Там сидела школьница в форме.
Я, Хан Дахи, Кан Джиюн и Ли Сечхан поприветствовали её и заняли места напротив. Хан Дахи, уточнив имя девушки, спросила:
— Вашего отца сейчас подозревают в убийстве матери?
— Да... — в голосе девушки не было сил.
И это было понятно.
Трудно ожидать другой реакции, когда твой отец убил не кого-то постороннего, а твою собственную мать.
Сейчас отец девушки находился под стражей. Дочь пришла к нам сама вместо отца, который пребывал в следственном изоляторе.
Хан Дахи осторожно спросила:
— Как вы считаете, ваш отец способен на подобное?
Девушка тут же решительно замотала головой:
— Нет! Мой папа не такой человек! Это какая-то ошибка. Папа с мамой так хорошо ладили...
— Расскажите нам подробнее о том, что вам известно о случившемся.
Она рассказала много всего, но суть сводилась к следующему: по неясной причине родители поссорились, после чего мать попала под колеса автомобиля отца. Трагедия произошла на дороге рядом с заводом, которым управлял отец.
— Ваша мама часто бывала на заводе?
— Да. Я точно не знаю, чем именно она там занималась, но, насколько я слышала, она работала бухгалтером.
— Значит, ваша мама была бухгалтером на заводе, где отец — директор.
— Да.
Хан Дахи быстро записывала ответы карандашом в блокнот. Кан Джиюн тоже в какой-то момент начала делать пометки. Казалось, она просто повторяет за Хан Дахи.
— Вы знаете, на каком основании полиция решила, что это было намеренное убийство, а не несчастный случай?
— Я спрашивала в полиции. Но они сказали, что не могут ничего сообщить! Мол, если рассказать такое семье преступника, те могут уничтожить улики. Но я ведь тоже член семьи погибшей мамы...
Глаза девушки покраснели — видимо, отношение полиции задело её за живое. Кан Джиюн протянула ей салфетку. Девушка приняла её и вытерла слезы.
Хан Дахи закончила записи и сказала:
— Для начала мы лично встретимся с вашим отцом. Как его имя?
— Юн Сонджин.
Юн Сонджин...?
Погодите, не тот ли это мужчина, который первым сообщил о скрытой камере в мотеле? Надеюсь, нет. Может, просто тёзка?
С легким чувством тревоги я подал запрос на встречу в Тюрьму Ыйджонбу, где содержался Юн Сонджин. После прошлого дела со скрытой камерой это была уже вторая поездка в Тюрьму Ыйджонбу.
*
Я, Хан Дахи и Кан Джиюн ехали в Тюрьму Ыйджонбу на служебной машине, которой управлял Ли Сечхан. Хан Дахи сидела на почетном месте, я — позади водителя, а Кан Джиюн — на переднем пассажирском сиденье.
Хан Дахи сказала, что я могу давать указания Ли Сечхану и Кан Джиюн, если потребуется, но, честно говоря, это было неловко — мы всё-таки коллеги из одного потока.
Мы вошли в комнату для встреч с адвокатами, разделенную прозрачными пластиковыми перегородками. И я мысленно тяжело вздохнул.
Юн Сонджин не был тёзкой. Это действительно был тот самый Юн Сонджин, который первым сообщил о преступлении в мотеле и которого мы вызывали свидетелем.
Пол: Мужской
Возраст: 50 лет
Профессия: Генеральный директор компании «Сандыль Чонмиль»
Текущий уровень правдивости: 100%
Примечание 1: Первый заявитель по делу 628годан431
Примечание 2: Состоит в отношениях с Чон Соджин, сотрудницей банка
— Здравствуйте, — я вежливо поклонился.
Он тоже кивнул: «Да».
Интересно, он забыл наши лица? Вполне возможно, ведь прошло уже два месяца.
Я сел напротив него. Внезапно его глаза расширились, и он яростно закричал:
— Вы! Вы, вы!! Ах вы, собачьи дети, недоадвокаты!!
...Неужели только сейчас заметил?
На самом деле, когда я услышал от дочери, что родители поссорились, я сразу подумал: если это тот самый Юн Сонджин, то причиной ссоры наверняка была измена. Судя по тому, что в окне статуса всё ещё светилось [Примечание 2: Состоит в отношениях с Чон Соджин, сотрудницей банка], любовница не бросила его даже после ареста по подозрению в убийстве.
Хан Дахи, сохраняя невозмутимость, заговорила:
— Директор Юн, к нам обратилась ваша дочь с просьбой...
Но Юн Сонджин грубо перебил её, проорав:
— Если бы не вы, а?! Жена бы ни о чем не узнала! Я из-за вас здесь в таком виде гнию!!
Как и ожидалось, он затаил на нас обиду за то, что мы вызвали его в суд. Хотя мы специально не упоминали факт измены на том процессе, чтобы не нажить врага. Но, вероятно, для жены само появление мужа в мотеле показалось подозрительным. Он ведь не был в командировке, и никакой особой причины находиться там у него не было.
Я покосился в сторону. Лицо Кан Джиюн застыло от страха перед разгневанным Юн Сонджином. Ли Сечхан выглядел так, будто ему просто лень со всем этим возиться. В каком-то смысле у Ли Сечхана была самая крепкая психика среди нас.
Хан Дахи продолжила:
— Мы пришли, потому что получили поручение от вашей дочери.
— Моя дочь обратилась к вам? С каким таким поручением?!
— Чтобы мы защищали вас.
Лицо Юн Сонджина исказилось в гримасе так сильно, что проступили глубокие морщины.
— Вы же заварили всю эту кашу, и я должен доверить вам свою защиту?! Сначала калечите, а потом лечить предлагаете?!
— Директор, тогда мы вызвали вас свидетелем, чтобы добиться оправдательного приговора для нашего подзащитного. В этот раз мы хотим помочь вам...
Бах!
Он с силой ударил кулаком по столу. Кан Джиюн вздрогнула.
— Проваливайте, пока я по-хорошему прошу!!
Дальнейший диалог казался невозможным. Однако одну вещь я должен был проверить. Я осторожно спросил:
— Директор, вы убили свою жену?
— Что?! Да ты, сучонок, совсем страх потерял! С чего бы мне убивать свою жену?! Я никогда не хотел убивать её намеренно!!
Он вскочил, нависая надо мной, готовый схватить за шиворот. Я пристально посмотрел на его окно статуса.
[Текущий уровень правдивости: 100%]
«Ложное обвинение».
Не знаю, действительно ли они с женой ладили, как говорила дочь, но в одном я был уверен: он не убивал жену намеренно. Либо это сделал кто-то другой, либо произошел несчастный случай. Я хотел расспросить его подробнее, но в таком возбужденном состоянии это было бесполезно. Более того, вряд ли он согласится нанять нас.
В итоге нам пришлось покинуть комнату для встреч. Хан Дахи спросила меня:
— Ну что, какова твоя интуиция?
— Он невиновен.
Она тихо вздохнула и с досадой цокнула языком.
— Что ж, раз сам клиент против, тут ничего не поделаешь. Не берите в голову, адвокат Со.
— Хорошо.
Она легонько похлопала меня по спине. Наверное, пыталась подбодрить в своей манере. Почувствовал себя ребенком, но на самом деле мне сейчас ровно двадцать. В её глазах я, должно быть, выгляжу неопытным юнцом.
Когда мы вышли из тюрьмы, Кан Джиюн вдруг глубоко вздохнула.
— Ох, я так перенервничала...
Так вот почему она всю дорогу молчала — просто струсила. Похоже, в поддержке нуждался не я, а Кан Джиюн.
— Папа, ну почему ты так обошлся с этими адвокатами?
— ...
Юн Сонджин ничего не ответил на вопрос дочери. Девушка была в отчаянии. Никто не говорил ей даже о причине ссоры, произошедшей перед трагедией. И в такой ситуации Юн Сонджин отверг всех адвокатов, которых она нашла. Она обращалась не только в юридическую фирму «Бивер», но и в другие конторы. Но Юн Сонджин никого не нанимал. Все потому, что они советовали ему признать вину и просить судью о снисхождении, хотя он твердил, что не убивал жену.
Дочь тяжело вздохнула со слезами на глазах и тихо сказала:
— Папа, чего ты вообще хочешь? Согласишься на государственного защитника? Ну скажи хоть что-нибудь...
Ей тоже меньше всего хотелось идти по пути признания вины. Мать умерла, и если отец тоже окажется в тюрьме, она просто не знала, как жить дальше. Адвокаты не раз говорили ей, что в делах об убийстве трудно получить условный срок, если только нет действительно смягчающих мотивов.
— Ты знаешь, папа? Некоторые адвокаты даже не приходят на встречу, сразу отказываются. Говорят, что имидж пострадает, если возьмутся за такое дело...
Юн Сонджин низко опустил голову. Дочь начала уставать от отца, который, словно попугай, твердил лишь одно: «Я не убивал». До суда оставался всего один день. Если Юн Сонджин не выберет никого из предложенных адвокатов, ей придется подавать заявление о назначении государственного защитника. Хотя были большие сомнения, станет ли тот бороться за оправдание.
Дочь встала со стула и сказала:
— Я считаю, что сделала всё, что могла. Я не хочу, чтобы ты сидел в тюрьме... Но, видимо, у тебя другое мнение.
Это было почти прощание. Если его признают виновным, она официально станет дочерью убийцы. Чтобы жить в обществе, ей придется скрывать правду об отце. Фактически — разорвать узы.
Когда дочь уже собиралась уйти, Юн Сонджин остановил её:
— По... подожди.
— Что еще?
— Кто из адвокатов показался тебе наиболее надежным?
— Те из фирмы «Бивер». Единственные, кто сказал, что могут настаивать на твоей невиновности.
— ...
Юн Сонджин крепко зажмурился. А затем кивнул.
— Передай этим адвокатам из «Бивера»... Что я извиняюсь за то, что накричал в прошлый раз. Скажи, что заплачу любые деньги, пусть только докажут мою невиновность. Нет... скажи, что я очень их прошу.
— Хорошо.
Вернувшись тогда со встречи, Хан Дахи сообщила дочери, что дело будет трудно вести, так как сам клиент отказывается от услуг. Видимо, Хан Дахи тоже это беспокоило, поэтому она добавила, что если он всё же наймет нас, мы будем настаивать на невиновности.
«Реально я не могу спасти всех несправедливо обвиненных».
Я понимал это головой. Я один, и не все жертвы ложных обвинений придут в фирму «Бивер». Даже если придут, они могут не доверять нам.
Но, честно говоря, ситуация с Юн Сонджином не давала мне покоя. Это не какое-то мелкое преступление, а убийство. Преступление, за которое может грозить высшая мера.
[Уголовный кодекс, статья 250 (Убийство, убийство родственника по восходящей линии) ① Лицо, совершившее убийство человека, наказывается смертной казнью, пожизненным лишением свободы или лишением свободы на срок от 5 лет.]
Более того, тот факт, что он поссорился с женой из-за измены, скорее всего, заставит суд смотреть на это дело крайне негативно. В критериях определения меры наказания убийство по «предосудительным мотивам» прямо включает пункт «убийство супруга ради сохранения внебрачных отношений». За такое наказывают жестче, чем за обычное убийство.
Смягченное: 7–12 лет
Базовое: 10–16 лет
Отягченное: от 15 лет, пожизненное лишение свободы и выше
<Убийство по предосудительному мотиву>
Смягченное: 10–16 лет
Базовое: 15–20 лет
Отягченное: от 18 лет, пожизненное лишение свободы и выше
Пока я пребывал в раздумьях, Хан Дахи вышла из кабинета и быстро подошла ко мне.
— Адвокат Со, пришло сообщение, что господин Юн Сонджин хочет нанять нас.
На прошлой неделе он так яростно отказывался. Я не собирался отклонять предложение, но мне было любопытно, почему он передумал.
Хан Дахи усмехнулась и передала слова его дочери:
— Видимо, другие адвокаты отказались заявлять о его невиновности.
— А...
Я снова вспомнил второе условие из трех необходимых для получения оправдательного приговора.
Адвокат, который верит в невиновность своего подзащитного.
Похоже, для клиента даже выполнение этого второго пункта — задача не из легких.
— Тогда я поеду на встречу.
— Да, поезжайте. У меня есть другие дела, так что отправляйтесь втроем.
— Хорошо.
Взяв с собой Кан Джиюн и Ли Сечхана, я снова направился в Тюрьму Ыйджонбу.
http://tl.rulate.ru/book/169521/13737856
Готово:
