— Подсудимая, работая в Комплексном центре социального обеспечения Дасан, также выполняла обязанности руководителя практики. В процессе обучения стажёров она предоставила им доступ к своей учётной записи в сетевом хранилище (NAS), чтобы обучить их тонкостям составления рабочих документов.
Всё-таки она была моей клиенткой, поэтому я постарался преподнести ситуацию в максимально выгодном свете.
...Мол, это не было перекладыванием её обязанностей на других, а исключительно частью программы стажировки.
«В любом случае, главное — это тот факт, что кто-то, кроме Чан Суён, имел доступ к её аккаунту».
Кан Джиюн достала и передала мне необходимые документы.
Казалось, она работала всё быстрее и быстрее.
Я даже подумал, не предложить ли Хан Дахи, чтобы в делах, касающихся определения меры наказания, Кан Джиюн сама вела защитительную речь.
Чем больше опыта она наберётся, тем более способным адвокатом станет.
Передавая документы секретарю судебного заседания, я продолжил:
— Это доказательства того, что подсудимая делилась данными своей учётной записи NAS со стажёрами.
Это были скриншоты из группового чата.
Там Чан Суён сообщила пароль от своего хранилища всем стажёрам.
...Никакого понятия о безопасности.
Ну, хотя бы продиктовала бы устно, а не писала в чате.
«Хотя благодаря тому, что она написала это в мессенджере, остались следы».
Даже если бы Чан Суён сама призналась, что делилась доступом, Чхэ Ёнджон могла бы заявить, что подсудимая лжёт, поэтому нам были нужны веские основания.
Чхэ Ёнджон и судья изучили представленные доказательства.
Чхэ Ёнджон усмехнулась с таким видом, будто уже смирилась с поражением.
Судья кивнул и произнёс:
— Суд признаёт факт того, что подсудимая предоставила стажёрам доступ к своей учётной записи NAS.
Чхэ Ёнджон слегка подняла руку.
Она попросила разрешения лично задать вопрос Чан Суён.
Получив согласие судьи, Чхэ Ёнджон посмотрела на Чан Суён и спросила:
— Почему на стадии следствия, когда вас допрашивала полиция, вы об этом не упомянули?
— Я... я думала, что это незаконно...
Разумеется, никто не станет добровольно рассказывать о фактах, которые могут пойти во вред.
Чан Суён ошибочно полагала, что совместное использование аккаунта может повлечь уголовное наказание, поэтому и промолчала в полиции.
Но при этом она всё равно дала доступ стажёрам... мда...
Чхэ Ёнджон вздохнула и закончила допрос фразой: «У меня всё».
Вскоре судья, просмотрев документы, сказал:
— Сторона защиты заявила в качестве свидетеля Ким Гынён, которая была одной из стажёров. Прокурор, есть возражения?
— Возражаю. Данное лицо не имеет отношения к делу.
Я тут же возразил:
— Поскольку установлен факт передачи подсудимой доступа к NAS стажёрам, допрос свидетеля из их числа необходим.
Судья кивнул:
— Возражение прокурора отклоняется».
Вскоре инспектор привёл из комнаты поддержки свидетелей молодую девушку.
Она была однокурсницей той студентки, которую мы навещали несколько дней назад.
И одного с ней возраста.
Имя: Ким Гынён
Пол: Женский
Возраст: 22 года
Профессия: Студентка
Текущий уровень правдивости: 100%
Казалось, из её глаз сейчас вырвутся лазеры.
На самом деле, сегодня я видел Ким Гынён вживую впервые.
Когда я представился адвокатом по телефону, она бросила трубку и заблокировала наш номер.
Я оставлял сообщения с описанием дела, но ответа не последовало.
«Хорошо, что ко второму дню слушаний нам удалось лично встретиться со всеми стажёрами, кроме неё».
Ради некоторых пришлось даже ехать на другой конец страны на поезде KTX.
В итоге выяснилось, что девятнадцать стажёров, с которыми мы встретились, не были причастны к преступлению.
Следовательно, методом исключения оставался только один человек.
Ким Гынён.
Судья спросил её:
— Свидетель, состоите ли вы в родственных или близких отношениях с подсудимой?
— Нет.
— Тогда примите присягу. Имейте в виду, что за ложные показания после присяги вы можете быть привлечены к ответственности за лжесвидетельство.
Ким Гынён бросила свирепый взгляд даже на судью.
...Обычно люди в суде ведут себя осторожно с судьёй, даже если они не подсудимые. В каком-то смысле, её смелость поражала.
Ким Гынён подняла правую руку и зачитала текст присяги:
— Клянусь говорить правду, только правду и ничего, кроме правды, в соответствии со своей совестью, без сокрытия или добавления чего-либо. В случае лжи обязуюсь понести наказание за лжесвидетельство.
Как только она закончила, судья повернулся ко мне и велел начинать допрос.
— Слушаюсь, — ответил я и, внимательно глядя на её окно статуса, спросил:
— Свидетель, вы проходили практику в Комплексном центре социального обеспечения Дасан в течение семестра?
— Да.
— 30 апреля 628 года вы также были на работе?
— Да.
Пока что уровень правдивости был 100%.
Ну, это и понятно, ведь там были и другие студенты, проходившие практику в то же время.
Сам факт её присутствия в центре ещё ничего не доказывал.
К тому же, она наверняка знала, что существует журнал посещаемости стажёров.
— Заходили ли вы в сетевое хранилище (NAS) центра 30 апреля в 18:00?
Глаза Ким Гынён на мгновение расширились.
Но она быстро взяла себя в руки.
Казалось, она намеренно пыталась скрыть волнение.
— Нет.
[Текущий уровень правдивости: 0%]
Как я и думал, виновата она.
Нужно дожимать.
Повернувшись к судье, я произнёс:
— Свидетель сейчас лжёт.
Ким Гынён вспыхнула:
— Что вы сказали?!
Чхэ Ёнджон обратилась к судье:
— Ваша честь, адвокат безосновательно клевещет на свидетеля!
Судья посмотрел на меня:
— Адвокат, у вас есть доказательства того, что свидетель сейчас лжёт?
— Есть.
Кан Джиюн пододвинула к моему столу улики, которые мы подготовили на сегодня.
Прежде чем использовать их, я попросил секретаря судебного заседания воспроизвести доказательство №3 — запись с камеры видеонаблюдения (CCTV) на момент совершения преступления.
Секретарь тут же вывел видео на экран в зале суда.
— Прошу обратить внимание на третье место слева.
Судья, глядя на экран, заметил:
— Похоже, это свидетель.
— Верно. В момент совершения преступления свидетель также работала за компьютером в офисе центра.
Услышав это, Ким Гынён фыркнула, как будто я сморозил глупость:
— Господин адвокат, вы думаете, я там одна такая стажёрка была? Кроме меня в то время за компьютерами сидели и другие ребята.
Конечно, я это знал.
Это видео лишь подтверждало, что Ким Гынён пользовалась компьютером в то время, но не доказывало, что она заходила в NAS и удаляла файлы.
Я тут же положил первое опровержение на предметный столик проектора.
— Это доказательство — логи роутера, которые показывают, какому компьютеру был присвоен внутренний IP-адрес в день происшествия.
[30.04.628 17:47:46 DHCP-сервер присвоил IP: 192.168.0.13 (MAC: 99-A0-24-4A-0D-60)]
Рядом я положил логи NAS, представленные Чхэ Ёнджон.
[30-04-628 18:02:31 | 192.168.0.13 | Чан Суён | Удаление | Папка | /Предложения]
Внутренние IP-адреса совпали: [192.168.0.13].
А MAC-адрес компьютера, которому был присвоен этот IP — [99-A0-24-4A-0D-60].
Следом я выложил второе опровержение — результат проверки MAC-адреса компьютера, за которым Ким Гынён сидела в тот день.
Имя подключения | Сетевой адаптер | Физический адрес
Ethernet | Truetek PCIe GbE Family Controller | 99-A0-24-4A-0D-60
— Совокупность этих доказательств означает, что файлы в NAS центра были удалены именно с того компьютера, которым пользовалась свидетель.
Губы Ким Гынён задрожали.
Судья, судя по всему, уже утвердился в своих подозрениях и, нахмурившись, посмотрел на неё сверху вниз.
— Есть ещё кое-что.
Я передал секретарю третье опровержение.
Это был пост из социальных сетей Ким Гынён.
Он был написан 1 мая, на следующий день после инцидента.
[Преподала урок одной гнилой личности лол. Прям бальзам на душу, так ей и надо хи-хи-хи]
— Свидетель, «гнилая личность», о которой идёт речь в этом посте — это подсудимая, не так ли?
— Нет!
— Вы затаили обиду на подсудимую, которая руководила вашей практикой, и, желая отомстить ей, удалили все рабочие файлы из NAS, верно?
— Я же сказала — нет! И вообще, у вас есть доказательства, что это я написала?!
Она начала переходить на крик.
Видимо, не ожидала, что мы найдём даже её личный аккаунт.
«Ну, это скорее косвенная улика».
Мне не обязательно было строго доказывать, что аккаунт принадлежит именно ей.
Но даже косвенное доказательство лучше, чем ничего.
Я также приложил скриншот поста, сделанного три дня назад.
Распечатку с этим фото я лично поднёс к месту свидетеля.
[Этот браслет такой милый!! Буду носить его постоянно, не снимая]
К посту была прикреплена фотография её руки с новым браслетом.
— Свидетель, не могли бы вы показать запястье?
— А!.. — Её лицо залило краской.
Она лишь мелко дрожала всем телом, не показывая рук и не отвечая.
Тогда судья поторопил её:
— Свидетель, вы не расслышали вопроса адвоката?
В конце концов Ким Гынён положила руку на стол. Сейчас на её левом запястье красовался тот самый браслет с фотографии. Да и форма кисти была практически идентичной.
Она крепко закусила губу, и из её глаз потекли слёзы.
— Вы хоть знаете, что эта женщина мне наговорила?! Она сказала, что даст мне контакты хорошей клиники, чтобы я сделала пластику груди! Мол, с такой маленькой грудью меня ни один мужчина не полюбит!! И сказала это при всех!!
...Зачем вообще Чан Суён позволяла себе такие оскорбления в адрес стажёров? Это было выше моего понимания.
Считала, что раз они моложе, то можно их ни во что не ставить?
«Теперь понятно, почему Ким Гынён затаила на неё злобу».
Разумеется, это не оправдывало её действий, ведь она фактически парализовала работу центра, помогающего уязвимым слоям населения.
Успокоив Ким Гынён, судья объявил об окончании прений. И примерно через два часа был оглашён приговор.
— Постановляю: подсудимая признана невиновной.
Обычно клиенты бурно благодарили меня, но Чан Суён лишь сухо бросила:
— Хорошая работа.
После чего в одиночку покинула зал суда.
«Что ж, бывают и такие клиенты». Я решил не принимать это близко к сердцу и тоже собрался на выход.
Но тут ко мне подошла Чхэ Ёнджон.
Заметив это, Хан Дахи усмехнулась и, прихватив Кан Джиюн, первой вышла из зала.
...Решила оставить нас наедине?
Чхэ Ёнджон сказала с грустной улыбкой:
— Наверное, эта работа мне не подходит.
Уже второй раз за год она выдвинула обвинение против невиновного человека, и её уверенность в себе явно пошатнулась.
Я бы на её месте чувствовал то же самое. Наверняка её мучило чувство вины.
Всё-таки она была моей наставницей, я не мог быть с ней слишком суров. Не знаю, помогут ли мои слова, но я постарался её утешить:
— Прокурор — не единственная профессия для юриста. Юристы бывают разные, каждый может найти сферу по душе. Сейчас многие уходят в инхаус-адвокаты, можно просто заниматься частной практикой. Или потерпи до следующего года и подавай заявление на должность судьи.
Она работала четвёртый год. Для подачи заявления на должность судьи требуется пятилетний юридический стаж.
Конечно, это не гарантирует назначение, но её отец наверняка что-нибудь придумает.
Она кивнула:
— Я подумаю об этом. Спасибо.
Я хотел сказать что-то ещё, но она развернулась и ушла.
С ней всё будет в порядке? До регрессии она стремительно делала карьеру в прокуратуре, и я никогда не видел, чтобы она сомневалась в своей работе. Меня это немного беспокоило, но дальнейшее вмешательство было бы уже излишним.
Я тоже вышел из зала суда.
Спустя несколько дней после завершения дела Чан Суён.
Хан Дахи вышла из своего кабинета, прижимая смартфон к уху, и направилась ко мне.
— Адвокат Юн, Чан Суён спрашивает, не могли бы вы снова её защитить?
— ...Что на этот раз?
— Говорит, на неё подали в суд за оскорбления. Группа стажёров, включая Ким Гынён.
— ......
«Если заставят — придётся делать», — подумал я с мысленным вздохом, но тут Хан Дахи лукаво улыбнулась:
— Решай сам. Если скажешь, что берёмся — возьмёмся. Если нет — откажем.
Похоже, Хан Дахи и саму выбесила Чан Суён, поэтому она оставила выбор за мной.
В таком случае мой ответ был очевиден.
— Я отказываюсь.
Хан Дахи, словно ожидая этого, довольно улыбнулась и вернулась в кабинет.
======
Сеульское управление полиции Каннам
Тема: Постановление об отказе в возбуждении уголовного дела
Настоящим постановляю отказать в возбуждении уголовного дела по следующим основаниям.
Ан Гитхэк
а) Насильственные действия сексуального характера
б) Нарушение Специального закона о наказании за преступления, связанные с сексуальным насилием (развратные действия с использованием служебного положения и т. д.)
Подозреваемый признан невиновным ввиду недостаточности улик.
......
— Э-этого не может быть...
Женщина получила письмо из полиции, и её руки задрожали. Она никак не могла понять, как это произошло.
Две коллеги дали свидетельские показания, и исполнительный директор, которому грозил суд... почему его признали невиновным?
Она не могла забыть то, что случилось во время недавней попойки. Те мерзкие прикосновения директора.
Стоило ей вспомнить об этом, как ей казалось, будто по всему телу ползают насекомые.
Она пробежала глазами «Причины отказа». Две коллеги, которые были свидетелями, внезапно изменили свои показания, в результате чего дело было закрыто.
«Этот ублюдок что-то предпринял!..»
Внутри неё закипала ярость. Она во что бы то ни стало добьётся справедливого наказания для него.
В этот момент по маленькому телевизору в комнате началась программа журналистских расследований. Она уже подходила к концу.
[Программа «Записная книжка репортера» ждёт ваших сообщений].
«Точно. Вот оно».
Она ввела номер телефона, появившийся на экране, в свой смартфон.
http://tl.rulate.ru/book/169521/13737871
Готово:
