Поникшая от боли и усталости, Само Пей не слышала, как открылись городские ворота. Но Великий Тигр услышал. Он издал крайне тихий рык, и зажатый в его пасти Величественный король содрогнулся всем телом. Почувствовав вибрацию тела Великого Тигра, Само подняла голову.
Ворота Заборо открылись. Само изо всех сил пыталась сфокусировать зрение. Однако она видела лишь нечто расплывчатое, похожее на человека. Само не могла найти взглядом Рюна. Даже когда они разговаривали мгновение назад, Само на самом деле не видела его. Она лишь слышала нирым Рюна.
Само искала, где же он.
В этот момент ворота снова закрылись. И странно выглядящий человек вышел вперед. Само смотрела на него. Перед глазами все еще все плыло, а от боли ее едва не выворачивало наизнанку. С трудом подавив рвотный позыв, Само через силу открыла глаза.
И тогда она поняла, что это не человек. Тем, кто медленно шел к ней, был Рюн.
«Почему так жарко?»
Тело Рюна пылало от макушки до самых пят. Растерянная Само вскоре вспомнила о токкэби. Она восхитилась:
«Ему подожгли тело огнем токкэби. Поэтому я и не видела его раньше».
Наблюдая за движениями Рюна, Само поняла, что этот огонь не слишком горячий. Поблагодарив небеса за то, что Рюн не страдает от холода, Само посмотрела на вершину крепостной стены. Кейган и Тинахан смотрели на нее сверху вниз. А Пихён с обеспокоенным лицом то и дело оглядывался на Китату. Китата все еще прижимал меч к шее Хакрена. Само не понимала этой сцены, но не придала ей значения.
Медленно шагавший Рюн остановился на расстоянии около двадцати метров.
— Я спустился, Само.
— Да.
Само попыталась слезть со спины Великого Тигра, но тело ее не слушалось. В итоге она просто соскользнула с его спины и рухнула на землю. Рюн, испугавшись, хотел было подбежать, но Великий Тигр, прижав уши, предостерегающе оскалился. Тогда Величественный король, зажатый в его пасти, начал непристойно брыкаться. Рюн замер на месте и передал нирымом:
— Само! Вы в порядке?
Опираясь одной рукой на Шиктоль, а другой вцепившись в шерсть Великого Тигра, Само с трудом поднялась. Стоя, прислонившись к боку Великого Тигра, она несколько раз взмахнула Шиктолем в сторону. Это было движение, будто она проверяла, нормально ли двигается рука. Сделав несколько таких взмахов, Само глубоко вздохнула и выпрямилась.
— Обнажи Сайкер, Рюн.
— Само. Я не убивал Хварита. Вы же сами сказали, что знаете о моей невиновности.
— Нет доказательств.
— Зачем вообще нужны доказательства! Здесь сейчас только вы и я. Нам не нужны доказательства, чтобы удовлетворить других. Те люди... те люди не направляют мечи в грудь любимых. Это мы сейчас делаем это! Почему мы должны удовлетворять тех людей, которые к нам не имеют никакого отношения?
Само снова пошатнулась. Решив, что кость в левой ноге все-таки сломана, она перенесла вес на правую ногу. Из-за этого она не могла броситься вперед. Само подняла Шиктоль и указала на пояс Рюна.
— Рюн. Обнажи Сайкер.
— Само!
Само гневно произнесла в нирыме:
— Что ты вообще собрался здесь делать! На этой ужасной земле, в этом краю чешуи, где царит холод, от которого промерзают кости, и полно безумных людей, разгуливающих и величающих себя королями!
— Я должен исполнить последнюю волю Хварита. У меня здесь есть дело.
— Что это за дело?!
— Я и сам не знаю. Хварит сказал, что враг нага находится в Башне Сердец. И что мы должны объединить силы с людьми, чтобы сокрушить врага нага.
Рассудок Само, ставший от боли необычайно острым, свирепо отозвался:
— Враг нага? В Башне Сердец нет ничего, кроме сердец нага и Хранителей!
— Значит, Хранители и есть враги нага.
Само была просто ошарашена.
— Что? Хранители? Супруги Богини? Ты хоть понимаешь, что ты несешь?
— Как вы и сказали, в Башне Сердец нет никого, кроме сердец и Хранителей. Хварит ясно сказал, что враг нага находится в Башне Сердец. Следовательно, Хранители и есть враги нага.
— Ты сейчас о тех добродетельных людях, что служат всем нага...
— Это те, кто вошел в Башню, потому что родились мужчинами в мире женщин и не могли никем стать! Если вы захотите найти людей, которые больше всего ненавидят общество нага, вы найдете их мгновенно в любом городе нага. Вам просто нужно пойти к самому высокому зданию, к тому, что видно отовсюду!
Само потеряла равновесие и ухватилась за спину Великого Тигра. Рюн продолжал свою пламенную речь:
— Конечно, среди них есть и те, кто действительно хотел стать Супругом Богини и служить всем нага. Но среди них определенно есть и те, кто ненавидит нага, терзая себя недовольством и злобой! Подумайте о Биас Макероу, которая убила Хварита как насекомое! Там наверняка есть те, у кого не осталось ничего, кроме ненависти, порожденной женскими взглядами, в которых читается, что они хуже насекомых или животных! Они и есть враги нага. Наши враги!
— Рюн. Это совершенно бессмысленный нирым...
— Эти враги убили отца!
Само посмотрела на Рюна как на сумасшедшего. Ее замешательство мгновенно исчезло. Она могла лишь прийти к выводу, что ее младший брат одержим суевериями.
— Ты про Йосби? Йосби умер от болезни.
— Нага, извлекший сердце, умирает от болезни? Болезнь, при которой сидишь себе спокойно, и вдруг изо всего тела начинает хлестать кровь? Это даже не нирым!
— Странная... да. Это была странная эпидемия. Поэтому мы и сожгли все его вещи.
— Но вы ведь и сами не верили в этот нирым!
— Что?
— Вы ведь тоже не поверили в то, что это эпидемия! Разве не поэтому вы оставили мне этот Сайкер?
Рюн выхватил Сайкер и указал его острием вперед. В этот момент Само решительно прервала разговор. Оттолкнувшись от спины Великого Тигра, она бросилась вперед.
Увидев ковыляющую к нему Само и зажатый в ее руке Шиктоль, Рюн в испуге отступил. Первый удар Само, и без того нетвердый, пришелся по земле. Рюн выставил Сайкер перед собой и передал через нирым:
— Само! Остановитесь!
Но Само снова бросилась вперед, нанося колющий удар Шиктолем. Рюн снова уклонился, и Само упала грудью на землю.
— Бей!
На крик Тинахана Рюн оглянулся на стену. Тинахан осыпал его ругательствами за то, что тот так глупо отвлекается во время поединка. Рюн снова повернул голову. Само, опираясь на левый локоть, смотрела на Рюна снизу вверх. Казалось, она не может подняться.
Рюн протянул ей руку.
Тинахан снова разразился невежественной бранью: «Сумасшедший ублюдок, что ты творишь!» Тинахан выглядел так, будто готов был прыгнуть со стены прямо с Раскаленным жезлом танца в руках. Кейган быстро схватил Тинахана за руку и указал на Китату Заборо. Тинахан поочередно посмотрел на Китату и Пихёна, после чего издал тяжелый вздох.
Само посмотрела на руку Рюна, но не приняла ее. Издавая болезненные стоны, она все же поднялась на собственные ноги. Несколько раз пошатнувшись, Само едва устояла и снова выставила Шиктоль. Его острие дрожало так же сильно, как тростник во время бури. Держа Сайкер наготове, Рюн замер и передал в нирыме:
— Сестра. Вам нужно отдохнуть. Вам нужен покой, чтобы тело могло исцелиться.
— Не волнуйся. Скоро я смогу отдохнуть.
— С таким телом нельзя. В нормальном состоянии я бы не был вам противником. Пожалуйста, сестра. Не проявляйте безрассудство.
Рюн, в отчаянии нирымивший ей, почувствовал недоумение при виде слабой улыбки, расплывшейся на лице Само. Но эта улыбка вскоре исчезла. Само крепко сжала меч обеими руками, чтобы унять дрожь Шиктоля.
— Это Сёджаин-те-шиктоль. Нельзя остановиться, нельзя передохнуть, нельзя повернуть назад.
Рюн подумал, что это даже не нирым. Само не то что не могла исполнять священную миссию, она даже ходить толком не могла. В его глазах она была больной, которой немедленно нужно было лечь и отдыхать.
И так думал не только Рюн.
Долгое время Величественный король Зигрим Заборо был заперт в крайне тесном мире, состоящем из бесконечно текущей горячей слюны, жуткого звериного запаха и стальных зубов. Страх не только исказил его чувство времени, но и физические ощущения. Величественному королю казалось, что существование нижней части его тела — какая-то гнусная ложь. Он сомневался, есть ли у него вообще туловище, и были ли у него когда-то руки или ноги.
И вот для него настал момент ужасающего прозрения.
Величественный король внезапно стал личностью с непривычными конечностями и был изгнан из мира, в котором был заперт до сих пор. Естественной реакцией было бы поднять руку и вытереть лицо, но он даже не знал, где находятся его руки. Поэтому Величественный король, лежа на месте, просто смотрел на удаляющуюся челюсть Великого Тигра. Это была пугающе огромная челюсть.
Выплюнув Величественного короля, Великий Тигр взревел в сторону Рюна.
От рева Великого Тигра Рюн, пошатнувшись, отступил назад. На стене тоже началось смятение. Однако Тинахан воинственно распушил гребень. Решив, что Рюн в опасности, Тинахан без колебаний издал Сокрушительный вопль.
— Заткнись, ко-ша-ра!
Великий Тигр, будто крайне оскорбленный, пригнул плечи и уставился на стену. Вряд ли он понял слова, но высокого Сокрушительного вопля было достаточно, чтобы разозлить его. Увидев, что разъяренный Великий Тигр все еще находится рядом с Величественным королем, Китата закричал Тинахану, что немедленно перережет сонную артерию Хакрена. Но Тинахан лишь щелкнул клювом.
— Проклятье, если этот переросший кошачий выродок хоть пальцем тронет Рюна, смотрите у меня! Плевать мне на этот Заборо, я прыгну вниз! Схвачу Кейгана с Рюном и сбегу, бросив Пихёна!
Лицо Китаты побледнело. А Пихён, от мысли, что его могут бросить или что он может оказаться забрызганным кровью, тоже оцепенел. Вид Кейгана, который потирал подбородок, будто находя предложение Тинахана заманчивым, привел обоих — и Хакрена тоже — в еще больший ужас.
К счастью, Великий Тигр не бросился на Рюна. Он размашистым прыжком приземлился рядом с Само. Когда огромная голова Великого Тигра приблизилась, Само раздраженно передала в нирыме:
— Что такое, Великий Тигр? Я же велела тебе держать того человека.
Великий Тигр не отступил. Вместо этого он склонил голову набок и попытался схватить Само зубами. Само в испуге отпрянула, а Рюн издал мысленный крик. Когда Великий Тигр снова попытался прихватить Само за талию, брат и сестра наконец поняли, что его движения не агрессивны. Само, делая вид, что отталкивает приближающуюся пасть Великого Тигра, сказала вслух:
— Великий Тигр, ты хочешь забрать меня? Не делай этого. Это Сёджаин-те-шиктоль.
Великий Тигр пристально посмотрел на Само. Поскольку это была живая речь, а не нирым, он ее услышал, но не понял значения. Однако Само смогла понять чувства Великого Тигра. Она ухватилась за его гриву и передала через нирым:
— Со мной все хорошо, Великий Тигр. Правда, все хорошо. Можешь не беспокоиться.
— Забирай сестру и уходи!
Великий Тигр резко повернул голову. Рюн снова крикнул ему:
— Великий Тигр! Забирай сестру! Унеси ее туда, где нет людей, и дай ей отдохнуть. Пожалуйста, прошу тебя!
Его намерение было благородным, но Рюн совершал большую ошибку. Указывая на Само, он выставил вперед Сайкер. Увидев сверкающее лезвие, Великий Тигр прижал уши и издал низкое рычание. Этого низкого рычания, которое с трудом различали даже люди, Рюн, конечно же, не услышал.
— Вот болван!
Тинахан, качая головой, издал стон. Кейган быстро произнес:
— Тинахан! Прыгайте. Идите и спасите Рюна!
Тинахан в замешательстве посмотрел на Кейгана. Если он прыгнет, Китата убьет Хакрена, а кровь, хлынувшая из перерезанной артерии, сведет Пихёна с ума. Хоть он и выкрикнул это недавно в сердцах, Тинахан не был уверен, что сможет сбежать вместе с Кейганом и Рюном прежде, чем обезумевший Пихён превратит Заборо в море огня. Тинахан уже собирался объяснить это Кейгану, но увидел зрелище, от которого у него перехватило дыхание.
Кейган, двигаясь словно в скольжении, зашел за спину Пихёна. Он резко ударил Пихёна под колени, и тот, вскрикнув от неожиданности, повалился на колени. Заставив Пихёна пригнуться, Кейган схватил его за волосы и приставил к его горлу Жаждущего. Пихён, ошарашенный видом Сдвоенного клинка у своего горла, пролепетал:
— Э-э, Кейган?
Но Кейган торжественно провозгласил:
— Великий генерал. Если вы убьете своего подчиненного, я убью этого токкэби!
На стене снова воцарилась гробовая тишина.
Люди задыхались от нехватки понимания при виде этой выходящей за рамки здравого смысла сцены. Никто не мог легко принять ситуацию. И когда они наконец пришли к выводу, что в этом зрелище есть хоть крупица логики, раздавшийся взрывной смех Пихёна снова низверг их чувство реальности в бездну.
— Уха-ха-ха! Великолепно, Кейган! Вы слышали, Великий генерал? Он говорит, что убьет меня! Кажется, вы попали в затруднительное положение?
Китата не выглядел озадаченным. Он лишь стоял с широко разинутым ртом, пуская слюну и выражая своим лицом полное отрицание реальности. Кейган снова крикнул Тинахану, который был ошеломлен не меньше остальных:
— Тинахан! Скорее!
Тинахан пришел в себя и выхватил воткнутый в землю жезл. Однако, прежде чем перепрыгнуть через парапет, он почувствовал отчаяние. Великий Тигр уже бежал к Рюну.
Рюн до последнего не понимал, почему Великий Тигр ведет себя так, даже когда тот был уже совсем близко. Только когда Само в панике закричала, Рюн наконец осознал, что Великий Тигр пришел в ярость из-за Сайкера.
— Прекрати! Остановись, Великий Тигр!
Великий Тигр проигнорировал крик Само и бросился в атаку. Рюн с воплем выставил Сайкер, но мощная передняя лапа Великого Тигра отшвырнула его в сторону. От удара, способного расколоть скалу, Рюн не только выронил Сайкер, но и закружился на месте. Когда улетевший далеко Сайкер вонзился в землю, Рюн тоже рухнул на колени. С топорщащейся чешуей он посмотрел вверх на Великого Тигра, закрывшего собой ночное небо. Великий Тигр, раскрыв похожую на пещеру пасть, взревел. И затем он собрался просто проглотить Рюна. Рюн, закрыв лицо обеими руками, передал в нирыме:
— Нет!
Рюкзак Рюна взорвался.
Тинахан застыл, поставив одну ногу на парапет. Пихён и Кейган недоумевали, почему он не прыгает.
— В чем дело, Тинахан?
Тинахан стоял спиной и ничего не отвечал. Кейган не понимал причины, но не мог пошевелиться из-за Китаты. Однако Пихён был токкэби, а любопытство он считал добродетелью, которую нельзя сдерживать. Пихён на коленях пополз к Тинахану. Кейгану волей-неволей пришлось двигаться следом, увлеченному Пихёном. Китата и Хакрен не шевелились, но остальные люди двинулись к парапету вслед за Пихёном и Кейганом.
Добравшись до Тинахана, Пихён заглянул в проем парапета. И тут же вскочил на ноги. Кейган, державший Пихёна за волосы, из-за этого чуть не отлетел назад. Это был в высшей степени неудобный заложник. Кейган, спешно подняв меч, чтобы Пихён не поранился о Жаждущего, спросил в его спину:
— Что случилось?
Пихён внезапно схватил Кейгана за Жаждущего. И приставил его к собственному горлу.
— Я сам буду его держать, так что выходите и посмотрите. Я сам себя убью, если надо. Неужели это действительно то самое, о чем я думаю?
Кейган издал долгий вздох и мельком взглянул на Китату. Китата теперь выглядел так, будто больше не хочет иметь ничего общего с этой нелепой ситуацией. Передав Жаждущего Пихёну, Кейган обошел его со спины и встал рядом. А затем с выражением «да что там такое?» посмотрел вниз.
В следующий миг Кейган вцепился в парапет и издал стон:
— Драка!
Великий Тигр, низко пригнув плечи, рычал. Прямо перед ним сидел Рюн, но Великий Тигр опасался вовсе не его. Шерсть Великого Тигра стояла дыбом, направленная на мифическое существо, которое вырвалось в воздух, разорвав рюкзак Рюна.
Оно парило в нескольких метрах над головой Рюна, не сводя глаз с Великого Тигра. Два расправленных крыла были густо разделены от самого основания, напоминая листья мимозы, и легко колыхались на ветру. В широко раскрытых глазах мерцал искристый блеск, и хотя ниже была выступающая часть, похожая на челюсть, рта не было. Вместо этого вдоль обеих сторон челюсти тянулись длинные прорези. Две передние лапы на груди были вооружены свирепыми когтями, а под сильными задними ногами извивался похожий на лиану хвост. Кончик хвоста был усеян ровными рядами ресничек.
Крылья, не похожие ни на чьи другие, голова, не напоминающая ни одного зверя, и хвост, не похожий ни на одну рыбу. Это был дракон. Даже считая хвост, составлявший больше половины длины тела, он был небольшим — всего около двух метров, но дракон парил там, излучая подавляющее величие.
— Кр-р-р...
Великий Тигр издал гортанный рык. Дракон, пристально смотревший на него, медленно запрокинул голову. В нижней части его тела хвост начал странно вибрировать. Реснички на кончике хвоста терлись друг о друга, содрогаясь. Великий Тигр еще сильнее вздыбил шерсть на плечах. Его выпущенные когти заскрежетали по камням, высекая искры.
Внезапно дракон вытянул голову вперед. Остальные не могли этого понять, но Рюн, Само и Кейган знали, что он делает. Кейган — благодаря знаниям, а Рюн и Само — потому что видели это своими глазами. Из длинных прорезей по бокам головы дракон выдохнул холодный газ. Великий Тигр поспешно отпрыгнул назад, и в следующий миг вибрирующий хвост дракона, высекая искры, взметнулся перед его мордой.
Газ яростно воспламенился.
Рюн, закрыв лицо руками, бросился в сторону. Пламя дракона было таким жарким, что могло ослепить. Само, стоявшая поодаль, тоже не могла смотреть прямо на этот огонь и отвернулась. Благодаря тому, что Великий Тигр вовремя увернулся, пламя дракона ударило в землю. Но пламя не прерывалось. Дракон, скользя в воздухе, преследовал Великого Тигра двумя струями огня.
По мере того как пламя дракона скользило по земле, на ее поверхности бурно разливался огонь.
Великий Тигр с ревом оттолкнулся от земли и прыгнул. Взмыв на высоту, позволяющую перемахнуть через порядочное дерево, он яростно взмахнул передней лапой в сторону дракона. Но дракон, причудливо двигая перьями крыльев, уклонился от атаки. Похожие на листья мимозы перья крыльев дракона могли свободно собираться, раскрываться и переворачиваться, причем обе стороны двигались совершенно независимо. Из-за этого эффекта постоянно меняющейся формы крыльев дракон совершал невероятно сложные маневры, которые не под силу было повторить даже птицам. У людей на стене, наблюдавших за этим, от одного вида полета дракона начинала кружиться голова. Великий Тигр несколько раз совершал мощные прыжки, но это было так же бесполезно, как попытки поймать ветер.
Наконец Великий Тигр прекратил атаки. Это решение он принял после того, как, подпрыгнув в воздух, изрядно подпалил гриву в пламени дракона. Ловко прыгая туда-сюда и уворачиваясь от огня, Великий Тигр, будто испытывая отвращение, совершил огромный прыжок. Он приземлился там, где стояла Само. Великий Тигр мигом подхватил ее зубами. Само разразилась отрицающими нирымами, но Великому Тигру было все равно. Схватив Само, он снова прыгнул и к тому моменту, когда коснулся земли, уже исчез в темноте.
Дракон больше не преследовал Великого Тигра.
Извергаемое им пламя исчезло, но по земле все еще разлетались искры, и в разных местах горела трава. По этой пылающей земле дракон, помахивая перьями крыльев, подлетел к Рюну.
Рюн инстинктивно вытянул правую руку, и дракон опустился на нее. Когда задние лапы обхватили руку, похожий на лиану хвост доверительно обвился вокруг запястья Рюна. Сложив крылья, дракон склонил голову набок и посмотрел на Рюна. Рюн с трепетом в сердце произнес его имя. Имя любимого друга, возродившегося в драконе.
— Асхвариталь.
Когда жители Заборо нашли Величественного короля, он уже не был тем человеком, которого они знали. Из-за ужаса, пережитого в пасти Великого Тигра, Величественный король выглядел совершенно лишившимся рассудка. Видя племянника, который не мог нормально ходить и не отвечал на вопросы, Китата громко зарыдал.
Пока жители Заборо поднимали этот шум, Кейган, забрав своих спутников, тихо покинул это место и вернулся в храм. По дороге в храм Тинахан, не в силах сдержать любопытство, спросил Кейгана:
— Ты действительно собирался убить Пихёна?
Рюн с удивлением обернулся к Тинахану, и тот вкратце объяснил ему произошедшее. Кейган невозмутимо ответил:
— Лучше Пихёну стать почтенным, чем всем жителям Заборо погибнуть.
Услышав это, Тинахан и Рюн опасливо покосились на Пихёна. Но увидев, что Пихён, будто соглашаясь с правотой слов Кейгана, то и дело улыбается и кивает, они просто потеряли дар речи.
Вернувшись в гостевые покои храма, Пихён из любопытства продолжал донимать Асхвариталя. Асхвариталь, будто разраженный, пытался вырваться из рук Пихёна, но оружие дракона — огонь — не могло причинить токкэби никакого вреда. Будь у него рот, он бы, наверное, укусил его, но лишенный такой возможности Асхвариталь резко расправил крылья, вырвался из рук Пихёна и начал беспокойно летать по комнате. Только после того, как Кейган велел Пихёну прекратить шалости, Асхвариталь опустился на плечо Рюна, и в комнату вернулся покой. Кейган, глядя на плечо Рюна, спросил:
— С каких пор он у тебя?
— За несколько дней до встречи с вами я обнаружил цветение дракона. И выкопал корень дракона.
— Что ж, пришло время ему пробудиться. Почему ты его выкопал?
— Потому что, если бы я его оставил, он бы погиб от рук моих соплеменников.
— Похоже, он все время был в твоем рюкзаке, как же он получал питание?
— Я растирал содрак в порошок и посыпал его.
— Вот почему он следует за тобой. Драконы мудры. Они знают тех, кто их любит и заботится о них.
— Верно. Если вокруг есть враждебность, они даже не прорастают.
— Почему ты не убил сестру?
Тинахану показалось, будто он услышал ужасающий шум. Лишь мгновение спустя он понял, что это чувство возникло из-за того, что мирная беседа была прервана таким жутким образом. Пихён, который подкрадывался к Рюну со спины, чтобы снова поиграть с Асхвариталем, тоже в замешательстве замер на месте и уставился на Кейгана. Рюн лишь сверлил Кейгана гневным взглядом и не отвечал.
Кейган, смотревший на дракона, перевел взгляд в глаза Рюна.
— У тебя была такая возможность, Рюн.
— Я не могу убить сестру.
— Даже если бы ты провел извлечение, ты мог бы ее убить. Вспомни о смерти писца по имени Юбекс.
— Я не об этом! Я не хочу убивать сестру!
— Но тогда сестра убьет тебя.
— Пока ей это не удалось. И впредь не удастся.
— Ты веришь, что удача будет сопутствовать тебе и дальше?
— Нет. Я верю в свою волю. В свою волю не убивать сестру и не быть убитым ею!
Кейган пристально посмотрел на Рюна.
— Я буду защищать тебя до Великого Храма Хаинша.
— Что?
— Я обещал, поэтому до того места буду тебя защищать. Но после этого у тебя не останется ничего, кроме твоей воли.
Рюн посмотрел на Кейгана с обиженным лицом и яростно выкрикнул:
— Пожалуйста! А дальше, убьет меня сестра или нет, я сам разберусь!
— Ясно. Тогда давай спать. Мы потратили много времени на ненужную суету.
Рюн, издавая неприятный звук чешуей, сказал:
— Хорошо. Но перед этим я спрошу только одно. Кейган, что вообще течет в ваших жилах?
— В моих жилах?
— Да! Вы, кто говорит убить родную кровь, потому что это уникальный шанс, и кто может так спокойно спрашивать, почему я не убил ее, — кто вы такой? Вы, кто может сказать, что готов собственноручно убить товарища, лишь бы не дать погибнуть жителям Заборо, — кто вы такой?
Пихён, засуетившись, сказал:
— Рюн. Поступок Кейгана был правильным. К тому же, если моя плоть умрет, я просто стану почтенным, разве нет?
— Я не говорю о том, правильно это или нет! Черт возьми, вы всегда говорите только правильные вещи и поступаете только правильно, так что об этом и говорить не стоит. Я хочу знать, что течет в жилах Кейгана. Кейган. Вы — Железная Кровь?
И Рюн, вытянув руку, указал на Кейгана и закричал:
— Неужели ради такого человека, как вы, отец отсек себе руку?
В глазах Кейгана на мгновение проскочила искра. И единственным, кто это видел, был Асхвариталь. Когда Асхвариталь, сидевший на плече Рюна, внезапно взлетел, остальные трое в замешательстве проследили взглядом за драконом. Дракон сделал круг по комнате и уселся на полку.
— Рюн.
Рюн, смотревший на Асхвариталя, вздрогнул и опустил взгляд. Кейган смотрел на него, слегка склонив голову. Бесстрастное лицо и этот странный наклон головы в сочетании делали лицо Кейгана похожим на нечто неодушевленное. Рюн сглотнул слюну.
— Я, как человек, обязанный тебя защищать, не могу сказать тебе, что течет в моих жилах.
— О чем вы?
— Потому что, если я скажу тебе это, тошнотворный ужас разорвет твой разум в клочья.
Рюн не понимал значения этих слов, но не посмел спрашивать дальше. Потому что интуитивно почувствовал, что слова Кейгана — чистая правда.
Биас Макероу, смотревшая на ночной вид Хатенграчжу, опустила голову и посмотрела на свои руки.
В ее руках была тонкая деревянная дощечка. Эту дощечку называли весьма скромным именем — табличка для письма, но для нага это был предмет высочайшего класса для записей. Даже не глядя на клеймо изготовителя на обороте, было нетрудно догадаться, что она сделана лучшим мастером после самых величественных древесных похорон. Биас впервые в жизни получила такую табличку. И хотя ей хотелось это отрицать, этот факт явно заставлял ее нервничать. Когда она получила это послание, неизвестно от какого дома пришедшее, Биас больше удивило не содержание, а то, что оно было написано на такой табличке.
В итоге Биас в шестой раз вгляделась в табличку.
«Последняя работа Радиоль Сен, к счастью, похоже, избежит злословия критиков. По слухам, даже самый заядлый критик не сможет не поддаться чарам сна. Однако, если у вас будет время, я надеюсь, что сегодня вечером вы посетите особняк Сен и оцените ее работу. Если вы это сделаете, вы заслужите благодарность Радиоль Сен. И в придачу — мое маленькое благорасположение».
Подписи не было. То, что в дополнение к такому странному содержанию отсутствовала подпись, изрядно сбивало Биас с толку.
Поначалу Биас предполагала, что это очередная шутка Кариндоль. Но когда она посмотрела в третий раз, то поняла, что это не почерк Кариндоль. И теперь, глядя на табличку в шестой раз, Биас была уверена, что это дело рук не Кариндоль. Кариндоль предпочитает более прямые методы. К тому же Биас не понимала, какой вред может принести посещение презентации работы какого-то болвана, считающего себя великим драматургом, режиссером и выдающимся актером в одном лице. Если бы Кариндоль действительно хотела отправить Биас в особняк Сен, она бы упомянула имя старейшей Суисин Сен вместо имени Радиоль Сен.
В конце концов Биас решила пойти и проверить все на месте. Сделав глубокий вдох, Биас отдала распоряжение одному из охранявших ее мужчин. Мужчина вошел в особняк Сен.
Вскоре Радиоль Сен с сияющей улыбкой выбежала к главным воротам. Биас про себя усмехнулась. Для члена великого дома это было слишком несерьезное поведение.
— Биас! О боже, Биас Макероу! Вы пришли посмотреть мою работу? Я так счастлива! Я даже не смогла отправить вам приглашение. Ох, это не значит, что мне неприятен ваш приход! Я просто не смела отправить его такой выдающейся личности, как вы!
Не прошло и пяти минут с тех пор, как Радиоль начала нирымить, как Биас пожалела, что поддалась на уловку таблички стоимостью в два серебряника. Радиоль, ведя Биас под руку, носилась по всему особняку Сен, и от такой нелепо-дружелюбной манеры поведения у Биас едва чешуя дыбом не встала. Они были людьми из разных сфер. Более того, в то время как Биас была признанным специалистом в своей области, Радиоль была пустышкой, которую даже другие художники не хотели считать своей. Даже Биас, не особо интересующаяся искусством, хорошо знала, что Радиоль Сен избегает излишне враждебных оценок лишь потому, что является членом дома Сен, но сама Радиоль совершенно не знала общественного мнения о себе.
Радиоль, которая разглагольствовала об общих чертах алхимии и театра (нелепая тема!) или о муках художника (Биас подумала, что если Радиоль скажет в нирыме, что чувствует нечто подобное, то даже токкэби разозлится), отпустила Биас только через тридцать минут. Биас внутренне возликовала, когда Радиоль нирымила о том, что ей пора идти готовиться к презентации. И только после ухода Радиоль Биас наконец обрела возможность осмотреться и понять, где она вообще находится.
Биас была в холле особняка Сен. Там высились огромные колонны, а люди, пришедшие, как она предполагала, посмотреть пьесу Радиоль Сен, разбились на небольшие группы и вели беседы. Рассеянно наблюдая за этой сценой, Биас вдруг заметила, что люди неизменно собираются вокруг колонн. Это напоминало грибы, растущие под деревьями. Конечно, чтобы не мешать проходящим мимо, стоять так было идеально, но Биас с интересом на мгновение задумалась, собираются ли так же люди, рэконы или токкэби.
Однако вскоре Биас обнаружила мужчину, который стоял не у колонны. В его случае это было естественно. Он танцевал, держа в обеих руках Раскаленные жезлы танца. Удивившись отсутствию зрителей, Биас пересекла холл и остановилась «рядом с колонной» неподалеку от мужчины. И начала наблюдать за ним.
Вскоре Биас поняла, почему нет зрителей. Танец мужчины не был ужасным, но он и не стоил того, чтобы специально останавливаться, смотреть, а затем брать на себя труд вежливо бросать ему капли воды. Казалось, и сам мужчина не ждал зрителей. Он часто прерывал танец, немного менял движения или повторял одно и то же. Это больше напоминало репетицию танца, чем само выступление. Но репетировать танец в месте, где столько гостей, было делом неуместным. Биас почувствовала раздражение, но, так и не найдя собеседника, просто осталась стоять у колонны.
Жезлы мужчины остыли. Он воткнул их в жаровню, стоявшую в стороне, и обернулся. В этот момент взгляды Биас и мужчины встретились. Мужчина с улыбкой направился к Биас. Биас, недоуменно склонив голову из-за его не мужественного поведения, получила от него мягкий нирым.
— Вы ведь госпожа Биас Макероу?
— Откуда ты меня знаешь?
— Я несколько раз видел вас издалека. Когда вы приходили в Башню Сердец.
— В Башню Сердец?
— Да. Меня зовут Галлотек. Я Хранитель Башни Сердец.
Биас хотела было рассмеяться. Но тут же с подозрением посмотрела на Галлотека. Галлотек улыбнулся, будто находя такое выражение лица Биас забавным. Биас неуверенно передала в нирыме:
— Вы действительно Хранитель?
— У меня нет причин для ложного нирыма. Разве не так?
— Почему Хранитель в таком месте... Да еще и танцует в таком виде?
Галлотек посмотрел на свой наряд и кивнул.
— Одежда Хранителя не подходит для активных занятий. Таких как танцы. Хотя иногда она бывает полезна. Например,
— Нет. Мой нирым был не об этом...
— Например, когда нужно кого-то убить.
Чешуя Биас яростно заскрежетала.
Галлотек, не сводя с лица улыбки, спокойно смотрел на Биас. На мгновение Биас подумала притвориться, что не слышала его голоса. Но она уже выдала слишком сильный шок. Биас передала сухой нирым:
— Интересная шутка. Оказывается, у одежды Хранителя есть такое преимущество. Можете пояснить, в чем именно оно заключается?
Галлотек не стал нирымить. Вместо этого он сказал вслух:
— Обычно нага, видя человека в одежде Хранителя, думают, что это Хранитель. До тех пор, пока этот человек не вонзит им Сайкер в спину.
Биас едва не издала мысленный вопль. Галлотек явно знал. «Неужели он видел меня в тот день?» Биас думала, что это невозможно. Все Хранители были заняты подготовкой к Ритуалу извлечения. Биас, стиснув зубы, смотрела на Галлотека и, наконец, разомкнула губы, сказав вслух:
— Весьма правдоподобная история. Кажется, вы знаете случай, когда такое произошло на самом деле?
— Знаю.
— ...Должно быть, вы прискорбите о том, что одежда Хранителя была использована как орудие преступления?
— Нет. Честно говоря, я почувствовал удовлетворение и вдохновение.
Биас будто пришла в чувство. Лихорадочно подбирая слова, она оглядела холл, гадая, нет ли здесь нага с причудой прислушиваться к звукам. Галлотек, видя это, покачал головой.
— Эти люди сейчас слишком заняты тем, чтобы придумать подходящий нирым, который не был бы оскорблением, но при этом сразу бы погасил пылающий художественный дух Радиоль Сен. Конечно, некоторые из них мучаются вопросом, нет ли кого-то другого, кто уже использовал этот нирым. В общем, до звуков никому нет дела.
— Теперь понятно, кто прислал табличку. Можете объяснить, что вы имели в виду под удовлетворением и вдохновением?
Биас показалось, что улыбка Галлотека внезапно стала холодной. Галлотек, потирая подбородок, хотел что-то сказать. Но в следующий миг он снова закрыл рот. И взглядом указал в сторону холла. Биас обернулась и стиснула зубы. Галлотек передал в нирыме:
— Похоже, пьеса Радиоль Сен начинается. Пойдемте? Мне очень интересно, через сколько минут ей удастся усыпить критиков. Ах, надеюсь, у нас еще будет возможность закончить наш нирым. Не уделите ли вы завтра время для посещения Башни Сердец, Макероу?
Биас Макероу, не особо интересовавшаяся искусством, не презирала Радиоль Сен так сильно, как другие критики. Но теперь в Хатенграчжу трудно было найти кого-то, кто ненавидел бы Радиоль Сен так же сильно, как Биас Макероу. С трудом усмиряя топорщащуюся чешую, Биас передала Галлотеку через нирым:
— Обязательно зайду.
Рюн был в саду особняка Пей.
Дул прохладный ветерок. Рюн знал, что вокруг него пять человек.
Хварит Макероу что-то усердно писал. В его руке была кисть, но слова ложились не на пергамент. Это было нечто твердое, покрытое чешуей, и поэтому Хварит вел тяжелую борьбу, выводя буквы. Чтобы не мешать Хвариту, Рюн отвернулся и спросил Само Пей, что это такое. Само, улыбаясь, передала в нирыме:
— Конечно же, это кожа Йосби.
Рюн посмотрел в сторону сада. Йосби стоял, прислонившись к стволу дерева. Поскольку он содрал кожу со спины и отдал ее Хвариту, Йосби, казалось, не хотел показывать свою спину. Будто прося понять его затруднительное положение, Йосби шутливо пожал плечами. В этот момент левая рука Йосби с глухим стуком упала на землю. Поскольку Кейган отрубил ему руку, Йосби прикрепил искусственную. Когда рука упала, Йосби пришел в сильное замешательство, и Рюн не сдержался и расхохотался. Тогда Хварит внезапно вспылил:
— Пожалуйста, тише! Ты мешаешь мне писать!
Рюн понимал, почему Хварит так реагирует на звуки вроде смеха. С тех пор как Биас убила его, Хварит стал очень чувствителен к звукам. Но в какой-то момент Биас, подкравшись к Хвариту сзади, снова зарубила его до смерти. Хварит, недовольный, передал в нирыме:
— Черт возьми, опять? Дайте мне хоть немного пописать!
Рюну стало любопытно, что же такое пишет Хварит. Рюн знал, у кого об этом спросить. Нужно спросить у пятого нага. Но пятый потерял своего бога и стал дуоксини, так что спросить у него было нельзя. Рюн посмотрел на Хварита, и тот, испытывая отвращение, превратился в дракона Асхвариталя. И Асхвариталь своим драконьим пламенем сжег оболочку дуоксини пятого нага. Тогда показался облик пятого нага.
Этот нага...
— Этот нага еще не проснулся.
Рюн открыл глаза. То, что он проснулся от звука голоса, показалось ему весьма необычным делом. Также опыт пробуждения под слова о том, что он еще не проснулся, был впечатляющим. Однако времени на раздумья об этом опыте не было. Рюн понял, что находится в весьма странной ситуации.
Рюн лежал на полу, скованный тяжелыми цепями.
Испуганный Рюн, шелестя чешуей, огляделся вокруг. Вокруг было светло и пышно. Это место напоминало Рюну холл великого дома. Снова удивившись этому, Рюн спустя некоторое время смог найти Пихёна и Тинахана. И снова пришел в ужас от их вида.
Тинахан и Пихён лежали на полу, привязанные друг к другу спинами. Их тела также были опутаны цепями. Тинахан, который не мог лечь прямо из-за привязанного к спине Пихёна, лежал на боку и изрыгал леденящие кровь проклятия, и Рюн не мог понять, почему рэкон так себя ведет. Для Тинахана было бы куда естественнее разорвать путы и выразить свои чувства делом. Но вскоре другой голос разрешил сомнения Рюна.
— Осторожнее, рэкон. Вы, конечно, сможете разорвать эти цепи. Честно говоря, чтобы усмирить рэкона, пришлось бы ковать новые цепи. У нас не было на это времени. Поэтому мы решили ограничиться тем, что связали вас так, что, если вы примените силу неверно, вы просто оторвете руки токкэби. И вас, токкэби, это тоже касается. Если вздумаете вызвать огонь, чтобы расплавить цепи, то зажарите своего пернатого товарища.
Пихён, привязанный к спине Тинахана, унылым голосом произнес:
— Так вот почему вы выбрали цепи, а не веревки?
— Верно. Чтобы их расплавить, понадобится довольно жаркое пламя, не так ли?
Тинахан в ярости закричал:
— Плевать на руки! Пихён! Плавь это немедленно! Я их живыми не оставлю!
— ...Но руки ведь не просто обгорят, они расплавятся?
— Что? Не смогу пользоваться руками? Тогда я их затопчу!
— ...Но ноги тоже связаны.
— Заклюю насмерть!
Пихён, восхищаясь боевым духом Тинахана, в то же время чувствовал страх. Ведь этот полный решимости воин Тинахан, которому было плевать на сохранность конечностей, мог действительно додуматься до того, чтобы вырваться из плена, даже ценой оторванных рук Пихёна. И действительно, Тинахан бодро произнес: «Мне нужно твое мнение, Пихён. Что важнее: честь или руки? Скорее всего, первое, верно?» Пока Пихён в холодном поту придумывал, что ответить, в разговор вмешался еще один голос.
— Как ноги?
Рюн посмотрел в сторону, откуда донесся голос. Кейган, так же скованный цепями, сидел, прислонившись к колонне. И Рюн был поражен его видом. По сравнению с остальными, которые выглядели более-менее сносно, вид Кейгана был просто ужасен. Лицо в ссадинах и кровоподтеках, одежда превращена в лохмотья. Рюн даже представить не мог, как за одну ночь человек мог так преобразиться. Но Кейган будничным тоном произнес:
— Рюн, ты проснулся. Так как ваши ноги, Великий генерал?
Рюн снова повернул голову. Они лежали в чем-то вроде зала с высоким потолком, и неподалеку была возвышающаяся платформа. Посреди нее стоял массивный камень. Вид камня был необычным. Позади него была сделана искусно вырезанная спинка, а по бокам — пышные подлокотники. Это напоминало трон, высеченный из камня, но по сравнению с изящной спинкой и подлокотниками, сам камень был грубым и необработанным.
Перед камнем, внизу платформы, стоял Китата Заборо в окружении нескольких солдат. Китата поморщился от вопроса Кейгана.
— На самом деле мне даже стоять трудно. Вы вообще человек? Как вам в голову пришло кусаться?
Пихён, шумно втянув воздух, подумал, что Кейган, наконец, расширил свой рацион. Но ответ Кейгана развеял эти страхи.
— Пятеро человек вцепились в мои руки и ноги. А вы пытались меня лягнуть. Думаю, выбор у меня был невелик.
Пихён испытал облегчение, но Рюн не выдержал и закричал:
— Ке-ке-ке-ке...!
Рюн смутился от того, что слова не выходят. Только тогда он понял, что его тело сильно замерзло. Пихён с выражением «ах, точно» наложил на тело Рюна огонь токкэби. Только после того, как температура тела немного поднялась, Рюн смог заговорить нормально.
— Кейган. Как это вообще случилось? Почему мы оказались в таком положении?
Кейган ответил с таким спокойствием, будто говорил о погоде:
— Пока мы спали, эти люди ворвались в храм и схватили нас.
— Но почему вы в таком состоянии?
— Это результат того, что я всем телом выразил свое несогласие с таким похищением.
— Но, э-э, раз вы так сражались, почему я тоже здесь в оковах? Даже если я не слышал звуков, я не мог не заметить, как меня связывали!
Пихён и Тинахан при этих словах тоже попытались посмотреть на Кейгана, и Рюн понял, что эти двое тоже были схвачены, ничего не подозревая. Конечно, Пихён и Тинахан, связанные спина к спине, устроили небольшую возню, пытаясь одновременно развернуться к Кейгану. Кейган спокойно объяснил:
— На рассвете они выстудили комнату. Рюн, ты просто окоченел. Поэтому ничего не почувствовал. Сюда хорошо падает солнечный свет, поэтому ты только сейчас пришел в себя.
Рюн понял, почему его тело заледенело. Кейган продолжал:
— Я вышел наружу, чтобы узнать, почему в комнате стало так холодно, и попался, а вы, Тинахан, получили железным молотом по затылку, пока спали.
— А? Вот оно что? То-то у меня затылок побаливает. Я-то думал, это оттого, что я заснул в какой-то странной позе.
Китата и солдаты почувствовали, как у них по коже пробежали мурашки от слов Тинахана. Пихён с нетерпением спросил:
— А я? Почему я не проснулся? Использовали усыпляющее снадобье? Или ядовитые иглы? А может, какую-то таинственную траву?
— ...Вы просто спали, пока вас связывали.
— Просто спал?
— Вы спали так крепко, что не заметили бы, даже если бы по вам прошел слон. Вероятно, потому, что вы спали, погасив огонь токкэби.
Пихён очень обрадовался, и такая реакция Пихёна снова повергла Великого генерала Китату и солдат в недоумение перед этой непостижимой тайной. Кейган, вместо того чтобы объяснять обычаи токкэби, согласно которым крепкий сон считается признаком благородного характера, задал вопрос Великому генералу:
— Скажите, чего вы хотите. Раз вы не убили нас, а так старательно захватили в плен, значит, вам что-то нужно. Великий генерал.
— Мы и не собирались вас убивать с самого начала. Мы не такие дикари. К тому же здесь токкэби. Я знаю, что, даже если убить токкэби, невозможно помешать его духу вернуться в Чымыннури и заявить о своем убийстве.
— Вы напрасно беспокоились, Великий генерал.
— Что?
— Я сказал, что это напрасные беспокойства. Если вы боялись мести, то могли бы просто убить нас. Мести со стороны легиона токкэби не последовало бы. Умерший Пихён вернулся бы в Чымыннури, где его бы поприветствовали и стали почитать как Почтенного. А Пихён, вместо того чтобы цепляться за месть, принялся бы за дела, которые планировал сделать, став Почтенным.
— Да. У меня в планах написание книги толкований снов. Это как раз подходящее занятие для Почтенного, не так ли?
Пихён сказал это с беспечной улыбкой. Но Тинахан в ужасе вскрикнул:
— Эй! Кейган! Зачем ты им это рассказываешь!
Китата Заборо тоже с ошеломленным видом посмотрел на Кейгана. Но Кейган невозмутимо произнес:
— Все в порядке, Тинахан. Они все равно не смогут нас убить. Не так уж трудно догадаться, чего Великий генерал хочет от нас. Наверное, дракона.
Рюн, шелестя чешуей, поспешно огляделся. Асхвариталя нигде не было видно. Кейган продолжал:
— Чтобы не навлечь на себя гнев дракона, они не смогут так просто нас убить.
Великий генерал восхищенно кивнул. Он уже собирался что-то сказать, как вдруг Пихён закричал:
— А что с Нани?
— Нани? Что еще за красавица Нани...
— Мой гигантский скарабей! Моего скарабея зовут Нани. Что с ней?
Великий генерал Китата и солдаты испытали нечто похожее на то, что когда-то почувствовали Тинахан и Кейган по поводу вкуса Пихёна в именах. Тинахан прыснул со смеху, а Китата схватился за лоб.
— Впечатляющее чувство вкуса. С вашей красавицей в конюшне все в порядке. Солдаты принесли ей кучу дерева и цветов. Теперь позвольте мне сказать...
— Погоди, мой жезл! Вы, ублюдки, что вы сделали с моим Раскаленным жезлом танца!
Китата в конце концов не выдержал и разразился яростным криком. Видимо, это было выше его сил.
Есть один интересный вопрос.
В: Длина Жаждущего 120 сантиметров. Для человека это много, но для рэкона ростом 3 метра это меч размером в 1/3 его роста. Для человека это был бы короткий меч длиной 50–60 сантиметров. По сравнению с 7-метровым жезлом Тинахана он кажется крошечным.
О: Хм. Если присмотреться, то 120 сантиметров — это только длина лезвия. А рукоять составляет 30 сантиметров. Так что общая длина Жаждущего — 150 сантиметров. Для рэкона его трудно назвать необычайно длинным мечом, но и коротким он не является. Кроме того, Король-герой изначально использовал два меча. Чтобы использовать два меча, было бы неудобно, если бы они были слишком длинными. Такая длина в самый раз.
http://tl.rulate.ru/book/169421/13704590
Готово:
