкий трус. Из-за такого ничтожества, как ты, погиб человек. Ты хоть понимаешь это?
— Плевать! Я герой! Слышишь, герой! Я Ак Мунхван, чье имя прогремит на весь мир рек и озер!
Изрыгая ярость, Ак Мунхван бросился на Ун Хёна.
В нем определенно была сила и свирепость, достойные гордости семьи Ак.
К тому же, учитывая особенности копья, скорость его выпада была действительно устрашающей.
Вероятно, он тренировался с самого детства и поглотил немало чудодейственных снадобий, так что его внутренняя сила была весьма велика.
Однако ничего из этого не могло стать залогом победы над Ун Хёном.
Чо Гванчхон, усмехнувшись, приказал ученику:
— Рази.
— Есть.
Ун Хён устремился вперед, словно на крыльях ветра.
Где нанести удар? Как взмахнуть мечом?
Перед глазами Ун Хёна развернулись бесчисленные траектории возможного удара.
Вжух!
Раздался чистый резонирующий звук.
В то же мгновение меч Ун Хёна разрубил атаку Ак Мунхвана.
Хрусть!
Древко копья переломилось.
— Кха-а-ак!
Ак Мунхван, не выдержав силы отдачи, отлетел назад и несколько раз перекувырнулся по земле.
— И это всё?
Ун Хён покачал головой.
Он совсем не почувствовал в противнике той силы, о которой тот заявлял.
— Ах ты... а-а-а-а!
Ак Мунхван был в замешательстве.
— К-как... как это возможно...
— А теперь проваливай.
— Ну уж нет.
Ак Мунхван стиснул зубы.
Он не мог просто так отступить. Ун Хён казался монстром, но Чо Гванчхон выглядел всего лишь стариком.
— Ты посмел открыться передо мной!
В какой-то момент Ак Мунхван рванулся к Чо Гванчхону, намереваясь зайти ему за спину.
Он планировал одновременно перекрыть энергетические каналы и пригрозить жизни старика кинжалом, который держал на крайний случай.
— Похоже, у него в голове действительно одна труха,
Глядя на это, Ун Хён не смог сдержать ироничной улыбки.
— Что?
— На твоем месте я бы этого не делал. Было бы куда разумнее спрыгнуть с вершины горы Чхонмок.
Слова были непонятными.
— Ха! Струсил, значит!
Оказавшись за спиной Чо Гванчхона, Ак Мунхван уже собирался обхватить его шею.
— Отпусти.
Замер!
В тот миг, когда их взгляды встретились, Ак Мунхван осознал, насколько бессмысленным был его план.
— ...!
Он застыл на месте, как вкопанный.
Ак Мунхван был буквально раздавлен аурой Чо Гванчхона.
— Теперь ты понимаешь?
Мир рек и озер был варварским местом, где господствовала логика силы.
— Существует мир, где не имеет значения ни твоя сила, ни мощь семьи Ак из Сандона. Ты понял?
— К-кто... кто вы такой?
Тон Ак Мунхвана мгновенно стал подобострастным.
Он наконец осознал: даже если бы сюда пришел сам верховный глава семьи Ак, Ак Гунпён, прозванный Первым Копьем Сандона, результат был бы тем же.
— Молодой глава семьи Ак.
— ...
— Ты случайно ничего не слышал о Пэгёме?
— П-пэгём?!
Ак Мунхван вздрогнул от ужаса.
И неудивительно, ведь его дед, Ак Гунпён, ушел в затворничество именно после поединка с Пэгёмом.
— К счастью, ты слышал это имя.
— Не-неужели...!
— Да. Твое «неужели» верно.
— ...!
— Что ж, спрошу напоследок. Ты всё еще хочешь, чтобы я отправился в семью Ак?
— Н-нет! Ни в коем случае!
Словно облитый ледяной водой, Ак Мунхван пришел в себя и задрожал всем телом.
— Я досчитаю до трех. Исчезни с моих глаз.
— Слушаюсь!
На этом всё закончилось. Ак Мунхван бежал, не оглядываясь.
— М-молодой господин!
— Вы тоже убирайтесь. Если вернетесь сюда еще раз, ваши головы полетят с плеч.
— Х-и-и-ик!
Они тоже бросились наутек.
— Фух. Похоже, имя учителя всё еще гремит в мире рек и озер.
— И слава богу. Значит, я еще не окончательно забыт.
— Вот поэтому людям и нужно становиться знаменитыми? Не думал, что знание или незнание личности человека может так сильно всё менять.
— В чем-то ты прав. Поэтому люди Мурима рискуют жизнями, чтобы прославить свои имена.
— ...
Ун Хён не улыбался. Он о чем-то глубоко задумался.
— Тебя что-то беспокоит?
— Учитель.
— Да.
— Я всё еще боюсь убивать.
— Чего именно ты боишься?
— Боюсь, что привыкну к этому. Вот чего я боюсь.
Утешение о том, что тяжело только в первый раз, не находило отклика в сердце Ун Хёна.
Ведь стать бесчувственным из-за накопленного опыта означало именно привыкнуть к убийству.
Ун Хён не хотел этого.
— Насколько мне известно, есть два пути.
— Прошу, научите меня.
— Первый — не думать. Забыть. Стать равнодушным.
— Разве это правильно?
— Нет.
Чо Гванчхон покачал головой.
— Это путь превращения в монстра.
— ...
— Я сам шел по нему и сам стал монстром.
Ун Хён замотал головой.
— Вы не такой, учитель.
— Нет, я был таким.
— ...
— Поэтому я не хочу, чтобы ты шел по этой дороге.
— Тогда укажите мне другой путь.
— Думай неустанно. Даже если убьешь кого-то, не забывай его, храни его в своем сердце. Сомневайся, мучайся, но неси память о нем в своей душе.
Чо Гванчхон положил руку на голову присевшего Ун Хёна.
— Возможно, там нет ответа. Возможно, это будет давить тебе на сердце. Ты можешь впасть в отчаяние. Или даже сбиться с пути.
Это определенно был путь несравнимо более трудный, чем путь забвения. Неизвестно даже, был ли он правильным на самом деле.
Однако Чо Гванчхон хотел, чтобы Ун Хён шел именно по нему.
— Но я хочу видеть своего ученика именно таким — сомневающимся и размышляющим.
Ведь Ун Хён наверняка всегда сможет найти свой собственный ответ.
— Спасибо, учитель.
— Да. Рад, если мои слова помогли.
Лицо Ун Хёна, закончившего свои раздумья, выглядело гораздо светлее.
— Учитель.
— Собираешься отправиться туда?
— Да. Хочу, чтобы травники могли ходить здесь спокойно как можно скорее.
— Тогда ступай. Поступай так, как считаешь правильным.
— Учитель... а если я ошибаюсь? Что если я не прав?
— Если ошибешься — исправишься. Не беспокойся. Даже если весь мир станет твоим врагом, я всегда буду на твоей стороне.
Удивительное дело. Беспокойство, терзавшее душу мгновение назад, улетучилось от одного лишь слова наставника.
— Спасибо вам.
Ун Хён улыбнулся. Перед уходом он отвесил Чо Гванчхону низкий поклон.
Чо Гванчхон, приютивший его после потери родителей, был для Ун Хёна и учителем, и отцом. Опорой для того, кто был брошен миром.
— ...
И это чувство было взаимным.
Для Чо Гванчхона Ун Хён тоже не был просто учеником.
Некоторое время они молча смотрели друг на друга. Слова не были нужны, чтобы передать чувства.
— Хорошо. Но ты хоть знаешь, куда идти?
— Есть одно место на примете.
— Ты про Долину Облачного Дракона?
— Именно. Ведь тот имуги охраняет десятитысячелетний снежный женьшень, верно?
— Да. Тогда тебе стоит поторопиться. Скорее всего, этот имуги сейчас в опасности.
— Неужели такой огромный имуги может попасть в беду?
В детстве, тренируясь здесь, на горе Чхонмок, Ун Хён искал места, наполненные природной энергией, и случайно наткнулся на одну долину.
Позже он назвал ее Долиной Облачного Дракона. К его удивлению, там обитал имуги, готовящийся к вознесению.
— В мире много священных зверей, но самое страшное существо — это человек.
— И всё из-за какого-то женьшеня...
— Жажда силы бывает невероятно сильной.
Ун Хён, сам изучавший боевые искусства, смутно понимал, насколько нестерпимой может быть жажда могущества.
— Я пойду.
— Да, ступай.
Ун Хён покинул хижину.
http://tl.rulate.ru/book/169607/13758799
Готово:
