Чхэ Ёнджон, ведя машину, с трудом справлялась с усталостью.
Как только она подъехала к воротам дома, камера распознавания номеров просканировала её автомобиль. Вскоре ворота плавно разъехались в стороны, открываясь автоматически.
Припарковавшись в гараже, она вошла внутрь. Помощница по хозяйству, как нечто само собой разумеющееся, приняла у неё верхнюю одежду.
— Слышала, ты снова облажалась?
Когда Чхэ Ёнджон направлялась к своей комнате, к ней обратилась женщина. Тон её был вызывающим.
— …О чём ты?
— Как можно дважды за год пытаться засадить за решётку невиновного человека? Ты что, работаешь спустя рукава?
Чхэ Ёнджон не нашла что ответить на обвинение сестры. Никто не давал ей указаний. Она просто изучила материалы, переданные полицией, решила, что подозреваемый и есть преступник, и выдвинула обвинение. Это было целиком и полностью её собственное решение.
— Не лезь не в своё дело.
Благодаря связям семьи её не понизят в должности, но и на стремительный карьерный рост рассчитывать не придётся. Чхэ Ёнджон подумала, что до кресла главного прокурора округа ей теперь вряд ли добраться. Даже если в будущем она не совершит ни одной ошибки, её пределом останется должность заместителя прокурора округа.
Тяжело вздохнув, она спросила сестру:
— Как у тебя дела в больнице?
В ответ та лишь фыркнула:
— Уж получше, чем у тебя. Я, в отличие от некоторых, не пытаюсь ломать людям жизни.
— ……
Сестра Чхэ Ёнджон после получения лицензии врача сейчас проходила ординатуру, чтобы стать специалистом. Она с отличием поступила на медицинский факультет Сеульского национального университета, окончила его лучшей на курсе и так же блестяще сдала государственный экзамен. В отличие от Чхэ Ёнджон, которой отец нанимал профессоров права для репетиторства, она добилась всего практически сама.
— Я устала.
— Ну да, ты всегда «устала».
Чхэ Ёнджон пропустила язвительное замечание мимо ушей и уже хотела уйти, как вдруг раздался густой, низкий голос:
— Чхэ Ёнджон!
Она вздрогнула и тут же повернулась на голос.
— Да, отец.
— Зайди ко мне.
— …Хорошо.
Отец привёл её в кабинет. Книжные полки ломились от юридической литературы: здесь были труды не только по корейскому праву, но и по японскому, немецкому, англо-американскому и многим другим. Отец и дочь сели друг напротив друга на стулья без спинок, держа спины идеально прямо.
— Что с тобой происходит в последнее время?
— …Прошу прощения, это целиком моя оплошность.
Чхэ Ёнджон низко склонила голову. Отец молча смотрел на младшую дочь. Несколько минут в кабинете царила тишина. Девушка мечтала лишь о том, чтобы поскорее покинуть это «игольное ложе».
— Цц, — отец цокнул языком. — То, что уже сделано, не вернуть. Я постараюсь уладить вопрос, но впредь работай осторожнее. Ладно, два раза ещё можно списать на случайность.
Отец добавил, что ей стоит съездить в небольшое путешествие, чтобы сменить обстановку. Обычно Чхэ Ёнджон просто отвечала «да», но вдруг ей вспомнились слова Со Тэхёна: «Быть прокурором — не единственный путь для юриста».
— Отец. Прошу прощения за такие слова, но, кажется, работа прокурором мне не подходит.
— …Что?
— Вместо прокуратуры я бы хотела заняться чем-то другим…
Хлёсткий удар.
Отец, даже не дослушав, отвесил ей пощёчину. Чхэ Ёнджон хотела прижать дрожащую ладонь к мгновенно вспыхнувшей щеке, но сдержалась и положила руки на колени, крепко сжав кулаки. Отец закричал:
— И ты туда же! Что за чушь ты несёшь?! Ты просто хочешь сбежать от реальности! Вместо того чтобы болтать такие глупости, лучше прочти лишнюю страницу в учебнике и учись усерднее!!
— ……Прости.
Ей ничего не оставалось, кроме как молча стоять, склонив голову.
Июньское солнце нещадно палило сквозь пиджак. Пока одежда прохожих становилась всё легче, я по-прежнему был в строгом костюме.
«Хотелось бы носить хотя бы полуформальный стиль, но в реальности это вряд ли возможно…»
С этим тихим недовольством я и пришёл сегодня на работу. Выйдя на 19-м этаже, где располагался отдел по уголовным делам, я увидел Хан Дахи у кулера. Я пришёл на двадцать минут раньше, но она неизменно оказывалась в офисе раньше меня.
— Здравствуйте.
Я вежливо поклонился, и Хан Дахи ответила тем же. Закрутив крышку термоса, она сказала:
— Кстати, с сегодняшнего дня господин Ли переведён в штат.
— А, вот как?
Не знаю подробностей, но, похоже, Ли Сечхан успешно справился с тем делом, которое подкинул Кон Муджин. Даже если Кон Муджин не специализируется на уголовке, он всё же партнёр. Что же это было за дело, которое за него решил стажер?
Вряд ли он поймал настоящего преступника, как я. В любом случае, то, что Ли Сечхан стал таким же младшим юристом, как и я, означало, что я больше не смогу давать ему поручения, как в прошлом месяце. Мы начали работать с разницей всего в месяц, так что строить из себя старшего коллегу было бы неуместно.
«Значит, осталась только госпожа Джиюн».
Вероятно, решение по Кан Джиюн тоже будет принимать Кон Муджин. Честно говоря, мне больше хотелось бы видеть в штате её, а не Ли Сечхана, который распускал обо мне гадкие слухи. Хотя после нашей стычки сплетен поубавилось, работать с враждебно настроенным человеком всё равно не хотелось.
— Доброе утро!
— Здравствуйте.
Кан Джиюн и Ли Сечхан пришли почти одновременно. Ли Сечхан сегодня так и сиял.
«А, ему, в отличие от меня, уже официально сообщили о зачислении в штат».
Что ж, повод для радости у него был. Хан Дахи сообщила новость и Кан Джиюн. Я думал, та немного приуныет, ведь они пришли вместе, а она пока остаётся стажером, но она лишь ярко улыбнулась:
— Поздравляю, Сечхан-сси!
Не знаю, насколько искренне это было. Ли Сечхан, довольно ухмыляясь, хвастливо бросил мне:
— А вы знали? Добиться снятия обвинений на стадии следствия — куда более весомый результат, чем получить вердикт «невиновен» в суде.
— Да, разумеется.
Для клиента сам поход в зал суда — это огромный стресс. Не говоря уже о взглядах судьи и прокурора, которые заранее видят в тебе преступника. Я тоже считаю, что в идеале нужно добиваться прекращения дела до предъявления обвинения. Однако…
«Если прокурор решает передать дело в суд, значит, у него уже достаточно улик».
На стадии следствия возможности адвоката и подозреваемого ознакомиться с этими уликами ограничены. Добиться снятия обвинений, когда доказательная база уже практически сформирована, крайне сложно. Ли Сечхан не мог этого не знать.
«Неужели он задействовал связи Сеульского университета?»
Насколько я помнил, Кон Муджин окончил университет Ёнсу. Если он обратился за помощью к Ли Сечхану, то, скорее всего, именно ради этого «академического кумовства». Если бы дело было сомнительным и могло решиться по закону, Кон Муджин и сам бы справился. А раз он привлёк Ли Сечхана и в награду взял его в штат — вывод напрашивался сам собой.
«Использование связей и статуса бывших чиновников для закрытия дел…»
Конечно, с точки зрения общества это неприемлемо. Это искажает саму цель уголовного процесса — поиск истины. Но адвокат по определению должен максимизировать выгоду клиента. Мы преследуем частные интересы, а не общественное благо. Конечно, есть адвокаты-правозащитники, и обычные юристы обязаны отрабатывать часы общественно полезной деятельности, но мало кто пожертвует своим заработком ради высшей справедливости.
«Даже для Ли Сечхана на кону стояло место в штате…»
Поэтому я, будучи таким же адвокатом, не мог его огульно осуждать. Я лишь улыбнулся и сказал:
— Что и следовало ожидать от лучшего выпускника Сеульского университета.
Щека Ли Сечхана слегка дернулась. В этот момент к нам подошла секретарь.
— У нас очень много новых заявок.
— ……
Когда секретарь подчеркнула «очень много», стало ясно, что объём работы предстоит колоссальный. Хан Дахи тихо вздохнула. Хотя, конечно, наличие клиентов — это всегда хорошо.
Хан Дахи посмотрела на меня, Ли Сечхана и Кан Джиюн по очереди:
— Распределите клиентов и проведите первичные консультации.
— Есть!
Мы отправились на 15-й этаж в переговорные, навстречу очередной «битве».
«Неужели меня не возьмут?..» — думала Кан Джиюн, разминая шею в кабинете для консультаций. Её мучил вопрос, сможет ли она получить постоянную работу.
«Тэхён-сси и Сечхан-сси уже показали отличные результаты…»
Она не знала точно, что именно сделал Ли Сечхан, но раз Кон Муджин взял его в штат за помощь в деле, значит, заслуга была весомой. А про Со Тэхёна и говорить нечего.
«Если здесь не получится, куда мне идти?»
Заняв второе место на государственном экзамене по праву, она поначалу думала о прокуратуре. Но уверенности, что она приживётся в их жесткой корпоративной культуре, не было. Хотя в юридических фирмах всё оказалось немногим мягче — одно замечание по поводу одежды в первый же день дало понять, что дисциплина здесь железная.
«А принесла ли я хоть какую-то пользу в раскрытии дел?»
То, что она случайно наткнулась на пост в сообществе и узнала мотив настоящего преступника? Это было чистым везением. Она даже не смогла найти такую зацепку, как разные производители карт MicroSD, которую раздобыл Ли Сечхан.
«Я не хочу всю жизнь быть на вторых ролях».
Помогать Со Тэхёну не было для неё чем-то неприятным или бессмысленным. Но чтобы быть успешным адвокатом, нельзя вечно оставаться ассистентом. Нужно уметь вести защиту в суде самостоятельно, как это делает он.
«Смогу ли я стать такой, как Тэхён-сси или адвокат Хан Дахи?»
Они оба были исключительно талантливы, но ей нужно было достичь хотя бы половины их уровня. Задав себе этот вопрос, она не смогла уверенно ответить «да».
Раздался стук, и секретарь открыла дверь. Вошёл мужчина, судя по всему, новый клиент.
— Здравствуйте! — ярко поприветствовала его Джиюн.
Мужчина ответил на приветствие и сел напротив, положив на стол свою сумку-мессенджер. Секретарь передала Джиюн лист первичной консультации и вышла.
Кан Джиюн быстро пробежала глазами записи, чтобы узнать имя клиента. Следуя советам Хан Дахи, она максимально вежливо спросила:
— Вы пришли по поводу обвинения в насильственных действиях сексуального характера?
— Да. Я… по ошибке коснулся сотрудницы на корпоративе…
— Понятно.
Раз он признавал вину, стратегия должна была строиться на смягчении наказания.
— На каком этапе сейчас дело? Полиция уже начала расследование?
— Да, меня вызвали на допрос.
— Полицейский прямо назвал вас подозреваемым?
— Да, именно так.
Джиюн учили, что консультация начинается с понимания клиента. Даже если его поступки не вызывают симпатии, чтобы заключить контракт, нельзя проявлять осуждение.
Она достала блокнот и начала аккуратно записывать ответы карандашом. Максимально кратко и по существу, чтобы Со Тэхён или Хан Дахи могли легко разобраться в записях.
— Госпожа адвокат, можно задать один вопрос?
— О, конечно, спрашивайте о чём угодно! — Джиюн продолжала приветливо улыбаться. Ей часто говорили, что улыбка ей к лицу, поэтому она старалась сохранять дружелюбный вид.
— Я слышал, что господин Ан Гитхэк, исполнительный директор универмага «Хваджин», обращался к вам и в итоге получил решение о невиновности. Это правда? Говорят, у него была такая же ситуация с домогательствами на корпоративе.
Ан Гитхэк из универмага «Хваджин»? Кто это?
— Прошу прощения, кажется, это дело вела не я. Но адвокат Ли Сечхан действительно недавно добился прекращения дела на стадии следствия.
Она ответила то, что знала, ведь это был успех их фирмы. Хан Дахи учила, что упоминание подобных кейсов помогает убедить клиента в опытности команды.
Мужчина кивнул.
— А, вот как. Адвокат Ли Сечхан. Да, спасибо. На этом я, пожалуй, пойду.
— Простите? Но мы ещё даже не обсудили детали…
— Извините, у меня дела. Я зайду в другой раз.
Схватив сумку, мужчина порывисто встал и вышел за дверь. В маленьком отверстии его сумки на мгновение блеснул объектив скрытой камеры.
http://tl.rulate.ru/book/169521/13737873
Готово:
