Кабинет Накамуры.
— Кан Чхоль... Чхоль... Этот парень...
После того как Кан Чхоль ушёл, директор Накамура всё думал о нём.
Перед глазами встал образ его дочери Риэ, которая украдкой подглядывала за молодым человеком.
— Как же мне поступить?..
Директор Накамура пребывал в глубоких раздумьях.
«Он не склонен к лишним тратам и всегда вежлив с подчинёнными».
«Заведующий Кан не принуждает людей работать, но создаёт такую атмосферу, что они сами трудятся с удовольствием».
«Тем, кто делает больше, он всегда выбивает прибавку к жалованью».
«Красив, и при этом не замечен в сомнительных связях с женщинами».
Директор Накамура перебирал в уме отзывы окружающих о Кан Чхоле.
«Накамура, ты японец. Но прежде всего ты — выдающийся и честный работник».
«Отец...»
«Любое дело — это отношения между людьми. Человек — центр всего, и ты достоин того, чтобы занять это место».
«Я?»
«Не хочешь ли ты отправиться со мной в Чосон?»
«Я?»
«Да, поедем в Чосон вместе. Стань моим зятем и превратись в крупного торговца».
«Отец, вы это...»
«Почему? Тебе не нравится эта идея?»
«О, нет-нет».
Директор Накамура вспомнил те времена, когда беседовал со своим тестем-корейцем, выбравшим именно его.
— Кан Чхоль!..
Перед воротами дома директора Накамуры.
Сегодня, как и вчера, я возвращался домой после того, как привёл в порядок бухгалтерскую книгу и отчитался перед директором.
В последнее время сфера моей основной деятельности — купля-продажа недвижимости.
Всё началось с того, что я предложил скупать землю, чтобы снизить закупочную стоимость зерна для лавки. С тех пор директор Накамура постоянно приобретал рисовые поля и угодья, а я в процессе этих сделок выкупал участки дешевле рыночной стоимости.
Обычно рядовые агенты кладут разницу себе в карман, но я так не поступал.
И что ещё более удивительно — директор Накамура отдавал мне пятьдесят процентов от этой прибыли в виде премии.
— Твои усилия будут вознаграждены по заслугам.
После этих слов половина разницы при покупке земли и половина прибыли при перепродаже по цене выше рыночной официально стали моей долей.
В общем, почти все мои предложения принимались, и объём работы постепенно рос.
Одно можно сказать точно: у директора Накамуры есть талант зажигать в сотрудниках желание работать.
«Он богатеет не потому, что недоплачивает, а потому, что даёт больше».
Этому определённо стоит поучиться.
Когда владелец компании считает, что вместе с ним должны богатеть и его рабочие, такое предприятие обречено на рост.
«В будущем я никогда не буду урезать зарплаты сотрудникам».
Это моя клятва.
— Закупить ткацкие станки?
— Да, всё верно.
— Ткацкие станки?.. — тогда директор Накамура выразил сомнение.
— Даже если Япония падет, она будет развиваться быстрее, чем разорённый Чосон. В разрушенной Японии строительство и текстильная промышленность добьются огромного успеха. Было бы неплохо изучить это заранее.
— Но строительство меня немного пугает.
Тогда директор Накамура высказался о строительном бизнесе негативно.
Оно и понятно.
В моём прошлом мире, в будущем, законы были строже, чем сейчас, но строительные бандитские группировки всё равно процветали. В это же время закон практически бесполезен, и якудза правят бал.
В Японии строительством в основном занимались якудза, а в независимой Республике Корея в это будут вовлечены банды. Поэтому строительство считалось делом «грязным». Естественно, он не хотел в это ввязываться.
— Я так и думал. Поэтому лучше закупить ткацкое оборудование и постепенно накапливать технический опыт.
Тогда я вспомнил, что нейлон уже изобретён.
Нейлон, который у нас называют «найрон», — это синтетическое волокно, которое легче паутины, устойчиво к трению, обладает высокой прочностью на разрыв, легче шерсти и не теряет свойств при намокании. Благодаря своей эластичности и способности удерживать тепло его называли материалом, ниспосланным богом.
Конечно, у нас пока нет технологий для его производства, но скоро эти знания распространятся по всему миру, и текстильная промышленность переживёт период расцвета.
— Сначала ты велел собирать золото, а теперь это?
Ситуация могла показаться противоречивой.
— В Чонно и Мёндоне довольно много бедных японцев. Мы обучим их, и когда они вернутся в Японию, их можно будет нанять в качестве мастеров.
— Что ж, логично. Давай так и сделаем.
Даже если станки останутся в Чосоне, рабочие, ставшие мастерами, — японцы, поэтому они вернутся на родину. У меня останутся машины, а у директора Накамуры — квалифицированные кадры.
В общем, бизнес директора Накамуры становился всё масштабнее. Теперь это уже была не просто торговля, а полноценные автомастерские и текстильные фабрики. К тому же, хоть это и были побочные инвестиции, купля-продажа земли приносила ещё большую прибыль.
— Благодаря тебе я стал богаче в несколько раз.
— Вы мне льстите. Всё потому, что вы, господин, доверились мне.
— Нет, ты за три года увеличил в разы то, чего я добивался сорок лет. Спасибо тебе.
— Я тоже смог выбраться из нищеты только благодаря вам.
На самом деле, я уже не просто выбрался из нищеты, а стал настоящим богачом. И в какой-то момент мне в голову пришла крамольная мысль. Если бы эти смутные времена продлились в стабильном русле ещё несколько лет, я бы смог прославить имя директора Накамуры не только в Чонно и Мёндоне, но и во всём Чосоне.
«Дел становится всё больше и больше».
Это был поистине взрывной рост. Мы создали имидж магазинов директора Накамуры как мест, где никогда не обманывают покупателей.
Однако Освобождение, которого ждёт весь народ Чосона, уже не за горами, так что этот рост неизбежно прекратится. Когда настанет тот день, придётся начинать всё сначала.
Разумеется, когда это случится, я выйду из тени директора Накамуры и, обретя Независимость, начну собственное дело.
«Я начну с кирпичного завода».
Конечно, завод я открою не в Кёнсоне — то есть в Сеуле, — а в Пусане.
Перед самым Освобождением я планирую за бесценок скупить станки для производства блоков, которые японцы называют «боруку». А песок можно бесплатно брать на берегу реки.
«Проблема только в цементе...»
Этот цемент я раздобуду в Американском военном правительстве, используя взятки и связи.
Грустно осознавать будущее, но всё, что осталось на этой земле после тридцати шести лет колониального грабежа, будет окончательно разрушено бомбардировками в ходе Корейской войны. Поэтому я собираюсь основать именно кирпичный завод.
«Накоплю побольше капитала на контрабанде в Пусане...»
И запущу завод.
«Контрабанда и строительство...»
Это как тьма и свет. Вступив на этот путь, мне придётся вести искусную и опасную игру на грани.
Контрабанда — это преступление. Но для независимой Республики Корея она станет неизбежным злом.
Кроме того, с разрешения директора Накамуры я тайно припрятал бочки с бензином в пещерах возле гор Пукхансан.
«Вот оно — истинное чёрное золото».
В условиях войны любые ресурсы становятся дефицитом. Сила будет у того, кто владеет товаром. По сути, это была хитрость.
«Хорошо бы, если бы он оставил это мне...»
Если он оставит это топливо мне перед отъездом, оно станет крупнейшим стартовым капиталом для моего бизнеса.
Как бы то ни было, в освобождённой отчизне, Республике Корея, не останется ничего, кроме воодушевления от обретённой Независимости. И тогда я использую материальные активы, доверенные мне директором Накамурой, как фундамент для своего дела.
«А потом...»
В будущем я верну госпоже Риэ всё в стократном размере.
«Однако он стал смотреть на меня иначе».
С какого-то момента отношения между директором Накамурой и мной переросли рамки «хозяин — работник».
Иногда я ужинал с ним, учился у него культуре пития. Каждый раз он смотрел на меня как на собственного сына. В его глазах читалось явное желание сделать меня своим приемным сыном.
У директора Накамуры не было сыновей, поэтому он искал того, кто мог бы войти в семью как примак.
Но сыновья из знатных японских аристократических семей хоть и желали заполучить состояние Накамуры, наотрез отказывались становиться примаками. К тому же им не нравилось, что в жилах госпожи Риэ течёт корейская кровь. Поэтому даже те редкие предложения о сватовстве никогда не доходили до свадьбы.
Конечно, бывали случаи, когда и сам директор Накамура давал от ворот поворот.
— Послушайте, заведующий Кан...
Когда я уже собирался выйти за ворота, меня окликнула Самсун, служанка госпожи Риэ.
— Да?
Несмотря на то что мой статус вырос, я не позволял себе говорить с Самсун, кухаркой в этом доме, в пренебрежительном тоне.
Собственно, я ни с кем не переходил на «ты».
«Нужно всегда помнить о своих истоках и казаться скромным человеком».
Каким бы выдающимся ни был человек, если он забывает, кем был раньше, люди начинают его презирать. Поэтому всегда нужно оставаться скромным. Тем, кто готовится к завтрашнему дню, необходима сегодняшняя скромность.
Да и на самом деле, от высокомерия нет никакой выгоды. Даже если пойти с людьми в горы, именно тот, кто хвастается больше всех, в итоге покупает на спуске макколли и биндутток. Скромность помогает экономить деньги.
— Я хотела кое-что спросить. Вы ведь, заведующий Кан, столько всего знаете.
Самсун, которая при первой встрече обращалась ко мне на «ты», теперь вела себя иначе.
— Что именно?
http://tl.rulate.ru/book/169472/13723921
Готово:
