Случай с удалением файлов с сетевого хранилища (NAS) в Комплексном центре социального обеспечения Дасан не вызвал особого ажиотажа в прессе из-за незначительного масштаба происшествия.
Тем не менее, люди, искавшие адвоката по уголовным делам, часто приходили ко мне на консультацию, узнав, что я снова нашел настоящего преступника и добился оправдательного приговора, подтвердив, что мой клиент невиновен.
— В этом деле об оставлении тела Джиюн-сси возьмет на себя ведущую роль в защитительной речи. От начала и до конца.
— Я... я сама?
— Конечно, я буду присматривать за вами.
— А, да! Хорошо, я поняла!
Хотя Кан Джиюн старалась казаться спокойной, я чувствовал, что ей не хватает уверенности из-за того, что она все еще остается стажером. Поэтому я решил дать ей возможность пережить вкус успеха.
Завершив вторую консультацию с клиентом, она сказала мне:
— Он выпивал со своей девушкой в съемной комнате, и они вместе заснули. Проснувшись, он обнаружил, что дыхательные пути девушки забиты рвотой, и она мертва.
— ...И поэтому этот клиент просто выбросил тело своей подруги?
— Не совсем просто выбросил, он оттащил его в ближайшее укромное место и оставил там.
Обычно обвинение в оставлении тела идет рука об руку с убийством. По своей природе это неизбежно. Однако это дело было особенным: вменялось только оставление тела.
— Почему он так поступил?
— Сказал, что испугался, будто люди ошибочно примут его за убийцу.
Довольно нелепая ситуация.
Через несколько дней в суде. Поскольку это была защитительная речь и обсуждение в рамках задачи «Определение меры наказания», приговор был вынесен уже на первом судебном заседании.
— Резолютивная часть: приговорить подсудимого к одному году лишения свободы. Однако исполнение указанного наказания считать условным с испытательным сроком в два года со дня вступления приговора в законную силу.
Кан Джиюн сделала всё: от второй консультации и написания заключений до устной защитительной речи в зале суда. В результате ей удалось добиться снисхождения в виде условного срока. Я лишь наблюдал со стороны, время от времени подсказывая, как лучше поступить.
«Как и ожидалось, она молодец».
Обладая глубокими юридическими знаниями, она практически не допускала ошибок, если не считать некоторых нюансов практики. А мелкие огрехи — дело наживное, придут с опытом.
Судья огласил конкретные причины определения меры наказания:
— Тот факт, что подсудимый бросил тело погибшей, с которой состоял в романтических отношениях, на улице, отягчает обстоятельства. Однако, учитывая раскаяние подсудимого, немедленное признание вины, отсутствие причинно-следственной связи между действиями подсудимого и смертью потерпевшей, достижение соглашения с семьей погибшей и тот факт, что подсудимый совершил преступление впервые, судья определяет наказание согласно резолютивной части.
Клиент без конца благодарил Кан Джиюн. На обратном пути к станции Сонлын она воскликнула, расслабившись:
— Уф, я так нервничала!
— Но ведь вы чувствуете удовлетворение, когда слышите благодарность от клиента?
— Очень! Но как бы это сказать... чувствовать удовлетворение от благодарности преступника... Это кажется мне немного неправильным, что ли?
— Ну, такова доля адвоката по уголовным делам.
Даже если адвокат в обычной жизни придерживается доктрины суровых наказаний, в тот момент, когда он становится защитником на уголовном процессе, он обязан просить о смягчении приговора для подсудимого. Каким бы жестоким ни был преступник.
...Конечно, из-за того, что это сильно расходится с чувствами простых людей, на адвокатов выливается немало грязи.
— Видимо, то, о чем адвокат Хан Дахи говорила в первый день насчет призвания, и есть это. Чтобы быть адвокатом, специализирующимся на уголовных делах, нужно чувствовать удовлетворение от смягчения наказания преступнику.
— А, точно! Если я буду чувствовать вину за то, что помогла преступнику остаться в обществе, я не смогу долго заниматься этой работой!
Пока мы обсуждали, что если она продолжит в том же духе, то проблем с переходом в штат не будет, мы доехали до станции Сонлын. Оставив машину на парковке, мы сразу поднялись на 19-й этаж, где располагалась команда по уголовным делам. Я думал немного отдохнуть перед консультацией, но...
— О, как раз вовремя.
Кон Муджин был на 19-м этаже. Хан Дахи тоже вышла из своего кабинета. Когда мы подошли к ним, Кон Муджин спросил меня:
— Адвокат ведь знает, что обязан отрабатывать часы общественно полезной деятельности?
— Да, знаю.
[Закон об адвокатуре, статья 27 (Обязанность по выполнению назначенных задач, таких как общественно полезная деятельность) ① Адвокат обязан заниматься общественно полезной деятельностью в течение определенного количества часов в год или более.]
Общественно полезная деятельность, которую также называют Pro bono (бесплатная юридическая помощь), в нашей стране является обязательной по закону. Некоторые сомневаются в необходимости принуждать даже тех адвокатов, у которых нет желания работать на благо общества, но, так или иначе, при нынешней системе это необходимо. В каком-то смысле это похоже на баллы за волонтерство в школе. Сеульская палата адвокатов, к которой мы принадлежим, устанавливает норму в 20 часов в год.
[Положение Сеульской палаты адвокатов об общественно полезной деятельности, статья 5 (Часы общественно полезной деятельности) Время, затрачиваемое на общественно полезную деятельность, должно составлять не менее 20 часов в год в совокупности для каждого частного члена.]
Ли Сечхан, наклонив голову, спросил Кон Муджина:
— Обязанность по общественно полезной деятельности налагается на адвокатов со стажем работы более двух лет, так что нам ведь не нужно этого делать?
[Положение Сеульской палаты адвокатов об общественно полезной деятельности, статья 4 (Члены, занимающиеся общественно полезной деятельностью) ② Следующие частные члены освобождаются от обязанности заниматься общественно полезной деятельностью: 1. Частные члены с совокупным стажем юридической работы менее 2 лет.]
И он был прав. Это правило было введено для того, чтобы люди не получали неквалифицированную помощь от неопытных «желторотиков». Но Кон Муджин, усмехнувшись, ответил:
— Это мне не хватает.
— ...Что?
— Я прошу вас помочь мне набрать мои часы. В этом году я еще ни одного часа не отработал.
— ...
Хан Дахи демонстративно покачала головой.
— Вы могли бы набрать их, просто отвечая на вопросы в юридическом разделе портала.
— Я все-таки партнер, если я буду так их набирать, а? Солидности же никакой! Нужно делать что-то соответствующее уровню партнера. Например, бесплатная защита!
Неужели Кон Муджин втайне заботится о своем имидже? Для меня тоже нет ничего плохого в том, чтобы добиться результатов через общественно полезную деятельность. Конечно, это не приносит денег, так что на бонусы в случае победы рассчитывать не приходится, но меня вполне устраивает мой оклад.
— Мне ведь не нужно ехать? Я свои часы уже закрыла.
— Когда успела? Как и ожидалось от адвоката Хан, какая исполнительность. Только не умри от переутомления.
— Если вы беспокоитесь о моем переутомлении, лучше быстрее наберите персонал, чтобы я могла спать хотя бы по 7 часов.
На этот выпад Кон Муджин лишь неловко кашлянул. Видимо, планов по расширению штата в ближайшее время действительно не было.
«Ну, раз людей и так не хватает, Кан Джиюн в следующем месяце наверняка переведут в штат».
Она не попадала в неприятности, и ее способностей вполне хватало. Хан Дахи занималась другими делами и, судя по всему, не собиралась участвовать в этом процессе, так что просто ушла в свой кабинет. Кон Муджин с улыбкой поочередно посмотрел на меня, Кан Джиюн и Ли Сечхана.
— В общем, раз так, завтра мы отправляемся в Буё.
Буё? В провинции Южный Чхунчхон? Я, конечно, думал, что раз фирма сеульская, то и деятельность будет где-то в столичном регионе, но чтобы ехать в провинцию... О таком я и не помышлял. Ли Сечхан, судя по всему, тоже растерялся и, запинаясь, спросил:
— А, э-э... Как бы это сказать. Разве клиент не может сам приехать сюда для начала?
— Суд все равно будет проходить там. К тому же, клиенту физически трудно приехать в Сеул.
Кон Муджин кратко рассказал о клиенте:
— В детстве он попал в аварию. Операция по установке кохлеарного имплантата затруднительна, и даже со слуховым аппаратом он ничего не слышит. И почти не говорит.
Тяжелая форма нарушения слуха. Видимо, поэтому комитет по общественным делам юридической фирмы «Бивер» принял это дело и передал его нашей команде.
— Кроме того, из-за той аварии он прихрамывает, так что пользоваться общественным транспортом ему тоже тяжело. Из родных только старенькая бабушка, которой не под силу водить машину. — Кон Муджин продолжил с серьезным лицом: — И вы хотите сказать такому человеку, чтобы он сам приехал сюда? Мы должны поехать сами! А если останется время, погуляем по Буё!
— ...
Надеюсь, он не собирается использовать общественно полезную деятельность как предлог для отдыха. Вряд ли. Хотелось в это верить.
На этот раз я спросил Кон Муджина:
— Он отрицает вину?
— Да, полностью отрицает. Собственно, поэтому мне и нужна помощь адвоката Хёна.
— Понятно.
Если этот человек с нарушением слуха действительно невиновен и мы пойдем по пути оправдания, нам придется постоянно мотаться в Буё и окрестности. В таком случае...
— Вы можете забронировать отель?
Дорога из Сеула в Буё занимает не меньше двух часов, в зависимости от того, куда именно нужно. Если считать и обратный путь, то впустую тратится целых четыре часа. Жаль терять это время. Однако Ли Сечхан посмотрел на меня с недоумением.
— Зачем ночевать в Буё? Это же не тот заказ, который приносит деньги.
Похоже, он просто хотел поскорее отбыть положенные часы, а не решить проблему. Я мельком взглянул на него и сказал Кон Муджину:
— Тогда я хотел бы, чтобы вы хотя бы для меня забронировали отель.
Услышав мои слова, Кан Джиюн тоже подняла руку:
— Я тоже хочу остаться в отеле! Считаю, что это полезный опыт!
Кон Муджин кивнул:
— Я и сам планировал снять отель, если дело окажется сложным. Честно говоря, мотаться туда-сюда между Сеулом и Буё утомительно. Но адвокат Ли не горит желанием?
— А, нет, не то чтобы... Просто время в пути тоже можно включить в часы общественной деятельности...
— Все в порядке, в порядке. Если мы возьмемся за оправдание и дойдем до зала суда, 20 часов наберутся сами собой. Не нужно использовать такие уловки.
— Да...
Что еще важнее, если мы забронируем отель, то после работы сможем хотя бы денек насладиться «хокансом» и расслабиться, добавил Кон Муджин. Как ни посмотри, кажется, у него было больше желания развлечься, чем заниматься делами. Сказав, что он не силен в уголовном праве, он перепоручил всё мне.
— Может, кто-то хочет сходить куда-нибудь в Буё?
Кан Джиюн ответила мгновенно:
— Я хочу в тот знаменитый ресторан с самбабом!
— О, я слышал, современная молодежь не особо любит самбаб.
— Вовсе нет! Те, кто любит, очень даже любят!
В этом вопросе она и Кон Муджин нашли общий язык.
*
На следующий день. Мы отправились в Буё на машине. Поскольку Кон Муджин поехал с нами, мы с комфортом разместились в автомобиле с водителем. Нас было пятеро, включая водителя, плюс багаж, поэтому вместо обычного седана был минивэн. На втором ряду сидели Кон Муджин и Ли Сечхан, на третьем — я и Кан Джиюн.
Ли Сечхан всё еще выглядел немного надутым, видимо, перспектива ночевки в командировке его не радовала. Хотя отель обещали приличный, а не какой-нибудь старый постоялый двор.
«Если вспомнить, во времена работы прокурором я действительно часто переезжал».
Прокуроры работают по системе ротации. Цикл составляет примерно два года для рядовых прокуроров и один год для старших прокуроров. Приходится постоянно перемещаться между провинцией и столицей. Бывали случаи, когда переводили из одной провинции в другую.
«В скольких же местах я побывал».
Адвокаты могут ездить в командировки, как сейчас, но место работы у них меняется редко. Это можно считать еще одним преимуществом работы адвоката по сравнению с прокурором.
Пока я предавался воспоминаниям о прошлом, Кан Джиюн спросила Кон Муджина:
— Кстати, если у клиента тяжелая форма нарушения слуха, разве нам не нужен сурдопереводчик?
...А. Я был так занят подготовкой к поездке, что упустил этот момент. Если форма тяжелая, общение должно происходить на языке жестов.
Кон Муджин ответил, успокаивающе махнув рукой:
— Все в порядке. Я говорил с бабушкой клиента, он предпочитает письменное общение. Точнее, переписку? В мессенджерах? В общем, чатиться по смартфону или компьютеру.
— А! Тогда можно через КакаоТок!
Я слышал перед отъездом, что ему около тридцати, так что это вполне логично. В общем, Кон Муджин всё предусмотрел. Значит, он всё-таки намерен работать серьезно. Что ж, нет ничего плохого в том, чтобы немного развлечься после работы, я и сам не против.
«Действительно, глушь».
Я думал, мы поедем в центр города Буё, но нет. Это была тихая деревушка с рисовыми полями и огородами. Мы припарковались у дома клиента и вышли из машины. Пока я искал дверной звонок, заметил, что ворота не заперты. Неужели в деревнях не боятся воров?
Мы вошли внутрь. Первой крикнула Кан Джиюн:
— Есть кто-нибудь?
Вскоре из дома вышла сгорбленная старушка.
— А? Кто это?
Она явно растерялась, увидев четырех человек в строгих костюмах, внезапно вошедших во двор. Кон Муджин от имени всех протянул ей визитку и представился. Старушка широко раскрыла глаза.
— Неужели и правда адвокаты из самого Сеула приехали!
— Да, мы приехали помочь вашему внуку.
— Ой, раз из Сеула приехали, надо бы вас чем-то угостить.
Бабушка ушла на кухню и вернулась с четырьмя стаканами, наполненными какой-то желтой жидкостью.
— Пейте, холодненькое!
Какой-то экстракт? Пока я гадал, Кон Муджин, рассмеявшись, воскликнул:
— Вот он, вкус деревни!
Я с предвкушением сделал глоток. Как только желтая жидкость оказалась во рту, я сразу понял, что это.
«А... Вита-5000...»
Пока мы пили Вита-5000 из стаканов, к нам, прихрамывая, подошел мужчина. Видимо, это и был клиент.
Пол: Мужской
Возраст: 32 года
Профессия: Фермер
Текущий уровень правдивости: 100%
Примечание 1: Тяжелое нарушение слуха
Примечание 2: Легкое нарушение функций нижних конечностей
В руках у него был альбом для рисования. Он перевернул обложку и показал нам:
[Добро пожаловать в захолустье!]
«Стоит ли так уничижительно называть место, где живешь?» — подумал я.
http://tl.rulate.ru/book/169521/13737874
Готово:
