— В трудовом корпусе действительно можно заработать много денег и получить образование? — спросила Самсун.
Я невольно поморщился от её слов. Видимо, Самсун очень нуждалась в деньгах. Нет, большинство девушек Чосона уводили в Женщины для утешения, обманывая их ложью.
— Что-то не так? — испуганно спросила Самсун, заметив, как застыло моё лицо.
«Трудовой корпус...»
А самое мерзкое во всём этом то, что работу по мобилизации для сексуального рабства под видом женского трудового корпуса в основном выполняли сами корейцы. И японцы лишь наблюдали за ними сверху, поощряя этот сбор.
При этом после Освобождения ни один из тех, кто занимался подобным, не понёс наказания. Не было ни одного человека, который бы покаялся в содеянном и сделал чистосердечное признание по совести.
— Не ходи туда. Ни в коем случае нельзя туда идти, — сказал я Самсун, с опаской оглядываясь по сторонам.
Если кто-то услышит мои слова, наверняка тут же донесёт в отдел высшей полиции.
«Всё это организовано системно».
Трудовой корпус был лишь сладкой приманкой, чтобы превратить девушек в секс-рабынь для удовлетворения похоти японских солдат. Кроме меня и тех нечестивых корейских вербовщиков, собиравших девушек, об этом вряд ли кто-то догадывался.
— Но почему? Говорят, там и денег много платят, и учиться дают...
Если я скажу ей правду, меня тут же схватят японские прихвостни. К слову, в последнее время я и так совершаю довольно много опасных поступков. Скрепя сердце, я отправляю часть накопленных денег во Временное правительство в качестве Фонда борьбы за независимость.
Собственно говоря, не будет преувеличением сказать, что всё это произошло из-за одной случайной встречи.
«Я оказался втянут в водоворот судьбы».
Даже сейчас, вспоминая тот день, я поражаюсь. Я невольно погрузился в воспоминания.
Я зашёл в кибан Мёнвольгван, который был важным клиентом моей рисовой лавки, чтобы засвидетельствовать почтение. В тот момент перед главными воротами мне поклонился мужчина в галстуке-бабочке. И этот человек, к моему изумлению и негодованию, оказался тем самым японцем в школьной форме, который приставал к госпоже Риэ. Моя превосходная память не позволила мне забыть его.
Напротив, воспоминания о том дне были слишком яркими. Ведь я чуть не погиб.
— Вы...
— В чём дело, Директор?
Он назвал меня Директором, глядя на мой дорогой костюм, и не узнал меня. С того дня прошло немало времени, да и мой облик изменился на сто восемьдесят градусов. Неудивительно, что он меня не признал.
«Почему?»
Сколько бы я ни думал, это казалось странным. И на душе было как-то скверно. После встречи с управляющим кибана я спрятался и стал поджидать того человека. Кажется, это было около 18 декабря 1943 года.
Даже сейчас я не знаю, зачем я его ждал. Просто было неспокойно. И, пожалуй, во мне теплилось легкое чувство мести. В общем, я проследил за ним, и там, к своему удивлению, встретил О Док Су, который занимался движением за независимость.
Точнее говоря, кто-то ударил меня по затылку, и я потерял сознание. Когда я пришёл в себя, О Док Су, глядя на меня, крепко связанного, сверлил меня взглядом. В тот момент я действительно подумал, что мне конец.
«Я был на волосок от смерти».
При воспоминании об этом я невольно хмурюсь. В итоге, скрепя сердце, я сблизился с борцами за независимость, которых японцы называли «Неблагонадежными корейцами».
— Почему ты следил за нами?
Взгляд О Док Су был невероятно свирепым. Казалось, он готов убить меня на месте.
— Кто вы такие?
— Ты шпион?
Он спросил, не шпион ли я, раз я выследил того человека из Мёнвольгвана.
— Нет, я не из таких.
Чутьё подсказывало мне, что О Док Су и остальные — люди, сражающиеся за независимость.
— Нет? И как ты это докажешь?
Это была ситуация, в которой моя жизнь висела на волоске — отличная возможность проверить, действительно ли я Бессмертный. Очевидным было одно: любопытство до добра не доводит.
— Я из Миряна. А в Миряне все уважают господина Ким Вон Мона.
Моя родина спасла меня. И два фильма, которые я когда-то смотрел, тоже спасли меня. На самом деле Ким Вон Мон был тем, кто создал Организацию «Ыйёльдан» для сопротивления японскому правлению, и за его голову была назначена большая награда, чем даже за Председателя Ким Гю.
— Ты из Миряна? — тон О Док Су после моих слов слегка изменился.
— Именно так. Я Кан Чхоль из Миряна.
Мне вспомнились слова Ким Вон Мона из фильма: [Я Ким Вон Мон из Миряна]. Если бы эти слова не всплыли в памяти, если бы я не вспомнил тогда о господине Ким Вон Моне, и если бы О Док Су не оказался его прямым подчиненным, я бы, возможно, уже был мёртв.
— Откуда именно из Миряна?
О Док Су всё ещё смотрел на меня с подозрением, сомневаясь, действительно ли я местный. Это был критический момент, и мне нужно было что-то, что развеет все сомнения.
— Из Саве-мён.
Я назвал место, где родился, но О Док Су всё ещё не верил мне. И тогда меня спасли два фильма и память о том, как в прошлой жизни я интересовался Ким Вон Моном и искал его речи.
— Я слышал, что заместитель командующего призывал китайских товарищей полностью искоренить японский империализм в Восточной Азии.
Эти слова спасли мне жизнь. Одним словом, мои воспоминания из прошлой жизни и интерес к личности Ким Вон Мона, о котором народу было известно не так много, выручили меня. На самом деле он не был широко известен из-за того, что уехал на Север, а решился он на это из-за Но Доксуля, бывшего высокопоставленного полицейского японской администрации. Мои познания доходили и до этого, и благодаря им я выжил.
— От кого ты это слышал?
— От отца.
В одно мгновение мой отец, который всю жизнь только и делал, что занимался сельским хозяйством, превратился в бойца Армии независимости. Но разве не пойдёшь на что угодно, чтобы сохранить жизнь? В общем, моя ложь меня спасла.
«Действительно ли я Бессмертный?»
В тот момент эта мысль снова промелькнула у меня в голове. Однако у меня не хватило смелости проверить это на деле. Ведь если нет, то это мгновенная смерть.
— У тебя был замечательный отец. Прости, что усомнился в тебе.
Несомненно, это была особенная встреча. Я понимал, что после Освобождения могу стать мишенью для чисток. Хоть я и успешный торговец, моим хозяином является японец, почти все мои знакомые — японцы, и я выгляжу как прояпонский коллаборационист, верный Генерал-губернаторству Чосона. Поэтому с того дня я решил, что должен подготовиться к будущему.
Я рассказал о встрече с О Док Су своему второму брату. Видимо, такова судьба. Я не мог не быть вовлечённым в этот бурный поток событий.
— Я тоже кореец и хочу поддержать Армию освобождения фондами борьбы за независимость.
В той ситуации я не мог сказать ничего другого.
— Вы говорите, что внесёте средства в фонд?
— Именно так.
Я боялся, что О Док Су и его люди могут передумать, поэтому у меня не было иного выбора.
— Благодарю вас.
Я до сих пор не могу забыть взгляд О Док Су в тот момент.
— Однако у меня есть условие.
— Говорите. Мы обеспечим полную секретность.
— Разве в этом мире существует абсолютная тайна?
Ради спасения своей жизни я пошёл на крайне опасное дело.
— Хм!
— Мы живем в эпоху, кишащую шпионами, когда сегодняшний товарищ завтра становится предателем.
— Это так. Но в тот день, когда страна будет освобождена, и шпионы, и предатели — все будут сурово наказаны именем Родины.
Я прекрасно знал, что в период после разоружения японской армии и до того, как Американское военное правительство утвердилось у власти, в Чосоне царила анархия.
«Тогда!»
Погибло огромное количество людей. Среди них были и коллаборационисты, и землевладельцы, жестокие к своим арендаторам.
«Тот период будет самым опасным».
И я намерен к нему подготовиться.
— Я не заглядываю так далеко. Моё условие — чтобы Организация «Ыйёльдан» не нападала на меня, мою семью и семью моего будущего тестя.
Когда я упомянул «Ыйёльдан», веки О Док Су дрогнули.
— Т-ты... ты думаешь, что я из «Ыйёльдан»?
— Я сомневался, но, судя по тому, как задрожал ваш голос, вы точно из них.
По его взгляду было видно, что он понял свою ошибку.
— Вы можете пообещать мне это?
— Я обещаю и гарантирую это.
— Кроме того, защитите меня, мою семью и родственников моей жены после Освобождения.
Конечно, я знал, что придут американцы. Но в те несколько критических дней я намерен обеспечить безопасность себе и своим близким под защитой «Ыйёльдан».
— Хорошо. Бизнесмен, жертвующий средства на борьбу за независимость, сам является бойцом сопротивления.
Эта часть беспокоит меня больше всего.
«Для японцев-то!»
Именно бойцы сопротивления и борцы за независимость — те, кого они готовы растерзать.
«Похоже, какое-то время мне придётся ходить по тонкому льду».
Такие мысли были у меня тогда.
http://tl.rulate.ru/book/169472/13723922
Готово:
