— Не то чтобы я тебе не доверял. Нет человека более надежного, чем ты.
— Благодарю вас.
Директор Накамура всё еще доверял мне.
— В таком случае, пожалуйста, выслушайте меня правильно и не поймите превратно.
— Хорошо, говори всё, что хочешь.
— Как только Япония падет, бумажные деньги тут же превратятся в обычный мусор.
— Это само собой разумеется.
— Кроме того, их объем слишком велик, чтобы забрать всё с собой. Золотые слитки также будут весить невероятно много. В таких обстоятельствах...
Когда я замолчал на полуслове, директор Накамура посмотрел на меня с еще большим вниманием. Сейчас я должен предлагать только то, что выгодно лично ему.
— Лучше всего подойдут бриллианты.
Конечно, бриллианты — это не те драгоценные камни, которые легко достать.
— Если бриллианты найти трудно, покупайте любые другие драгоценные камни, не обращая внимания на их вид.
Я говорил это совершенно искренне.
— Драгоценные камни?..
— Вы должны найти способ максимально уменьшить объем и вес. Если вы намерены вывезти всё свое имущество в Японию, вам следует поступить именно так.
Директор Накамура кивнул на мои слова.
— Но послушай...
— Да, господин хозяин.
— Мне очень жаль расставаться с этим. Другие японцы, может, и думают иначе, но для меня дела, которыми я занимался на земле Чосона, — это и есть моя жизнь.
Он приехал сюда еще ребенком и прожил на этой земле до сегодняшнего дня.
— Этот Кёнсон стал моей второй родиной...
Наверное, именно так чувствует себя истинный предприниматель. Он олицетворяет созданное им предприятие. И нет родителей, которые продали бы самих себя или своих детей.
— Это так. Разве ваши предприятия — не детище, которое вы вырастили?
Директор Накамура кивнул.
— ...Я еще подумаю.
— Слушаюсь, господин хозяин.
— Опять «господин хозяин»? Ха-ха-ха!
— Для меня вы вечный благодетель и господин.
И это была правда. Сначала я думал о том, не предать ли его после Освобождения. Но это было бы бесчеловечно. Мы с директором Накамурой связаны не просто выгодой, а верностью.
— Мне спокойнее оттого, что я знаю — ты искренен.
В этот момент во взгляде директора Накамуры промелькнула решимость.
«Что это?..»
Я служил ему несколько лет. Когда директор Накамура что-то решает, он слегка дотрагивается до правого уха. Вот и сейчас он сделал это.
— Тогда я пойду.
— Ступай. Ах да, послушай, ты не думал о том, чтобы обрести независимость от меня?
Его тон звучал так, будто он, предвидя свой отъезд, хочет найти для меня способ выжить самостоятельно. Возможно, если я скажу «да», он отдаст мне одну или две лавки.
— Вы сказали — независимость?
Я был поражен. Никак не ожидал, что эти слова первыми сорвутся с губ директора Накамуры.
— Вы больше не хотите, чтобы я был под вашим крылом?
— Твои способности слишком выдающиеся, чтобы просто держать тебя при себе. И к тому же, я тот, кому однажды придется уехать...
Когда-нибудь я должен стать независимым. Так же, как Чосон обретет независимость. Я тоже должен отделиться от директора Накамуры и обзавестись собственным делом. Чтобы унаследовать всё имущество директора Накамуры, нужно одно из двух: либо стать его приемным сыном и взять его фамилию, либо жениться на госпоже Риэ и стать его зятем. Иначе это будет трудно.
К тому же, время для независимости еще не пришло. Часть моего авторитета исходит от самого директора Накамуры.
— И всё же я — чосонец. Только работая под вашим покровительством, я могу в полной мере проявить свои способности.
Каким бы талантливым я ни был, под властью Японии к чосонцам относятся с пренебрежением и дискриминацией. И если не будет тени Накамуры, то в тот же миг, как я проявлю себя, я стану объектом особого наблюдения для полиции и попаду под надзор.
— Да, таков уж этот мир.
В условиях японского владычества ограничения для чосонцев неизбежны.
— Хорошо, поговорим об этом позже.
— Слушаюсь, господин хозяин.
Я вежливо поклонился и обернулся.
«Его взгляд изменился».
Мне кажется, что эти перемены сулят мне нечто хорошее.
«Нужно вести себя еще скромнее, когда завоевываешь доверие».
Тогда можно будет выстроить еще более крепкие отношения.
«Интересно, не считает ли он меня уже почти приемным сыном?..»
Мое преимущество заключалось в том, что у директора Накамуры не было родственников. Единственная родная кровь — госпожа Риэ.
«Нет, отбрось жадность».
То, что невозможно, невозможно. Ведь я — чосонец.
Перед воротами Мёнвольгвана.
25 декабря 1943 года.
Зима 1943-го была необычайно холодной.
— Прошу тебя.
Боец Армии освобождения О Док Су стоял перед воротами дома кисэн под названием Мёнвольгван. Он говорил спокойным тоном с кисэн, державшей в руках каягым. Позади О Док Су стояли двое молодых мужчин, озираясь по сторонам, словно в ожидании.
— Как ваше здоровье? — осторожно спросила кисэн, пристально глядя ему в лицо.
— Ничего особо не болит.
— Я переживаю, как бы вы не подорвали силы.
— Всё в порядке, — ответил О Док Су, осматриваясь вокруг. — Я знаю, что это опасное дело, но мне нужно внедрить сюда своих людей...
— Пожалуйста, смотрите на меня, когда говорите. Смотрите мне в лицо...
— Прости, я снова забыл, — произнес О Док Су, глядя на кисэн.
— Да, я сделаю это.
На её слова О Док Су кивнул.
— Тогда я пойду.
О Док Су обернулся к двоим мужчинам.
— Помните, что должны делать товарищи в этом месте.
— Да, мы всё поняли, товарищ О.
— Если будет что-то срочное, приходите в пивную на Мапхо.
— Будет исполнено.
— До дня Освобождения.
Оставив эти слова, О Док Су быстро скрылся. Кисэн с каягым в руках провожала его спокойным, но полным печали взглядом.
— Что нам нужно делать?
— Будете жить и питаться здесь, работая официантами.
— Слушаемся, госпожа.
Это был момент, когда тайная организация Армии освобождения под руководством господина Ким Вон Мона, действующая в Чосоне, проникла в Мёнвольгван.
Комната Риэ.
Дверь резко распахнулась.
— Госпожа, заведующий Кан, кажется, скоро уходит! — вбежав в комнату, сообщила Самсун.
— Правда?
— Хотя бы взгляните на него.
— Не обязательно.
— Но вы же хотите его увидеть!
— Стоит мне закрыть глаза, и я вижу его лицо. Я могу его представить, — улыбнулась Риэ.
— Да вы больны! Совсем больны! Что вы будете делать, если господин хозяин узнает? Он же хочет выдать вас замуж в знатную семью...
— Давай не будем об этом.
— ...Простите.
Удивительно, но госпоже Риэ приглянулся чосонский юноша Кан Чхоль.
— Если подумать, заведующий Кан высоко поднялся. Когда я увидела его впервые, он был похож на последнего нищего. И всё это благодаря вам, госпожа.
— Не благодаря мне, а благодаря его собственным стараниям.
— Опять улыбаетесь! Это болезнь, точно болезнь! Бедная наша госпожа, что же делать с вашей любовной тоской?
— И впрямь...
— Кстати, я слышала, что заведующему Кану поступает очень много предложений о сватовстве.
— Правда?..
— Да. Хотя еще рановато, но возраст для женитьбы уже подошел.
Услышав слова Самсун, Риэ погрузилась в глубокие раздумья.
«Смелость...»
Она вспомнила тот день, когда Кан Чхоль проявил отвагу ради нее.
«Он защитил меня, рискуя жизнью».
Затем она принялась что-то писать на листе бумаги.
— Что это вы пишете?
— Свои чувства.
— Ах, госпожа! Что вы задумали? — испугалась Самсун. — Если господин хозяин узнает...
— Я буду жалеть, если ничего не сделаю. Передай это заведующему Кану.
— Госпожа...
— Прошу тебя.
— ...Хорошо.
Самсун неохотно взяла письмо.
— Передай... его.
— Ох, достанется же мне за это хворостиной.
— Отец — человек, который и цветком никого не ударит.
— Это он с вами такой.
— Тебя что, отец когда-то бил?
— Да, бывало.
— Правда? — Риэ была искренне удивлена.
— ...Прости меня.
— Всё в порядке. Только тогда мне было приятно, что меня побили.
— Что? О чем ты?
— Когда я только пришла сюда, он взялся за хворостину, чтобы я выучила хотя бы чосонскую грамоту. Тогда я не понимала, зачем, а теперь прекрасно знаю.
Самсун училась у Кан Чхоля и теперь неплохо знала не только чосонский, но и японский. Когда человек начинает учиться, он становится умнее. Начинает думать самостоятельно. Именно этого боятся те, кто стоит у власти. Они всегда смотрят на народ, которым правят, как на скот, и стараются сделать его невежественным. Поэтому в любую эпоху нужно просвещаться и восставать. Если лениться в этом, можно оказаться в оккупации, как Чосон под властью Японии.
— Ах, вот оно что.
— Для меня господин хозяин — человек, которому я благодарна.
— Прошу, передай.
— Да.
Самсун вышла из комнаты, а Риэ слегка прикусила губу.
«Я люблю тебя».
В конце концов, женщины всегда влюбляются в красивых и способных мужчин.
http://tl.rulate.ru/book/169472/13723920
Готово:
