Мы подошли к дому пострадавших супругов.
Хотя дом был окружён забором, он не казался настолько высоким, чтобы через него было невозможно перелезть. При желании на него можно было взобраться даже без лестницы.
«Но это если мерить по обычному взрослому».
Будет ли это так же просто для Сон Джуниля, который прихрамывает и испытывает трудности при ходьбе? Эту деталь тоже стоило проверить, но я сомневался, что пострадавшие дадут на это разрешение.
Я поочерёдно посмотрел на Кон Муджина, Кан Джиюн и Ли Сечхана и спросил:
— У кого-нибудь есть с собой рулетка?
— А рулетка зачем? — переспросила Кан Джиюн.
— Хочу измерить высоту забора.
Лучше всего было бы провести эксперимент прямо здесь, если бы хозяева позволили, но раз это маловероятно, придётся воссоздать похожие условия. Для этого нужно знать точную высоту.
— У меня есть, — Кон Муджин вытащил рулетку из сумки.
Просто из любопытства я поинтересовался, зачем он носит её с собой. Он с улыбкой ответил:
— Чтобы измерять размер динамиков.
— Динамиков?
— Надо же понимать, поместятся они в моей комнате или нет.
Вспомнил, он же увлекается аудиосистемами. Интересно, насколько же огромными должны быть колонки, чтобы ради них постоянно таскать с собой рулетку? Мне, человеку, которому «медведь на ухо наступил», траты в десятки миллионов вон на акустику казались чем-то из области фантастики.
Взяв у него рулетку, я растянул её до земли и попросил Кан Джиюн:
— Сфотографируйте, пожалуйста, как я замеряю высоту.
— Хорошо!
Материал забора тоже важен, но прежде всего мне нужно было доказательство того, что измеренная мною длина соответствует реальной высоте.
Вернув рулетку Кон Муджину, я нажал на кнопку звонка. Вскоре из интеркома послышался голос пожилой женщины.
— Да, кто это?
— Здравствуйте. Я адвокат, представляющий интересы Сон Джуниля...
— Какого черта сюда припёрся адвокат этого немого ублюдка?!
Не успел я представиться, как на меня посыпались ругательства. Тем не менее, я постарался ответить максимально спокойно, не вкладывая лишних эмоций в голос:
— Уважаемая, не могли бы вы уделить нам немного времени для разговора?
— Разговора?! Какого ещё к черту разговора?! Пока не вернёте наши 260 миллионов вон, я и дверь не открою, так и знайте!
Раздался резкий звук брошенной трубки, и интерком замолк.
Вот это называется «от ворот поворот». Мы не следственные органы и не можем прийти с ордером, так что получить содействие от пострадавших супругов казалось невозможным.
«У этой парочки точно что-то припрятано...»
Я лихорадочно соображал, как провести расследование. Если бы я увидел их лица, я бы многое узнал через окно статуса.
«Надо было внимательнее изучить их окно статуса перед началом судебного заседания».
Я немного сожалел об этом. Тогда мне пришлось поспешно разнимать бабушку Сон Джуниля и этих супругов, так что было не до осмотра.
Я вспомнил слова жителей, которые слышал в деревенском клубе: «Они почти не занимаются фермерством, но живут в деревне лучше всех».
И в самом деле, они хранили 260 миллионов наличными в сарае даже без сейфа. Значит, их богатство вряд ли нажито фермерским трудом. Скорее всего, они заработали эти деньги ещё до того, как переехали сюда 11 лет назад.
«Причина, по которой они врут об источнике денег, может быть только одна».
Деньги «грязные». Мне нужно было выяснить, где жили эти супруги до переезда. Наверняка они загребли там кучу денег, а потом сбежали в глушь. Хотя уверенности не было, вполне возможно, что в процессе они нажили себе врагов.
«Проблема в том, что у нас нет законных оснований проверять историю их адресов...»
Мы ведь не полиция. И пользоваться услугами частных детективов нельзя. Одно дело — действовать на грани закона, и совсем другое — идти на откровенное преступление.
А, стоп.
— Пойдёмте в агентство недвижимости.
Кан Джиюн удивлённо наклонила голову:
— В агентство?
— Да. Возможно, у них остались данные о сделке 11-летней давности.
— А! Вы про договор купли-продажи?
— Именно. Обычно и покупатель, и продавец указывают там свои адреса.
Конечно, сделка была давно, и был велик риск, что документы уже уничтожены или само агентство закрылось. Но попробовать стоило. Движение лучше бесконечных раздумий.
Мы направились к ближайшему офису риелтора.
— Данные-то остались, но...
Представившись, я назвал риелтору имена супругов и адрес их дома, спросив про документы. Но тот лишь почесал затылок с озадаченным видом.
— Понимаете, это всё-таки личная информация. Если я её просто так раздам, у меня потом могут быть неприятности...
Я надеялся, что он просто даст мельком взглянуть, но всё оказалось не так просто. На мои просьбы назвать хотя бы регион проживания, а не точный адрес, он лишь добродушно посмеивался.
«Ну да, наше требование и впрямь немного чересчур».
Риелтор поступал правильно. Разглашение персональных данных без разрешения — это нарушение закона.
— Господин директор, а не могли бы вы позвонить продавцу того дома?
— А? По какому поводу?
— Попросите его, не согласится ли он дать разрешение взглянуть на договор купли-продажи.
Если субъект информации — одна из сторон договора — даст согласие, у риелтора не будет проблем. Формально, если согласится только продавец, мы сможем увидеть только его данные.
«Но всегда можно сделать вид, что рука соскользнула и случайно открылись данные покупателя...»
Не совсем законно, но это был лучший способ минимизировать риски. Риелтор нехотя кивнул:
— Ну, хорошо, попробую связаться с продавцом.
Он долго копался в бумагах и наконец вытащил папку. Кажется, это были документы по сделкам за тот самый год. Риелтор посмотрел в бумаги и набрал номер. К счастью, трубку взяли, и номер не сменился.
— Да-да... Тут приехали адвокаты из Сеула, просят взглянуть на тот договор купли-продажи.
Разговор затянулся. Видимо, продавца озадачила такая внезапная просьба, и он засомневался.
«Если продавец откажет, других вариантов у нас не останется...»
Неужели всё-таки придётся обращаться к детективам? Пока я размышлял, Кон Муджин внезапно вмешался:
— Директор, скажите ему, что если он разрешит взглянуть на договор, мы тут же переведём ему один миллион вон в качестве благодарности.
— Что? А, хорошо.
Неужели он собирается платить из своего кармана? Честно говоря, как и говорил Ли Сечхан, Pro bono не приносит денег. Поэтому многие адвокаты относятся к общественно полезной деятельности формально. Словно прочитав мои мысли, Кон Муджин ухмыльнулся и прошептал:
— Конечно, мы проведём это как расходы фирмы.
Он объяснил, что фирма заботится о своём имидже, и общественно полезная деятельность — часть этой стратегии. Крупные фирмы из топ-10 даже создают отдельные фонды для таких целей, а в юридической фирме «Бивер» есть специальный комитет. То есть фирма выделяет средства на такие дела.
— Всё равно эти деньги нужно осваивать, а так мы и перед законом чисты, и налоговые льготы получим, а если выиграем дело — это станет отличным кейсом для нашего портфолио.
Кон Муджин добавил, что фирма поддерживает такие инициативы, так что не стоит чувствовать себя виноватым.
«...Хотя, если бы он заплатил сам, это выглядело бы благороднее», — подумал я. С другой стороны, требовать от сотрудника тратить личные деньги на дела фирмы — это тоже неправильно.
Риелтор ещё немного поговорил с продавцом и, повесив трубку, сказал нам:
— Он согласен. Но просит обязательно перевести миллион.
— Разумеется, сейчас же отправим.
Получить миллион вон просто за то, что кто-то посмотрит на старый договор. На его месте я бы тоже согласился. Любое смутное чувство дискомфорта легко развеять хорошим ужином на эти деньги.
Риелтор развернул договор к нам. Мы тут же впились глазами в раздел [Покупатель].
— Джиюн, выпишите данные покупателя.
— Есть!
Я поручил это ей, так как у неё был самый разборчивый почерк. Поблагодарив риелтора, мы вышли из офиса. Теперь пришло время отправиться туда, где раньше жили пострадавшие, и поспрашивать о них.
«Это тоже будет непросто».
Прошло как-никак 11 лет. Но на данный момент это была единственная зацепка, ведущая к настоящему преступнику.
— Едем в Ансан.
До переезда супруги жили именно там. Конечно, адрес мог быть лишь формальностью, или они могли работать в другом месте. Но чтобы это выяснить, нужно было попасть в Ансан.
Однако Кон Муджин на моё предложение лишь покачал головой:
— Зачем нам самим туда тащиться?
— А?
— Можно попросить того, кто и так в Сеуле.
Кон Муджин с улыбкой поднёс смартфон к уху.
— Да, адвокат Кон.
Я гадал, кому он звонит, и это оказалась адвокат Хан Дахи.
«О, нет, неужели...»
— Послушай, Хан, тебе же скучно там?
— Вообще-то я занята.
— Да ладно тебе, скучно же.
— Что вам нужно?..
Кон Муджин поручил ей съездить в Ансан и разузнать о прошлом супругов.
— Выручи нас!
— Да я правда занята... Эх... — я отчётливо услышал её тяжёлый вздох.
Из Сеула до Ансана добираться ближе, чем из Буё, но всё же путь не ближний — около часа на машине. Я в очередной раз убедился, что Кон Муджин умеет мастерски эксплуатировать людей.
— Тогда с вас ужин после завершения этого дела.
— О, заметано. Что хочешь?
— Сашими из полосатого клюворыла.
От такого предложения и у меня слюнки потекли. Под хорошую порцию рисового вина это было бы просто божественно.
— Договорились, после дела идём на сашими.
Поскольку ужин всё равно оплатит фирма, он согласился без колебаний. Хан Дахи, скорее всего, это понимала. При всей своей ворчливости, она была из тех, кто всегда поможет.
Завершив звонок, Кон Муджин убрал телефон. Кан Джиюн робко спросила:
— А какой у нас лимит на человека на корпоратив?
— А? Кажется, по 30 тысяч вон.
— И за 30 тысяч на человека можно заказать сашими из клюворыла?..
— ...А ведь точно?
Лицо Кон Муджина мгновенно окаменело.
В течение следующих нескольких дней мы собирали информацию о пострадавших. В основном этим занималась Хан Дахи в Ансане. Но и мы не сидели сложа руки. Благодаря фактам из прошлого супругов, которые она нашла, нам удалось вычислить настоящего преступника.
Поэтому целью завтрашнего второго судебного заседания было признание подзащитного невиновным. Мы все собрались в номере Кон Муджина, подготавливая документы.
— Угощайтесь кофе.
— Спасибо.
Кон Муджин раздал нам по чашке. Он приехал сюда закрыть часы своей общественно полезной деятельности, но по факту почти ничего не делал. Кофе мог бы сделать и кто-нибудь другой, лучше бы он помог с документами.
Сделав глоток, Кон Муджин с гордостью спросил:
— Ну как? Вкусно? Это тот самый кофе «два-два-три».
Это же вроде растворимый из старых кофеен... Я не из того поколения, так что точно не знал, но, кажется, обычно пропорция была «два-два-два».
«Действительно, очень сладко».
Но на вкус он был явно насыщеннее обычного пакетика «три в одном». Ли Сечхан, возможно, из вежливости перед старшим, пил его с удовольствием. Кан Джиюн с улыбкой похвалила:
— У вас талант!
— А то! Это же основа основ корейского кофе.
Надо же, до основ дошли. Ухмыляясь про себя, я смотрел в экран ноутбука, как вдруг Кан Джиюн взволнованно воскликнула:
— Э-это!..
— Что случилось? — я обернулся к ней.
— Тут вышла статья...
Статья? Я заглянул в браузер на её экране.
[30-летний поджигатель соседского дома обожал японскую извращённую мангу]
— ...
Что это за нелепый заголовок? В статье муссировались детали, не имеющие отношения к делу, явно пытаясь очернить образ Сон Джуниля. Я начал искать другие публикации. Пока мы были заняты расследованием, в сети появилось множество подобных материалов.
[Инвалидам-поджигателям всё сходит с рук? Споры о мягкости правосудия]
[Бедный инвалид нанял адвокатов из элитной фирмы... Подозрительный глухонемой]
[Петиция: «Преступники-инвалиды должны нести равную ответственность»]
До первого судебного заседания новостей об этом деле почти не было.
— Выясните, когда посыпались эти статьи.
— Сейчас!
Мы прошерстили сайты крупных СМИ и новостные порталы. Результат был предсказуем: шквал публикаций начался сразу после первого судебного заседания. И во всех Сон Джуниль выставлялся виновным без тени сомнения.
— Это прокурор играет с прессой.
— И... и что нам делать?
Когда прокурор начинает манипулировать общественным мнением через СМИ, у него обычно две цели. Первая — оказать давление на судью или суд. Судьи тоже люди и не хотят становиться объектами общественной травли.
«А вторая — подготовить почву, чтобы избежать критики в свой адрес».
Даже если вынесут оправдательный приговор, он сможет заявить, что это не он плохо сработал, а судья принял странное решение. Играя на недоверии граждан к судебной системе.
— Всё в порядке.
— П-правда?
Я уверенно улыбнулся Кан Джиюн:
— Это лишь доказывает, что наши шансы на победу очень высоки.
http://tl.rulate.ru/book/169521/13737879
Готово:
