Секретарь судебного заседания взял протянутую мной флешку и вставил её в компьютер.
Прежде чем секретарь запустил видео, я повернулся к Чхве Ёнсоку и спросил:
— Свидетель, вы утверждали, что подсудимый перелез через забор дома потерпевшего. Можете уточнить, как именно он это сделал?
— Э-э... Вот, вот так?..
Почему он говорит вопросительным тоном, описывая то, что якобы видел своими глазами? Ну, ответ прост — это на сто процентов ложь.
Чхве Ёнсок вытянул руки вверх и подпрыгнул на месте. Похоже, он хотел сказать, что подсудимый ухватился руками за край забора и запрыгнул на него.
— Значит, свидетель, вы утверждаете, что подсудимый перелез через забор без каких-либо вспомогательных средств, используя только собственное тело?
— Да...
Я повернулся к председательствующему судье и произнес:
— У подсудимого диагностировано легкое нарушение функций нижних конечностей. Для подсудимого, которому даже ходить трудно, перелезть через забор без инструментов попросту невозможно.
— Это не так, — прокурор тут же включил микрофон, переходя к возражениям. — Нужно учитывать, что это легкое нарушение, а не тяжелое. Подсудимый постоянно занимался фермерскими работами. Следовательно, нельзя утверждать, что его физическое состояние не позволяет ему перелезть через забор.
Это было ожидаемое возражение. Разумеется, я проверил всё на практике: может ли Сон Джуниль перелезть через забор дома потерпевших или нет.
Я попросил секретаря судебного заседания запустить видео.
На экране появилась просторная пустая площадка, на которой стоял забор, возведенный точно по подобию того, что окружал дом потерпевших. На видео было запечатлено, как Сон Джуниль в течение тридцати минут безуспешно пытался в одиночку перелезть через этот забор.
— Как вы видите, подсудимый не может преодолеть забор дома потерпевших без посторонней помощи или специальных инструментов.
Я также представил документы, подтверждающие, что забор на видео был максимально идентичен забору у дома потерпевших, приложив фотографии, на которых я замерял высоту забора рулеткой.
«...На создание этого экспериментального видео ушло куда больше сил, чем я ожидал».
Начиная с поиска места для постройки забора и выяснения материалов, из которых был сделан оригинал, и заканчивая вызовом подрядчика, который смог бы быстро провести работы. Я даже потратил немало времени на покупку защитного снаряжения, чтобы Сон Джуниль не пострадал во время эксперимента.
Прокурор, глядя на председательствующего судью, заявил:
— Это видео не было снято организацией, способной гарантировать объективность. Нельзя исключать вероятность того, что подсудимый просто притворялся, будто не может перелезть.
И это возражение я предвидел. Именно поэтому было снято ещё одно видео.
Я попросил секретаря судебного заседания воспроизвести вторую запись с флешки.
— На этом видео запечатлен эксперимент с участием третьего лица, имеющего схожую степень нарушения функций нижних конечностей, чтобы проверить, сможет ли он перелезть через забор.
Я связался с ближайшим центром социального обеспечения для инвалидов, который иногда посещал Сон Джуниль, и мне порекомендовали человека с легким нарушением функций ног. Когда я объяснил ему ситуацию, он охотно согласился помочь.
Тот мужчина тоже не смог перелезть через забор. Суть была в том, что даже если обычный взрослый мужчина справится с таким препятствием, для человека с ногами как у Сон Джуниля это практически невыполнимая задача. Ведь работа в поле и прыжки в высоту — это совершенно разные виды физической нагрузки.
Однако прокурор возразил и против этого видео:
— Здесь также не гарантирована объективность. Нельзя исключать, что адвокат попросил этого инвалида притвориться беспомощным.
Он всеми силами старался подорвать доказательную ценность материалов.
Я повернулся к председательствующему судье и сказал:
— Человек, запечатленный на этом видео, был заявлен нами в качестве свидетеля. Предлагаю пригласить его в зал и допросить.
— Хорошо. Инспектор, приведите его.
Прокурор ничего не смог на это ответить и лишь плотно сжал челюсти. Видимо, его крайне раздражало, что дела идут не по плану. Возможно, он надеялся, что успешное завершение этого дела поможет ему получить назначение поближе к столице.
Что ж, я понимаю его чувства, но...
«Это не дает права подстрекать к лжесвидетельству».
В конце концов, это одна из форм фальсификации доказательств.
Инспектор ввел в зал мужчину, поддерживая его под руку. Это был тот самый человек с легким нарушением функций ног, которого мы пригласили для эксперимента.
Установив личность вошедшего, председательствующий судья велел ему принять присягу. Мужчина поднял правую ладонь и уверенно произнес:
— Клянусь говорить правду по совести, ничего не скрывая и не добавляя. В случае лжи обязуюсь понести наказание за лжесвидетельство.
Я сразу начал допрос. Впрочем, у меня был всего один вопрос.
— Свидетель, во время съемок экспериментального видео вы как-то подыгрывали нам или намеренно не прилагали усилий?
— Нет, я изо всех сил старался перелезть. Но у меня совершенно не получалось. Я обливался потом, и если это не «изо всех сил», то что тогда?
— У меня всё.
Показания свидетеля — это тоже полноценное доказательство. Я намеренно вызвал его в суд, чтобы подтвердить подлинность эксперимента.
Как только я закончил прямой допрос, прокурор немедленно перешел к перекрестному:
— Свидетель, не получали ли вы от подсудимого или его адвоката денежные средства или иные выгоды в обмен на участие в видео? Или, может, вам обещали их предоставить?
— Совсем нет.
Прокурор продолжал настаивать на том, что всё подстроено. Я слегка приподнял руку и обратился к председательствующему судье:
— Возражаю. Прокурор клевещет на свидетеля без каких-либо оснований.
Председательствующий судья кивнул и спросил прокурора:
— Прокурор, вы уже больше пяти раз задаете вопросы одного и того же содержания. У вас есть основания для таких подозрений или нет?
— ...Нет.
Похоже, председательствующий судья тоже начал раздражаться — в его голосе зазвучали колючие нотки. В конце концов, для судей количество закрытых дел является важным показателем эффективности, а прокурор впустую тратил время.
— Прокурор, у вас есть другие вопросы к свидетелю?
— Нет...
— В таком случае перекрестный допрос окончен.
Председательствующий судья распорядился проводить свидетеля обратно в комнату ожидания. Затем он велел мне продолжить допрос Чхве Ёнсока.
Следуя указанию, я повернулся к Чхве Ёнсоку и спросил:
— Свидетель, как я только что продемонстрировал, подсудимый физически не способен перелезть через забор. Однако ранее вы утверждали, что видели, как он это делает. При этом вы совершенно не запомнили его приметную внешность. Не желаете ли объясниться?
— А, нет, ну, это...
Чхве Ёнсок начал сильно заикаться, а всё его тело мелко задрожало.
Председательствующий судья решительно поторопил его:
— Отвечайте, свидетель.
Тогда Чхве Ёнсок, втянув плечи, выпалил:
— Н-не знаю! Ничего не знаю!! Да просто... если приду сегодня в суд и сделаю так, то мой сын... Ах!
Он внезапно оборвал фразу и зажал рот обеими руками. Похоже, пытаясь поспешно оправдаться, он допустил досадную оговорку.
Разумеется, я не собирался упускать этот момент.
— Свидетель, кто-то заставлял вас дать сегодня ложные показания в суде?
— Н-нет, совсем нет. П-просто я, кажется, о-ошибся.
— Может быть, прокурор обещал какую-то услугу вашему сыну в обмен на то, что вы сегодня дадите ложные показания?
— Н-нет, я же сказал, что нет!
— Протестую! — громко выкрикнул прокурор.
Председательствующий судья поочередно посмотрел на Чхве Ёнсока и на прокурора. Затем он тяжело вздохнул, подался вперед и обратился к сотрудникам суда:
— Тщательно занесите в протокол то, что сейчас ответил свидетель Чхве Ёнсок.
— Слушаемся.
Лицо прокурора окаменело. То, что судья сделал на этом акцент, означало, что он тоже всерьез подозревает прокурора в подстрекательстве к лжесвидетельству.
В будущем это можно было бы использовать как доказательство. Однако, скорее всего, даже если по факту подстрекательства начнется официальное расследование, до обвинения дело не дойдет.
«...Ведь прокуроры крайне редко выдвигают обвинения против своих же коллег».
Да и Национальное собрание вряд ли станет созывать Спецпрокурора по такому поводу. В любом случае сейчас приоритетом было не наказание этого прокурора, а оправдательный приговор для Сон Джуниля. Суд, вероятно, понимал, что привлечь прокурора к ответственности за подстрекательство будет сложно. Это было скорее предупреждение, чтобы он впредь не смел вытворять подобное.
Я повернулся к председательствующему судье и закончил допрос:
— У меня всё.
Кивнув, председательствующий судья велел Чхве Ёнсоку покинуть зал.
— Минутку подождите.
Судья выключил микрофон и начал совещаться с боковыми судьями. Поскольку в зале присутствовало немало журналюг, судьи обсуждали дело с особой тщательностью. Присутствие прессы, кажется, играло нам только на руку.
Вскоре председательствующий судья снова включил микрофон и произнес:
— Достоверность показаний свидетеля Чхве Ёнсока вызывает серьезные сомнения. Более того, возникает вопрос: если подсудимый даже не способен перелезть через забор, каким образом он проник на территорию дома и устроил пожар в складском помещении?
Отлично, чаша весов в сознании судей склонялась на нашу сторону. Не только судьи, но и журналисты на скамьях для публики начали перешептываться.
Лицо прокурора то багровело, то бледнело. Еще бы, он созвал всех судебных репортеров, чтобы прославиться, а теперь его главный козырь был разбит в пух и прах. Наверняка ему хотелось провалиться сквозь землю.
— П-прошу о продолжении судебного разбирательства.
— На каком основании?
— Э-э... Мне нужно время для проведения дополнительного расследования.
На его месте я бы уже сдался, но этот прокурор был на редкость упорным. Я заподозрил, что он либо снова попытается сфабриковать улики, либо вовсе захочет изменить обвинительное заключение. Раз Сон Джуниль не может перелезть через забор, он может заявить, что тот не лез через него, а вскрыл ворота. Или уговорить потерпевших изменить показания, мол, они случайно забыли запереть калитку.
Тук-тук. Сон Джуниль внезапно легко коснулся моего плеча. Я обернулся, и он указал пальцем на экран своего ноутбука.
[«Ты не умеешь нормально расследовать» — прокурор, избивший полицейского, который годился ему в отцы]
...Это была статья о прошлом прокурора, сидящего напротив нас. Хотя он в итоге избежал обвинения, договорившись с пострадавшим полицейским, его все же понизили в должности и сослали сюда. Удивительно, что после такого он вообще не лишился мантии.
Председательствующий судья повернулся к нам и спросил:
— Каково мнение адвоката?
— Полагаю, решение можно принять и после того, как будут допрошены все свидетели, явившиеся сегодня.
— Справедливо. Так и поступим.
Для свидетелей получение повестки и явка в суд — дело довольно хлопотное. Им приходится ждать на протяжении всего процесса и оставаться в комнате ожидания до самого конца судебного заседания. Если дело их не касается напрямую, это время кажется бесконечно скучным. Для офисных работников это еще полбеды, но для самозанятых, которым приходится на день закрывать свою лавочку, это оборачивается финансовыми потерями.
«К тому же, нельзя давать прокурору шанса на новые уловки».
Мы наконец перехватили инициативу. Нужно дожать ситуацию и сделать так, чтобы сегодня Сон Джуниль был признан невиновен.
Прокурор выкрикнул, даже вскочив со своего места:
— Ваша честь, я настаиваю на продолжении судебного разбирательства! Дополнительное расследование жизненно необходимо для доказательства вины!
— Я же только что сказал, что решу это после допроса всех явившихся свидетелей. Вы меня не слышали, прокурор?
Председательствующий судья открыто выказал свое раздражение. Похоже, прокурор его окончательно допек. Тот лишь беззвучно затрепетал губами, не в силах возразить. Судья же только сокрушенно покачал головой.
«...Да уж, он впал в немилость».
Похоже, теперь прокурору придется несладко, пока один из них не получит назначение в другое место.
Спустя мгновение председательствующий судья заглянул в документы и объявил:
— Сторона защиты заранее заявила в качестве свидетеля потерпевшего, господина Им Сынчхоля. Инспектор, приведите его.
Хотя окончательное решение о вызове свидетеля принимает судья, он даже не стал спрашивать мнения прокурора. Впрочем, прокуроры обычно и не возражают против допроса потерпевших.
Вскоре инспектор быстро ввел в зал пожилого мужчину из числа присутствующих. Это был бодрый старик с густой шевелюрой, почти без седины, который шагал даже увереннее, чем Сон Джуниль.
«Теперь пришла пора раскрыть прошлое этого старика. То самое, что тесно переплетено с мотивами настоящего преступника».
http://tl.rulate.ru/book/169521/13737881
Готово:
