Сотрудник офиса протянул мне документы.
<Прокуратура Центрального района Сеула>
Получатель: Центральный районный суд Сеула
Отправитель: Прокурор Ким Вонхо
Тема: Обвинительное заключение
Настоящим выдвигаю обвинение по следующему делу:
Подсудимая: Чхэ Ёнджон, 22 года
Состав преступления: Убийство родственника по восходящей линии
Применимые статьи закона: Уголовный кодекс РК, ст. 250, ч. 2; ст. 48, ч. 1
Содержание под стражей: Под стражей
Защитники: юридическая фирма «Бивер» (ответственные адвокаты Со Тэхён, Кан Джиюн, Ли Сечхан)
······
Я, Кан Джиюн и Ли Сечхан по очереди изучили копию обвинительного заключения. Содержание было именно таким, как я и ожидал. Раздел «Факты обвинения» практически не отличался от того, что Чхэ Ёнджон рассказала мне в комнате для свиданий.
Кан Джиюн спросила меня:
— Статья об убийстве родственника по восходящей линии ведь довольно спорная, не так ли?
— Конституционный суд признал её законной, но среди ученых-юристов наметилась тенденция к её отмене, независимо от конституционности. Это создает определенные проблемы в юридической практике.
— В практике? Каким образом?
— К примеру, есть мать и сын, которые на протяжении десяти лет терпели домашнее насилие со стороны отца. В итоге они вдвоем убивают его. Судья, учитывая обстоятельства, смягчает приговор по своему усмотрению. В итоге мать получает условный срок, а сын — реальное лишение свободы. Вот так это и работает.
Конечно, это лишь пример при отсутствии других законных оснований для смягчения. Но проблема в том, что мать и сын совершили одно и то же преступление, а сын получает более суровое наказание.
Всё потому, что мать убила супруга, который не является её прямым родственником по восходящей линии, и к ней применяется статья об обычном убийстве. А сын убил своего прямого родственника, поэтому его судят за убийство по восходящей линии.
[Уголовный кодекс, статья 250 (Убийство, Убийство родственника по восходящей линии)
① Лицо, совершившее убийство человека, карается смертной казнью, пожизненным заключением или лишением свободы на срок не менее 5 лет.
② Лицо, совершившее убийство своего прямого родственника по восходящей линии или родственника супруга по восходящей линии, карается смертной казнью, пожизненным заключением или лишением свободы на срок не менее 7 лет.]
— И правда! — воскликнула Кан Джиюн. — Условием для назначения условного срока является лишение свободы на срок до 3 лет. При смягчении приговора по усмотрению суда срок сокращается максимум наполовину. Значит, при обычном убийстве срок можно снизить до 2 лет и 6 месяцев, что позволяет назначить условный срок. А при убийстве родственника по восходящей линии минимальный порог после смягчения — 3 года и 6 месяцев, поэтому условный срок невозможен!
— Совершенно верно.
Если мотив преступления аморален, судья и так может вынести приговор вплоть до смертной казни по статье об обычном убийстве. Иными словами, нет никакой необходимости прописывать в законе отдельное отягчающее обстоятельство для убийства родственников, создавая тем самым проблему равенства перед законом.
Однако Конституционный суд вынес решение о законности этой нормы.
[Отягчающее наказание за убийство родственников по восходящей линии существует со времён династии Чосон и до наших дней. Основой такого законодательства являются конфуцианские идеи и традиции, подчеркивающие важность сыновней почтительности в нашем обществе. Убийство родственника по восходящей линии, ввиду его аморальности, дает достаточно оснований для более сурового общественного порицания по сравнению с обычным убийством...]
— Что ж, подобные нормы существуют во Франции, на Тайване, в Италии и Аргентине, так что это положение не совсем уж беспочвенное, — добавил я.
— В Германии и Японии они были, но их отменили, верно?
— Да. А в странах англо-саксонского права и в Китае таких норм не было с давних времен.
Слушавший нашу беседу Ли Сечхан тяжело вздохнул и проворчал:
— К чему эти разговоры? Мы же не собираемся подавать запрос в Конституционный суд.
...Кажется, он весь день продолжал язвить из-за того, что я назвал его «собутыльником для клиентов». Впрочем, он был по-своему прав, ведь сейчас мы спорим о фактах обвинения. Раз обвинение предъявлено, пора идти подавать заявку на ознакомление с материалами дела.
Пока я об этом думал, из кабинета вышла Хан Дахи и сообщила:
— По телевизору сейчас будет прямая трансляция брифинга прокуратуры. По делу Чхэ Ёнджон.
Поскольку речь шла о действующем прокуроре, да еще и о человеке из уважаемой юридической династии, внимание прессы было огромным. Собственно, я и сам узнал об аресте Чхэ Ёнджон из новостей, прежде чем отправиться к ней. Я решил посмотреть брифинг, чтобы понять, какую позицию заняла прокуратура.
Спустя несколько минут ожидания перед монитором с открытым «ТыТрубом», в зал для брифингов вошел прокурор. Я спросил Ли Сечхана:
— Это тот самый прокурор Ким Вонхо, о котором вы говорили, что знакомы с ним?
— Да. Однокурсник по университету.
Значит, он тоже выпускник юрфака Сеульского национального университета. Если молодому прокурору доверили проведение прямой трансляции брифинга, значит ли это, что прокуратура продвигает его? Я невольно задумался, нет ли у него какого-то влиятельного покровителя.
— Говорит прокурор Центральной районной прокуратуры Сеула Ким Вонхо. Начинаю брифинг по делу о предъявлении обвинения прокурору Чхэ Ёнджон в убийстве родственника по восходящей линии.
Ситуация, когда молодой мужчина-прокурор обвиняет молодую женщину-прокурора. Похоже, руководство прокуратуры намеренно создало такой контраст. Чтобы это выглядело как противостояние молодых талантов.
— Прокурор Чхэ Ёнджон совершила убийство своего отца, председателя Корейской ассоциации адвокатов Чхэ Донмёна, при помощи цианистого калия. В связи с этим было выдвинуто обвинение в убийстве родственника по восходящей линии согласно части 2 статьи 250 Уголовного кодекса.
О самих фактах обвинения он говорил недолго. Казалось, его целью было подчеркнуть именно аморальность поступка — убийство отца. Подобные брифинги проводятся для того, чтобы сформировать нужное общественное мнение.
— Председатель Чхэ Донмён, несмотря на давление сурового военного режима, стойко защищал совесть судьи и не раз выступал с резкой критикой неправомерных обвинений прокуратуры. Не будет преувеличением сказать, что благодаря председателю Чхэ Донмёну наша страна смогла возродиться как свободное и демократическое государство.
Об отце Чхэ Ёнджон он говорил гораздо дольше, чем о самом преступлении. Было очевидно, что он пытается возвысить жертву и воззвать к чувствам людей. Честно говоря, это было больше похоже на речь, чем на официальный брифинг.
— Отец председателя Чхэ Донмёна и дед прокурора Чхэ Ёнджон в свое время разоблачил пытки в полиции, а дед председателя Чхэ Донмёна и прадед прокурора Чхэ Ёнджон во времена японской оккупации боролся за независимость —.
...Дошли уже до деда и прадеда. Я впервые видел брифинг, на котором так усердно подчеркивали, что «в семье не без урода».
— Прокурор Чхэ Ёнджон совершила несмываемое преступление не только перед жертвой, но и перед всем корейским обществом. Прокуратура приложит все усилия, чтобы на предстоящем судебном заседании Чхэ Ёнджон понесла самое суровое наказание. На этом всё.
Брифинг закончился. Для нас, её адвокатов, это выступление выглядело просто нелепым. Чхэ Ёнджон выставили чуть ли не предательницей нации.
Кан Джиюн осторожно заметила:
— Это как-то слишком... политизировано или, скорее, пафосно. Вам не кажется это странным?
Ли Сечхан коротко вздохнул:
— Всё потому, что из-за Тэхён-сси, который постоянно добивается оправдательных приговоров, репутация прокуратуры в глазах общественности упала.
— Простите? Какая связь между ошибками прокуратуры и тем, как они выставили прокурора Чхэ Ёнджон?
— Кто в прокуратуре за последний год дважды допустил ошибки в обвинении? Прокурор Чхэ Ёнджон. А она личность известная. Они хотят переложить вину с организации на личность самого прокурора.
Слова Ли Сечхана были чистой правдой. Намерение состояло в том, чтобы свалить все недавние промахи прокуратуры исключительно на Чхэ Ёнджон. Теперь, когда её тылы исчезли, использовать её стало еще проще.
«Если подумать, прокуратура всегда так поступала».
Если ответственность ложится на организацию, значит, виновато высшее руководство. Но никто не хочет брать на себя ответственность. Особенно верхушка. Если дать цель подчиненному, который жаждет выслужиться, он сделает всё, поставив на кон собственное имя.
«И я когда-то попался на этот крючок».
Указание Генерального прокурора Пак Чхоно о предъявлении обвинения еще до моей регрессии. Тогда я, желая продвинуться по службе, совершил ошибку, последовав этому приказу. Даже если дело прогорало, оно было подписано моим именем, и отвечать приходилось мне. А тот, кто отдал приказ, просто выходил сухим из воды.
Я с усмешкой обратился к Ли Сечхану:
— Вы ведь дружны с прокурором Ким Вонхо?
— А? Ну да...
— Тогда передайте ему: если не хочет в будущем закончить так же, как прокурор Чхэ Ёнджон, пусть умерит свои амбиции.
— ...Этот парень, по крайней мере, не впутается в преступление, как она.
Так ли это на самом деле? Никто не может гарантировать.
Повернувшись к Кан Джиюн, я сказал:
— В любом случае, пойдемте подавать заявку на копирование материалов дела.
— Да!
*
Я долго раздумывал, стоит ли исключать Ли Сечхана из группы адвокатов, учитывая его дружбу с прокурором по этому делу. Это могло вызвать ненужные подозрения. Но в делах, где нужно бороться за оправдание, важны любые рабочие руки. Поэтому я оставил его. К тому же, убери я его, он наверняка снова начал бы ворчать.
«Да почему же они не звонят и не говорят забирать материалы?»
Прошло уже более 48 часов с тех пор, как мы подали заявку в Прокуратуру Центрального района Сеула. Даже если они отказывают в копировании, они обязаны уведомить об этом в течение 48 часов.
[Уголовно-процессуальный кодекс, статья 266-3 (Ознакомление и копирование документов, хранящихся у прокурора после предъявления обвинения)
③ Если прокурор отказывает в ознакомлении, копировании или выдаче документов либо ограничивает их объем, он должен немедленно уведомить об этом в письменном виде с указанием причин.
④ Если прокурор не направит уведомление, предусмотренное частью 3, в течение 48 часов с момента получения заявления, указанного в части 1, подсудимый или защитник могут подать заявление в соответствии с частью 1 статьи 266-4.
⑤ Прокурор не может отказать в ознакомлении или копировании списка документов, независимо от положений части 2.]
Даже если они отказывают в доступе к самим материалам, список доказательств они обязаны предоставить в любом случае. Но сейчас у нас не было даже этого. Впервые за свою адвокатскую практику я столкнулся с подобным, и это сбивало с толку.
Кан Джиюн осторожно предложила:
— В таком случае нам нужно подавать ходатайство в суд?
— Да, придется... — ответил я.
Но на душе было неспокойно. Это ведь не дело о половом преступлении. Если прокуратура вот так скрывает все материалы, суд обязан вмешаться.
[Уголовно-процессуальный кодекс, статья 266-4 (Решение суда об ознакомлении и копировании)
① Подсудимый или защитник могут ходатайствовать перед судом о разрешении ознакомления, копирования или выдачи документов, если прокурор отказал в этом или ограничил их объем.]
Прокурор не может не знать об этой статье. Может, наше заявление в прокуратуре просто потеряли?
Я попросил Кан Джиюн позвонить и уточнить, не затерялись ли бумаги.
— Сказали, что ничего не теряли! Просто прокурор сейчас всё еще изучает материалы.
Наверняка Ким Вонхо. Значит, он намеренно тянет время, чтобы не давать нам документы. Я невольно выругался про себя.
— Придется подавать ходатайство в суд.
— Мне подготовить черновик?
— Да, пожалуйста.
На следующий день суд вынес решение разрешить копирование. Если прокурор не предоставит нам материалы даже после решения суда, он не сможет использовать эти доказательства в суде перед судьей.
[Уголовно-процессуальный кодекс, статья 266-4 (Решение суда об ознакомлении и копировании)
⑤ Если прокурор не исполняет решение суда об ознакомлении, копировании или выдаче документов без промедления, он не может ходатайствовать о приобщении данных свидетелей или документов в качестве доказательств.]
Первое судебное заседание назначено на завтра. Нам нужно получить материалы сегодня, чтобы успеть хоть как-то их изучить.
Кан Джиюн снова позвонила в прокуратуру с требованием немедленно выдать документы.
— Говорят, готовят.
— И когда же обещают отдать?
— Сказали, что выдадут до начала судебного заседания.
Неужели...
Неужели всё-таки так...
Настал день первого судебного заседания. До начала оставался ровно час. Из прокуратуры наконец позвонили.
— Сказали, что материалы готовы.
— Прокурор Ким Вонхо... Какие же у него грязные методы.
«Мы хотели отдать сразу, но материалов было так много, что подготовка затянулась. Но мы ведь всё-таки отдали их за час до суда? Значит, решение суда выполнено». Вот какая у него была логика.
Ли Сечхан, словно пытаясь оправдать своего друга, тихо произнес:
— Ну, это ведь тоже своего рода тактика.
— Это не тактика, а грязная уловка.
Даже если мы сейчас бросимся в прокуратуру, они наверняка продолжат затягивать процесс. Либо не до конца замажут личные данные, либо перемешают бумаги с документами по другим делам, чтобы мы потратили время на их разбор.
Тяжело вздохнув, я сказал:
— В любом случае, поехали.
Придется изучать всё на лету, как мы это делали в деле об убийстве в промышленной зоне. Это тяжело, но другого выхода нет.
Мы направились к Центральному районному суду Сеула.
*
— Начинаем судебное разбирательство по делу номер 628-гохап-6482.
http://tl.rulate.ru/book/169521/13737886
Готово:
