Ли Гынтэк, пятый сын Ли Чиёна, одного из «Пяти предателей года Эльса»...
На удивление, он сидел напротив бывшего Заведующего Хана, уволенного из Рисовой лавки Накамуры.
— Значит, он настолько выдающийся человек?
Ли Гынтэк проявил интерес, выслушав рассказ Заведующего Хана о Кан Чхоле.
— Да, это так. В Чонно ходят слухи, что он увеличил состояние японца по имени Накамура более чем в десять раз.
— В десять раз?
Ли Гынтэк, сын Ли Чиёна, вновь поразился.
— Да, и на это ушло всего четыре года.
Заведующий Хан всё ещё питал симпатию к Кан Чхолю. Как бы то ни было, Кан Чхоль умел вести себя так, чтобы не наживать врагов.
— Вот как?
— Да, я хорошо его знаю. Он толковый, верный и очень умный малый. К тому же у него поразительный талант выбирать прибыльные участки земли.
То, что Кан Чхоль когда-то заступился за Заведующего Хана, теперь приносило свои плоды.
— Говоришь, талант к земле? Ценность денег падает с каждым днём, в такое время нет ничего надёжнее земли.
— Но почему вы вдруг решили покупать землю? — полюбопытствовал Заведующий Хан.
— Тебе этого знать не обязательно. — выражение лица Ли Гынтэка странно изменилось.
«Тебе вовсе не нужно знать, что Япония скоро падет».
Старая поговорка гласит: когда корабль тонет, первыми бегут крысы. Будучи сыном того, кто первым продал страну ещё до падения Чосона, он и сам был подобен крысе. И теперь, когда Япония была на грани краха, он искал способ спастись.
— Но почему он так задерживается?
— Скоро будет. Вы точно не пожалеете.
— Надеюсь на это. Хе-хе-хе!
Особняк Ли Гынтэка.
Отец Ли Гынтэка, Ли Чиён, был одним из «Пяти предателей года Эльса».
Когда мы слышим об этих изменниках, первым на ум всегда приходит Ли Ванён. В 1905 году пять министров одобрили и подписали Позорный договор о протекторате 1905 года. Их и называют «Пять предателей года Эльса».
Министр иностранных дел Пак Чесун.
Министр внутренних дел Ли Чиён.
Военный министр Ли Гынтэк.
Министр образования Ли Ванён.
Министр земледелия и торговли Квон Чжунхён.
Имена этих пятерых ублюдков нужно помнить обязательно.
На самом деле, остальные Прояпонские коллаборационисты, помимо Ли Ванёна, должны быть ему благодарны. Точнее говоря, его потомки должны быть ему признательны. Граждане будущей Республики Корея, которых я знаю, при упоминании предателей вспоминают только Ли Ванёна.
«А об остальных и не ведают».
Прочих четырёх негодяев никто даже не помнит. Наверное, люди и не знают, кто они такие. Из-за тени Ли Ванёна потомки даже «Семи предателей года Чонми» выпали из поля зрения народа. Вот уж воистину: больше всех ругают того, кто первым совершил злодейство.
«Республика Корея, в которой Прояпонский коллаборационист процветает и живет в достатке...»
Именно таким я помню будущее своей родины. Страна, где потомки предателей, продавших родину, имеют власть, а позже подают иски против правительства Республики Корея, утверждая, что земли, полученные от японцев, принадлежат им по праву. Кто захочет отдавать жизнь за страну и народ в час опасности при таком раскладе?
Я стоял перед особняком Ли Гынтэка и думал об этом лишь потому, что обладал памятью о прошлой жизни.
— ...Ну и мерзость.
Вспоминая о «Пяти предателях», меня бросало в дрожь от того, что двое из этой пятерки принадлежали к клану Ли из Чонджу. Хоть они и были лишь боковой ветвью, в их жилах текла королевская кровь, но именно они в итоге продали Чосон.
«Зачем он позвал меня?»
Я задал себе этот вопрос, хотя примерно знал ответ. Скорее всего, он хочет стать моим инвестором. Однако у меня и Ли Гынтэка, сына Ли Чиёна, не было никаких общих точек соприкосновения. И это было странно.
Скрип, щелк!
Как только я сообщил, что привез красную фасоль, двери особняка открылись. К моему удивлению, навстречу вышел Заведующий Хан, уволенный из рисовой лавки.
— За-заведующий Хан?
Оказалось, что связующим звеном между мной и Ли Гынтэком был именно он. Удивительно.
«Брат, ты-то что здесь делаешь?»
В день своего увольнения Заведующий Хан просил меня называть его старшим братом.
— Чхоль, нельзя верить японцам.
Вот что он мне тогда сказал.
«Именно поэтому!»
Директор Накамура... то есть мой будущий тесть, не сразу уволил его.
— Да, вы правы.
— Корейцы должны держаться вместе.
— Разумеется.
— И впредь зови меня братом.
— Как я могу посметь...
— Ха-ха-ха, ещё увидимся.
Несмотря на увольнение, Заведующий Хан почему-то выглядел уверенным, и лицо его не было мрачным.
«Значит, он заранее подготовил себе место».
И это место оказалось чем-то вроде должности секретаря у Ли Гынтэка.
— Чхоль, как поживаешь? Ха-ха-ха!
Взгляд Заведующего Хана говорил о том, что он намерен оказать мне большую услугу. Что ж, его тоже можно назвать интеллигентом в своем роде. Не знаю, какой именно университет он окончил, но слышал, что он учился на экономическом факультете. Конечно, я знал это только с его слов.
— Как вы здесь оказались?
Я догадывался о причинах, но притворился удивленным.
— Занимаюсь здесь мелкими делами. Ну, в будущем, конечно, займу важный пост. Ха-ха-ха!
Заведующий Хан, уволенный Директором Накамурой, в итоге даже преуспел. И поскольку я никогда не обижал его, он всё так же радушно принимал меня.
— О, вот как? Это действительно впечатляет.
— Кстати, я слышал, того проклятого японского управляющего уволили?
В его глазах не было злобы ко мне, но к японцу, занявшему его место после увольнения, он явно питал неприязнь.
— Ну, это...
Его не уволили, он просто вернулся в Японию.
— Сколько ни служи японцам, закончишь так же, как я. Будешь вкалывать, а тебя выбросят, как старую тряпку.
Похоже, он совершенно не помнил своих собственных проступков. Впрочем, жизнь всегда видится только со своей колокольни.
«Хотя в чем-то он прав».
Уже сейчас появляется всё больше тех, кто завидует моему успеху. Тратить жизнь на такие бесполезные вещи, как зависть и ревность — непозволительная расточительность. К тому же растет число людей, называющих меня прояпонским коллаборационистом.
«Тварь, присосавшаяся к японцам и сосущая кровь народа!»
От таких слов аж затылок чешется. Есть большая вероятность, что вместе с моим успехом подобные наветы после Освобождения закрепят за мной дурную славу. Тогда и ко мне будут относиться так же, как к любому Прояпонскому коллаборационисту.
Конечно, чтобы подготовиться к этому, я отправляю деньги во Временное правительство и помогаю О Док Су из Армии освобождения, но недовольные всё равно спишут это на фальсификацию.
«Люди верят не в факты, а в то, во что хотят верить».
Это та ноша, которую мне придется нести. У каждого выбора есть свои последствия и ответственность.
— Похоже на то. Но у меня просто нет иного выхода.
Нет нужды глупо доказывать здесь, что Директор Накамура — хороший человек. Это всё равно что читать сутры корове, которая ничего не смыслит — сколько ни читай, не поймет.
— Вот поэтому я тебя и позвал.
— Простите?
— Не стоит тратить такие таланты на японцев, верно?
— О чем вы...
— Ваше Превосходительство Граф ждёт тебя. Пойдём скорее.
Я до конца не понимал, что происходит.
«Значит ли это, что Заведующий Хан порекомендовал меня этому человеку?»
Если так, то Ли Гынтэк, сын Ли Чиёна, намерен стать моим финансовым покровителем.
— Ты просто будешь помогать мне в работе. Пойдем. Ты ведь знаешь, насколько велико могущество этой семьи?
Могущество предателей, значит. Период японской оккупации — время, когда само понятие справедливости было извращено.
— Да, я знаю.
В такой ситуации нет смысла отказываться.
«Неужели моя репутация разрослась до такой степени?»
Я и сам был поражен. Кажется, в будущем у меня прибавится врагов и тех, кто захочет вытянуть из меня деньги.
«Лучше дать взятку самому, чем позволить себя ограбить».
В эпоху, когда закон и справедливость мертвы, ничто не обладает такой силой, как взятка. Это эффективный способ показать, что ты на одной стороне. Вместо того чтобы лишиться имущества по нелепому обвинению со стороны жестокой полиции или других проходимцев, лучше использовать взятки, чтобы извлечь большую выгоду и защитить себя. Раз уж я даже в благородном деле борьбы за Независимость первым делом думал о своей выгоде, едва ли меня можно назвать праведником.
«Как бы то ни было, скорее бы пришло Освобождение».
Разумеется, даже с его приходом общество не станет в одночасье справедливым, а народ Чосона не заживет счастливо в тот же миг.
— Как твоё имя?
Мужчина лет сорока, с волосами, обильно смазанными маслом камелии и зачесанными назад, спросил меня с напускным высокомерием.
«Ведет себя как король».
Просто уму непостижимо.
— Меня зовут Кан Чхоль.
Раз уж этот Прояпонский коллаборационист хочет поиграть в дворянина, я подыграю. Нет нужды лезть в бутылку.
— Кан Чхоль?
Меня так и подмывало вспыхнуть. Его отец продал Чосон японцам, а он, похоже, всё ещё считает, что на дворе эпоха Чосон. Такие типы даже после Освобождения будут делить людей на господ и слуг.
— Так точно.
Я поднял голову и посмотрел на Ли Гынтэка. Над его головой всплыло полупрозрачное окно с личными данными.
«Переезд на Север?»
В графе особых примет значилось: «Переезд в Северную Корею».
«Переезд?»
Или же его принудительно вывезут северокорейские войска во время Корейской войны? В любом случае, закат жизни Ли Гынтэка обещает быть плачевным.
«Нет смысла изучать его досье дальше».
Раз он предатель, долгого знакомства водить не стоит.
— Господин Хан, присматривающий за домашними делами, всячески тебя нахваливал, поэтому я решил взглянуть на тебя лично.
По его словам можно было понять, как относятся к Заведующему Хану в этом доме.
«Господин Хан?»
Прошло три года, но он, похоже, так и не занял высокого положения. Видимо, к нему относятся как к одному из дворовых слуг. Потому он и позвал меня, пытаясь найти лазейку и укрепить собственный статус за мой счет.
— Вы сказали — нахваливал?
— Именно так. Кан Чхоль — это тот самый человек, который превратил мелкого японского торговца в одного из богатейших людей Чонно и Мёндона.
Хотя в бытность Заведующего Хана в лавке я немало льстил ему, чтобы расширить себе пространство для маневра, я и в страшном сне не мог представить, что это приведет к такому результату.
— Я слышал, у тебя недюжинный талант к зарабатыванию денег. Это правда?
— Я всего лишь...
— Этот малый не только держит язык за зубами, но и весьма скромен, — вмешался Хан.
— Хорошо. Сколько тебе платят?
— Простите?
— Я спросил, какое жалованье ты получаешь в месяц?
— Получаю немало.
— Я буду платить тебе в два раза больше, чем этот япошка.
Неожиданное предложение о работе.
— Ах...
— Но прежде ответь на один вопрос.
— Да?
— Я хочу по-настоящему заработать. Куда мне стоит инвестировать?
— Как такой ничтожный человек, как я, может...
— Говори как есть, — прошептал мне Заведующий Хан.
«Видимо, обо мне и впрямь идет хорошая слава».
Что ж, это неплохо. Репутация важна. Чем больше слухов о моих способностях, тем легче мне действовать. Хотя завистников тоже прибавится.
— Если вы настаиваете...
Я на мгновение изобразил задумчивость. Так было нужно. Не стоило сразу же, расплывшись в улыбке, кивать в ответ на похвалу.
— Говори же, не медли.
Раз уж этот заносчивый простофиля сам пришел ко мне в руки, нужно хорошенько его проучить и заодно приумножить прибыль Директора Накамуры.
«Работать на японца — куда ни шло, но работать на предателя я не стану».
Великая птица выбирает ветку, прежде чем сесть. Пусть я еще не великая птица, но если хочу ею стать, должен следить за своими словами и поступками уже сейчас. В будущем я стану величайшим чеболем Чосона... нет, всей Республики Корея.
— В последнее время ценность бумажных денег продолжает падать.
— Верно. Цены растут не по дням, а по часам, — поддакнул Заведующий Хан.
— Вот как?
Те, у кого слишком много денег, неизбежно становятся нечувствительны к колебаниям цен. Особенно такие, как этот сынок предателя, который не заработал ни единого гроша своим трудом.
http://tl.rulate.ru/book/169472/13723930
Готово:
