Хварит проклинал Биас за то, что она ушла, не убив его. Вероятно, именно этого она и хотела. Ей хотелось, чтобы Хварит лежал в луже собственной крови и в муках ждал мгновения смерти. До сих пор он лишь в сердцах называл её безумной, но теперь он знал это наверняка. Биас окончательно сошла с ума.
— Я не хочу умирать… Прошу, кто-нибудь, помогите!
Из-за боли мысли путались. Хварит понял, что не может не то что заставить отозваться Башню Сердец, но даже послать нирым достаточно сильный, чтобы его услышали те, кто находится рядом. Он попытался издать звук голосом, но знал, что это бесполезно. У него не было сил даже на крик, да и наги безразличны к звукам. Хварит изо всех сил попытался сосредоточиться.
— Спасите меня, прошу! Помогите! Я умираю. Помогите!
Но всё было тщетно, а от усилий боль только усиливалась. Хварит чувствовал, как сознание меркнет в этой невыносимой агонии.
В этот момент чьё-то сознание коснулось его.
Хварит попытался разглядеть гостя, но зрение подводило. Только тогда он понял, что плачет. Серебряные слёзы нага, в отличие от прозрачных слёз Неверных, почти полностью закрывают обзор. Хварит прокричал в серебристую тьму:
— Кто там? Помогите, прошу, спасите меня!
— Хварит. Это я. Рюн.
— Рюн? Ты, Рюн?
Дрожащие пальцы коснулись глаз Хварита. Серебристая мгла исчезла, и он увидел лицо Рюна. Тот смотрел на него сверху вниз, и лицо его было искажено горем.
— Прости меня. Пожалуйста, прости. Блокировка была слишком долгой. Я не мог пошевелиться. Только сейчас… только сейчас я наконец смог сдвинуться с места. Поэтому я не остановил её. Я мог бы помешать. Прости меня. Я совершил глупость, я сглупил. Я не остановил её!
Хварит не совсем понимал, о чём говорит Рюн. Но спрашивать не было нужды. Сознание Рюна, так долго подавляемое, после освобождения хлынуло в Хварита подобно шторму. Ощутив разум друга, открытый до самых сокровенных глубин, которые невозможно обнажить даже сознательно, Хварит судорожно вздохнул.
Теперь он знал всё.
Почему Рюн бежал. И что он видел и слышал. В душе Рюна, который из-за последствий ментальной блокировки был вынужден лишь беспомощно наблюдать за нападением на друга, клокотало жгучее чувство вины. Увидев это, Хварит не мог винить его. Он видел не нирым и не слова, а само сознание, поэтому в нём жило лишь полное понимание.
Хварит всё понял.
И он понял многое другое. Рюн, пребывавший в страхе и смятении, не мог упорядочить увиденное и услышанное, но Хварит сразу осознал, как его сестра спланировала убийство. Он мог в подробностях представить труп Юбекса, будто видел его сам, и вновь содрогнулся от жестокости Биас.
В этот миг Хварит испытал странное чувство. Поскольку разум Рюна был полностью открыт, Хварит узнал о нём всё и даже начал воспринимать окружающее его глазами. Он вздрогнул, увидев самого себя через взор друга. Однако вместо того чтобы впасть в панику, Хварит, напротив, стал спокойнее. Это произошло благодаря прямому столкновению со смятением в разуме Рюна. Хварит хладнокровно воспользовался зрением друга и даже в тот момент, когда понял, что вряд ли выживет, почти не ощутил страха.
В этом ледяном спокойствии Хварит решил, что он должен сделать.
— Рюн. Послушай мой нирым.
— Хварит, прости. Я виноват. Я должен был остановить её. Почему я не мог пошевелиться…
— Дидюсрюно Ларганд Пей!
Рюн вздрогнул и пришёл в себя. В то же мгновение его охватил ужас. Он почувствовал «Хварита, который вошёл в него и смотрел на самого Хварита».
Это был миг, когда «я» и «ты» смешались, когда внутреннее и внешнее отрицали друг друга, а следствие подменяло причину. Даже для нага, привыкшего к ментальным процессам из-за постоянного использования нирыма, подобная путаница была воплощением кошмара. Но Хварит не позволил Рюну поддаться страху. Он зацепился за разум друга и предпринял грубую попытку захватить над ним власть.
Подчинение чужого разума считалось возможным лишь в области магии, но они были нага, и поскольку один разум был полностью открыт, это оказалось осуществимо. В итоге вместо страха Рюн почувствовал раскалывающую голову боль и невольно застонал.
— Как такое возможно…
— Я и сам не знал, что смогу. Но у меня нет времени выстраивать теорию для этой ситуации. Слушай внимательно. Дидюсрюно Ларганд Пей.
Хварит сознательно использовал самое авторитетное обращение.
— Мне не выжить. И тебе не нужно чувствовать за это ни капли ответственности. Я повторю.
И тогда Хварит совершил нечто невероятное. Он продолжал бесчисленное количество раз посылать Рюну нирым о том, что тот не виноват, и одновременно с этим передавал совершенно иное содержание. Ошеломлённый Рюн слышал два нирыма от одного человека.
«Ты ни в чём не виноват в моей смерти. Дидюсрюно Ларганд Пей. Ты ничего не мог сделать. Это было выше твоих сил. Ты хотел помочь мне, и этого мне достаточно. Я безмерно благодарен тебе. Ты не несёшь ответственности за мою смерть. Не ты убил меня. Меня убила Биас Макероу. Ты не виноват. Ты не виноват. Ты не виноват». — «Слушай мой нирым внимательно. Дидюсрюно Ларганд Пей. У меня есть одно незаконченное дело. Биас думает, что просто убила ненавистного брата, но вместе с тем она разрушила и моё предназначение. Я отдал Биас свою жизнь, но я не позволю ей уничтожить мой долг. Поэтому я прошу тебя. Исполни моё предназначение вместо меня. Это моя последняя просьба».
Хварит не желал, чтобы Рюн всю жизнь мучился от вины за то, что якобы бросил друга умирать. Ошеломлённый Рюн не мог закрыть свой разум.
— Просьба… какая?
Убедившись, что чувство вины Рюна полностью подавлено, Хварит вновь заговорил единым нирымом.
— Беги на север, всё время на север. Ты встретишь великую реку. Это река Мурун. Там ты встретишь троих Неверных.
— Неверных?!
— Да. Токкэби, человека и рэкона. Они станут твоими проводниками. Ты должен будешь спеть песню.
Хварит снова раздвоил сознание, запечатлевая в разуме Рюна песню, которой когда-то выучился.
— Это будет сигналом. Тогда эти Неверные переведут тебя через Пограничную черту. Забирай мой рюкзак. В нём есть вещи, которые помогут. Найди великого наставника Чжутаги в Великом Храме Хаинша. Этот человек научит тебя тому, что нужно сделать.
Потрясённый этим нирымом, Рюн посмотрел на Хварита. Тот слабо улыбнулся.
— Да. Послушник Хварит, которого ты знал как преданного, консервативного и вечно рассуждающего о морали, на самом деле заговорщик. Хорошо ли я играл свою роль?
— Человеку… зачем?..
— Прошу тебя. Это ради всех нага. У меня нет времени на долгие объяснения, поэтому скажу кратко. Ты говорил, что к югу от Пограничной черты врагов нет? Что враг находится в Башне Сердец? Тогда ты имел в виду Йосби, — Хварит, заглянувший в разум Рюна, теперь знал правду и о нём. — Но, как ни странно, тогда ты изрёк истину. Враг нага находится в Башне Сердец.
— Враг нага…?
— Да. Ты должен объединить силы с людьми и сокрушить врага нага. Это под силу только тебе.
— Только мне? Почему?
Хварит ещё раз назвал Истинное имя Рюна.
— Потому что ты — Дидюсрюно Ларганд Пей.
Рюн с застывшим лицом смотрел на Хварита. То ли от боли, то ли от чего-то иного, из глаз Хварита снова потекли Серебряные слёзы. Но глаза эти улыбались.
— Это дело только для Хранителя или послушника. Только для женихов Богини без следов. И не смей говорить, что ты больше не послушник. Дидюсрюно Ларганд Пей. Мне всегда было любопытно, почему ты отказался от этого статуса. Теперь я понимаю. Из-за Йосби.
Рюн не был шокирован тем, что Хварит узнал о Йосби. У него просто не осталось сил на удивление.
— Моего отца убили… Хранители.
— Верно. Поэтому ты больше не мог оставаться среди них.
— Да, Хварит. Да. Я не мог этого вынести.
— Я понимаю. Но ты был послушником, получившим Истинное имя. Ты знаешь имя Богини без следов. Твоя богиня — Ларганд. Если ты воззовёшь к Ларганд, ты сможешь призвать её. Неважно, послушник ты или нет. Богиня дала тебе имя, а не статус. Только имя имеет значение.
Рюн снова был потрясён.
— Это правда?
— Да. Если бы ты остался и учился подольше, ты бы знал. Ты можешь призвать Богиню, потому что она дала тебе имя. И то, что тебе предстоит сделать в Великом Храме Хаинша, связано именно с этим. Так что у тебя есть право. К тому же…
Хварит мучительно улыбнулся.
— Ты мой друг. В такой сложной ситуации, когда невозможно найти другого достойного, мне действительно повезло, что рядом оказался такой человек, как ты — и достойный, и надежный.
Перед глазами Рюна поплыло серебро. Он невольно потянулся вытереть глаза Хвариту, но понял, что эти серебряные слёзы текут из его собственных глаз.
Хварит передал слабеющим разумом:
— А теперь уходи.
— Хварит, ты должен подняться. Ты поправишься. Я позову на помощь.
— Не надо.
Хварит имел в виду, что шансов выжить у него нет, но Рюн понял это так, что звать людей нельзя. Разум Рюна всё ещё был открыт, и Хварит заметил это недопонимание. Но он не стал его исправлять. Он слишком устал. Ему больше ничего не хотелось.
Собрав последние остатки сил, Хварит применил власть, которой Рюн не мог сопротивляться.
— Уходи! Дидюсрюно Ларганд Пей!
Рюн вскочил и бросился к двери.
Оставшись один, Хварит глубоко вздохнул. Боль в спине больше не чувствовалась. Какой-то холод просачивался в его тело со всех сторон, но Хвариту этот холод казался уютным.
Хварит знал, что использовал Рюна. В тот момент важность его миссии уже не казалась такой уж значимой. Даже если Рюн потерпит неудачу, Хварит не будет слишком разочарован. В конце концов, он об этом уже не узнает.
Всё, чего хотел Хварит, — это придать смысл своей жизни и смерти. Убедиться, что он сделал всё, что мог. Это было его оружием, позволяющим сохранить достоинство перед лицом смертного ужаса.
Поэтому Хварит смог спокойно, без страха, воззвать к своей Богине.
«Сепавиль, о моя Богиня».
Хварит почувствовал, как что-то мелькнуло перед взором. Оно сияло белым светом и одновременно было тьмой. Неужели серебряные слёзы снова застилают зрачки?
Однако Хварит почувствовал, что это не так.
Он улыбнулся этому сияющему и в то же время тёмному мареву, спускающемуся с небес.
Глубины Башни Сердец. Или, точнее, её вершины.
Обычно тайные места располагаются в подземельях или в чём-то подобном. Но в случае с Башней Сердец, высота которой достигает внушительных двухсот метров, чем выше, тем укромнее. Никто не станет подниматься на верхние этажи башни по пустякам, ведь один лишь путь наверх занимает несколько часов. Поэтому тот факт, что в маленькой комнате на пятьдесят пятом этаже собрались три человека, не оставлял сомнений — их встреча была глубоко тайной. Ради неё им пришлось пойти на жертву — утомительный подъем.
Впрочем, эта жертва касалась лишь двоих из них. Последний участник встречи не испытывал тех же трудностей, что и его гости. Ведь комната на пятьдесят пятом этаже принадлежала ему. Чтобы догадаться о его могуществе, не нужно было досконально знать культуру, обычаи и историю нага. Обычного здравого смысла достаточно, чтобы оценить власть того, кто заставляет других карабкаться на пятьдесят пятый этаж пешком.
Хозяин этой комнаты, Хранитель Серисма, был одним из величайших Хранителей. Глубоко уважаемый даже среди защитников Хатенграчжу — Города Хладной Жестокости — он по праву занимал это жильё. В последний раз он спускался вниз более десяти лет назад. Обильные дожди служили ему питьем, а едой — козы, овцы, телята или олени, которых раз в месяц приносили измождённые послушники. Серисма воистину был великим Хранителем.
Однако сейчас великий Серисма с крайне несчастным видом смотрел на своих двоих посетителей.
Гости тоже выглядели неважно. Конечно, после такого ужасающего подъема даже самый неисправимый оптимист почувствовал бы себя не в своей тарелке. Но помимо этих физических тягот, их переполняли заботы куда более высокого, метафизического порядка.
Один из посетителей, Сбачи, с растерянным лицом продолжал доклад:
— Говорят, в лесу нашли одежду и книги. Следователи предполагают, что они были намочены водой. Этот юный убийца, похоже, приложил мокрую книгу к груди в районе сердца, надел мокрую одежду и спокойно вышел вместе с нага, закончившими Ритуал извлечения. Поэтому никто и не заметил, что у него не извлекли сердце.
Выслушав доклад, Хранитель Серисма посмотрел в лицо Сбачи и спросил через нирым:
— Но почему ты так обеспокоен?
— Это слишком странно. Мы с Кару своими глазами видели, что у этого Рюна Пея были признаки страха извлечения. Но… всё это совершенно не сходится.
Кару, стоявший рядом со Сбачи, кивнул в знак согласия. Серисма велел:
— Объясни.
— Попробую изложить события в хронологическом порядке. Сначала Рюн Пей сбежал из зала. Он выглядел обезумевшим от страха, многие это видели. Чуть позже в зал прибыл Хварит Макероу. Но пока никто не обращал на него внимания, он куда-то исчез. А после окончания Ритуала извлечения Хранители обнаружили трупы Хварита и Юбекса в специальной библиотеке. Вывод Хранителей таков: «Рюн Пей, охваченный страхом извлечения, спрятался в библиотеке, планируя сбежать, смешавшись с толпой. В этом нет ничего необычного — дети, наслушавшиеся страшных историй о ритуале, иногда так поступают. Но отличие этого случая в том, что Рюн действительно преуспел и при этом жестоко убил тех, кто его обнаружил». Примерно к такому заключению они пришли. И Хранители потребовали от Совета семей наказания для Рюна Пея.
— Я тоже Хранитель. Мне не нужно всё это разжёвывать.
— Прошу прощения. Но чтобы увидеть странности этого дела, нужно рассмотреть его целиком. Во-первых, то, что кто-то прячется от страха извлечения, вполне объяснимо. Но в таком случае, если его обнаружат, не логичнее ли было бы ожидать, что он разрыдается или впадёт в истерику? Истерзать Хранителя и ударить в спину лучшего друга — это как-то не вяжется с образом перепуганного юнца.
— Охваченные ужасом нага порой совершают поступки, лишенные всякой логики.
— Допустим. Но как тогда объяснить рациональность действий Рюна Пея при выходе из Башни Сердец? Трудно поверить, что юноша, только что совершивший столь жуткое убийство, будет хладнокровно придумывать способ скрыть наличие своего сердца.
— Сумасшедшие порой бывают удивительно расчетливы в определенных вещах.
— Но всё равно остаются вопросы. Зачем Хварит Макероу пошёл в специальную библиотеку? Почему вместо того, чтобы остаться в зале и ждать Хранителей, он отправился туда и погиб от сайкера своего друга?
— Возможно, он услышал от других, что Рюн сбежал, и решил его поискать.
— Нет, это исключено. Никто не разговаривал с Хваритом после его прихода в зал. А значит, он никак не мог знать о бегстве Рюна Пея.
— И каков же твой вывод?
Сбачи твердо произнёс:
— Наш план раскрыт. Этот Рюн Пей, скорее всего, был тщательно подготовленным убийцей. И он разыграл весь этот спектакль, чтобы всё выглядело как выходка нага, поддавшегося страху извлечения. Он дважды продемонстрировал это — на проспекте и в зале. Затем он спрятался в укромном месте и, когда Хварит вошёл, тайно послал ему нирым, выманивая к себе. Хварит наверняка хотел помочь другу. Заманив его таким образом в специальную библиотеку, Рюн Пей его убил.
Хранитель Серисма сцепил пальцы в замок и слегка склонил голову.
— В таком случае, зачем было убивать беднягу Юбекса?
— Во-первых, чтобы создать сцену массового убийства. Во-вторых, жестоко расправившись с библиотекарем Юбексом, он хотел подчеркнуть, что находится в таком состоянии, когда готов убить даже друга. Если бы погиб только Хварит, это выглядело бы подозрительно — ведь они были не разлей вода. Но смерть Юбекса придала этому вид бессмысленной кровавой бойни в приступе безумия.
— Но зачем весь этот маскарад? Если наш план раскрыт, почему вместо прямого нападения на нас они прибегли к столь сложным мерам и убили именно Хварита Макероу?
— Скорее всего, это предупреждение. Возможно, они не знают о нас всей правды и действуют осторожно. Если так, то у нас ещё есть надежда.
Серисма покачал головой.
— Нет. Твоё предположение звучит логично, но ты не владеешь важной информацией. Хварит и Рюн не были просто друзьями. Я хорошо их знаю, потому что…
— Потому что Рюн Пей когда-то был послушником?
Хранитель Серисма удивленно посмотрел на Сбачи.
— Как ты узнал?
— Случайно. В тот день на проспекте, когда Рюн упал, Хварит пытался его успокоить. Рюн обратился к нему так: «Асхвариталь Сепавиль Макероу». Я полагаю, это Истинное имя Хварита.
Серисма кивнул. Сбачи продолжал:
— И по поведению Хварита я догадался, что он тоже назвал Истинное имя Рюна Пея. Я его не расслышал, но это и не важно. Знание Истинных имен друг друга означает, что они когда-то вместе были послушниками. И, очевидно, Рюн Пей бросил обучение на полпути.
— Они стали послушниками вместе в семь лет. Хотя Рюн и ушёл, их дружба не прекратилась. Пятнадцать лет близости. Как можно заставить Рюна убить такого друга?
— Есть много способов превратить кого-то в убийцу. То, что Рюн после отказа от статуса послушника почти не выходил из дома, ничего не значит. В Доме Пей всегда полно мужчин. Там вполне могли проводить сеансы промывки мозгов и внушения.
Серисма выглядел крайне недовольным. Тут Кару, который до этого молча слушал, подал голос:
— Есть одна вещь, которая не дает мне покоя.
Сбачи и Серисма обернулись к нему. Кару спокойно произнёс:
— Перед смертью Хварит сообщил через нирым, что его убьют. И он назвал имя убийцы.
Серисма с изумлением взглянул на Сбачи. Но тот лишь раздраженно отмахнулся:
— Ты об этой нелепице? Это было лишь извращенное проявление страха извлечения у Хварита. Ты ведь и сам так считал.
— Подождите, — прервал Хранитель. — Кажется, я чего-то не слышал.
Сбачи, нахмурившись, объяснил:
— Хварит утверждал, что его убьёт собственная сестра, Биас Макероу. Но это лишь плод его мании преследования, вызванной страхом извлечения, ненавистью к сестре и её талантом в алхимии. Хварит верил, что Биас отравит его. Однако Хварит погиб от сайкера. И все видели, что сайкер был у Рюна Пея.
— Была ли у Биас Макероу причина убивать Хварита?
При этом вопросе Серисмы Сбачи и Кару переглянулись. Хранитель счел это странным, но терпеливо ждал.
Через некоторое время Кару, тщательно подбирая слова, ответил:
— Это не наши догадки, а то, что предполагал сам Хварит… Говорят, Биас Макероу страстно желала детей. Разумеется, этого хотят все женщины, но Биас, кажется, была готова ради этой цели на средства, которые другие не могут и вообразить. Похоже, она сделала Хвариту некое предложение, и тот ей отказал.
Закончив нирым, Кару был удивлен реакцией. Серисма ничуть не смутился. Вместо этого он лишь печально кивнул.
— Вот, значит, как оно было.
— Вас это не удивляет?
— Биас Макероу не первая женщина, которой пришла в голову подобная мысль, и уж точно не последняя.
Кару и Сбачи на мгновение лишились дара речи. Серисма бесстрастно продолжил:
— Как вы думаете, что женщины думают о мужчинах? На словах они делают вид, что заботятся и ценят нас, но в конечном итоге всё, чего они хотят — это затащить мужчину в постель и выкачать из него все соки. Для них было бы лучше, если бы у мужчин вообще не было интеллекта, просто животные. И по большому счету они так и считают. Ведь мужчина — это всего лишь бродячее существо. А если животное отказывает им, это может вызвать гнев.
Кару и Сбачи могли лишь горько согласиться. Серисма, недовольно качая головой, продолжил:
— Есть ли какие-то другие доказательства этой версии, кроме предположений Хварита, Кару?
— Трудно сказать. В тот день она якобы занималась исследованиями в своей комнате. Но именно из-за этого её никто не видел.
— То, что её никто не видел, ещё не делает её убийцей.
— Верно. Но она выдающийся алхимик и наверняка имеет право доступа в специальную библиотеку. Она могла незаметно покинуть поместье и, воспользовавшись неразберихой в день Ритуала извлечения, пробраться в Башню Сердец. Затем убить Юбекса, чтобы освободить библиотеку, и заманить туда брата, чтобы расправиться с ним.
— У Биас Макероу действительно есть право доступа. Но раз Юбекс мёртв, нет никакого способа проверить, приходила ли она в библиотеку в тот день. Значит, против неё нет ничего, кроме ненависти к Хвариту? Хотя ненависть — одна из самых распространенных причин для убийства.
Кару хотел что-то добавить, но Серисма жестом остановил его.
— Хварит Макероу мёртв. Его убийца должен быть найден и наказан. Но поиск убийцы не вернёт Хварита к жизни, так же как не позволит возобновить наш план. План провален. Теперь нам придется искать подходящую кандидатуру среди других послушников.
Сбачи нервно сжал рукоять меча, затем отпустил её.
— Ждать ещё целый год? Разве они дадут нам столько времени?
— Другого пути нет. Мы ведь уже это обсуждали. Это дело под силу только послушнику, а нага может безопасно пересечь Киборен только после Ритуала извлечения. Так что остается лишь ждать следующего ритуала и подыскивать подходящего человека.
Закончив нирым, Серисма заметил, что у Кару странное выражение лица. Проследив за взглядом Хранителя, Сбачи тоже обернулся к Кару. Тот осторожно произнёс:
— Возможно, нам не придется ждать целый год.
— Что ты имеешь в виду? Разве остались другие послушники? Я знаю, что некоторые еще не отправились в странствия и остаются в Хатенграчжу, но разве среди них есть подходящие кандидаты?
— Есть. Хотя это довольно необычный кандидат. Он когда-то был послушником, и у него есть веская причина, по которой он обязан бежать из земель Киборена.
Озадаченные Сбачи и Серисма внимательно вгляделись в сознание Кару. И там они обнаружили имя.
— Рюн Пей?! Этого убийцу? — вскричал Сбачи.
Но Кару твердо ответил:
— Если предположение Хварита верно, то убийца — Биас Макероу, а не Рюн Пей. У Рюна есть повод бежать за Пограничную черту — ведь он не прошел извлечение. К тому же Рюн Пей был послушником с Истинным именем.
Кару повернулся к Серисме:
— Позвольте мне выследить Рюна Пея, Хранитель Серисма. Если он не убийца, он может помочь нашему делу.
Серисма тяжело спросил:
— А если он всё же убийца?
— В таком случае, — Кару на мгновение коснулся своего меча, — я смогу совершить месть за Хранителя Юбекса и за Хварита.
— Требую права на месть.
В зале Совета семей на миг воцарилась тишина. Разумеется, собрания нага всегда проходят в тишине, поэтому это следует понимать как нагское выражение — то есть все члены Совета в один миг закрыли свои сознания. Представители всех семей, входящие в Совет, обернулись к креслу председателя.
Председатель Совета Рато Сэн был старым нага. Ошметки чешуи, которые нага называют «возрастными лоскутами», кое-где оставались на его лице и тыльных сторонах рук. Это происходит, когда линька перестает проходить гладко, и среди нага такой облик служит свидетельством опыта и поводом для уважения. Однако даже великий Рато Сэн не смог скрыть замешательства при слове «месть».
— Вы только что сказали «право на месть», Биас Макероу?
— Именно так.
Представители семей, сидевшие в полукруглых рядах, наконец обрели способность испускать хотя бы слабые нирымы. Их реакция, деликатно транслируемая вовне, казалось, выражала крайнее недоумение. «Оно и понятно», — Рато Сэн разделял их чувства и в то же время не мог сдержать гнева на Сомнани Пей.
В центре полукруга стояли два стола, расположенные друг напротив друга. За ними сидели представители заинтересованных сторон — Дома Пей и Дома Макероу. Сомнани Пей, старшая дочь и глава Дома Пей, сидела на своем месте с таким лицом, будто совершенно не понимала, о чём говорит Биас. Рато Сэн, в душе скрипя зубами, решил потянуть время, рискуя навлечь на себя обвинения в пристрастности.
— Значит ли это, что ваша семья намерена осуществить право мести в отношении Дома Пей?
— Именно так.
Рато Сэну хотелось закричать. Сомнани Пей всё так же сидела с отсутствующим видом. Глядя на неё, председатель Сэн вдруг осознал: Сомнани Пей просто не знает, что такое право на месть. «О боги, так и есть! Она понятия не имеет!» Быстро выстроив стратегию, председатель Сэн произнёс:
— Вы требуете весьма старомодного права, Биас Макероу.
— Но это законное право.
— Я знаю. Но поскольку среди присутствующих здесь членов Совета могут быть те, кто не сведущ в истории традиций, я вкратце поясню, чего именно требует Дом Макероу, чтобы облегчить им понимание.
Председателю Рато Сэну совсем не нравилось то, чем он занимался. Однако первая обязанность председателя — избегать ужасных распрей, и ради этой задачи можно было ненадолго пренебречь гордостью. Биас сделала жест, словно собираясь возразить, но председатель сурово пресек её попытку взглядом.
— Сядьте, Биас Макероу. Я знаю, что вы хотите сказать. Но я не потерплю оскорбительных нирымов о моей пристрастности. «Право на месть» — термин редкий. Само использование вами столь специфического выражения может быть расценено как неуважение к Совету.
Биас, ворча, села. И только теперь Сомнани Пей, кажется, поняла, что происходит. Председатель Сэн пошел на риск, чтобы растолковать ей суть до того, как она успеет что-то опрометчиво подтвердить или отвергнуть. Она послала председателю благодарный взгляд, но тот лишь сохранил сердитый вид.
— Право на месть — это другое название для Сёджаин-те-шиктоль.
Сомнани в ужасе вскочила с места:
— Об этом даже говорить нельзя!
— Сядьте, Сомнани Пей! Я не давал вам слова!
Сомнани Пей поспешно села. У неё не было ни малейшего желания злить председателя, который явно был к ней благосклонен. Но, заняв свое место, она вперила в Биас яростный взор. Теперь председатель одарил гневным взглядом обеих — и Сомнани, и Биас — и продолжил:
— В иных нирымах это также называют «правом на назначение убийцы». Рекомендую вам на будущее пользоваться этими более известными терминами, Биас Макероу.
Биас нехотя склонила голову. Сэн продолжал:
— Говоря просто: Дом Макероу в качестве возмещения за смерть Хварита Макероу желает получить право назначить убийцу из числа членов Дома Пей.
Среди рядов Совета пронеслись резкие нирымы. Это были члены Совета, не успевшие вовремя закрыть свои сознания. Они поспешили это сделать, столкнувшись с гневным взором Рато Сэна. Председателю на мгновение захотелось просто закрыть заседание из-за беспорядка. Но это было невыполнимое желание. Он еще раз сурово обвел взглядом присутствующих и строго произнёс:
— Полагаю, теперь всем всё понятно. Сомнани Пей, говорите.
Сомнани послала нирым «Благодарю», но её лицо по-прежнему было обращено к Биас. Поднявшись, она сжала кулаки и заговорила:
— Клянусь Богиней без следов, я никогда не слышала о столь абсурдном требовании. Как вы смеете назначать убийцу? Хварит Макероу — мужчина! Наш Дом категорически отвергает это немыслимое требование!
Биас, получив разрешение председателя, ответила:
— Сомнани Пей. В правилах Сёджаин-те-шиктоль нет права на отказ.
— Но он мужчина!
Сомнани снова выкрикнула это без разрешения, но Рато Сэн, словно у него уже не осталось сил злиться, просто молча ждал. Биас холодно усмехнулась:
— Прежде чем быть мужчиной, он был Макероу. Хварит Макероу погиб до извлечения сердца. А значит, на момент смерти он всё ещё считался полноправным членом семьи Макероу. Следовательно, мы имеем право требовать Сёджаин-те-шиктоль за смерть члена нашего Дома.
Сомнани на этот раз попросила слова и возразила:
— Макероу погиб уже после того, как вошел в Башню Сердец. Ваша семья сопровождала его до самой башни. Сопровождающие Дома Макероу передали живого Хварита в Башню Сердец и на этом завершили свою миссию. Следовательно, с момента входа в Башню Сердец Хварит больше не является частью Дома Макероу. Как может быть членом семьи тот, кого семья больше не охраняет? По здравому смыслу это невозможно. Если бы Хварит погиб в результате несчастного случая во время самого Ритуала извлечения, вы бы тоже потребовали назначить убийцу среди Хранителей Башни Сердец?
Возражение Сомнани было вполне здравым, и председатель Сэн почувствовал, что многие члены Совета симпатизируют ей. Поскольку слова Сомнани были вопросом, Биас тут же ответила:
— Это рассуждение даже не заслуживает внимания, Сомнани Пей. Тот, кто отошел от здравого смысла — это вы. Мой брат Хварит часто посещал ваш Дом. Неужели в то время, пока он находился в Доме Пей, его охраняли телохранители нашей семьи?
Сомнани лишь сверлила Биас яростным взглядом, но не отвечала. Биас усмехнулась:
— Ваше молчание я расцениваю как подтверждение того, что в вашем доме Хварит не находился под нашей охраной. По вашей логике, раз он не был под охраной, он и тогда не был членом семьи Макероу? Вы согласны с таким выводом?
Доведенная до белого каления Сомнани выкрикнула:
— Рюн тоже мужчина! Он не является полноправным членом нашего Дома! Назначать убийцу в нашем Доме из-за его поступка — это нелепо…
Это была стратегическая ошибка Сомнани. Рато Сэн мысленно застонал. Ей следовало продолжать настаивать на теме «охраны». Биас не упустила промаха соперницы.
— Ошибаетесь, он Рюн «Пей». Как и Хварит Макероу, Рюн Пей совершил убийство, не пройдя извлечение сердца. Это установленный факт. Таким образом, это преступление, совершенное членом Дома Пей против члена Дома Макероу. Это полностью соответствует всем условиям для Сёджаин-те-шиктоль.
Казалось, слова Биас произвели впечатление на членов Совета. Те, кто раньше недоумевал по поводу применения межсемейного механизма Сёджаин-те-шиктоль к случаю, где один мужчина убил другого, теперь начали склоняться на сторону Биас, находя её объяснение вполне логичным. Сомнани почувствовала перемену атмосферы и впала в отчаяние. В то же время она никак не могла понять истинных мотивов Биас.
«Да что с этой женщиной не так? Могла бы взять компенсацию и закончить дело миром. Мы ведь уже предложили ей огромную сумму. Для выплаты за какого-то мужчину это было более чем щедро. Куда разумнее было бы согласиться. Зачем ей сдалось это назначение убийцы? Это же просто мужчина. Вот если бы женщина…»
Внезапно до Сомнани дошла ужасающая истина. В тот миг она поняла замысел Биас. Пораженная, она уставилась на нее, не в силах толком передать нирым.
— В таком случае… в таком случае кого вы намерены назначить?..
Биас расплылась в улыбке:
— В вашем Доме есть та, кто безупречно знает этикет и законы и пользуется всеобщим уважением. С глубоким почтением и доверием Дом Макероу желает назначить Само Пей убийцей для поимки Рюна Пея.
Сомнани Пей разразилась потоком резких нирымов. Такие слова не подобало произносить в кабинете председателя Совета, но Рато Сэн решил простить её. Сомнани, выплеснув ярость на Биас, которой уже не было в комнате, в конце концов перевела гнев на председателя.
— Господин председатель, как вы вообще могли это допустить?
— Замолчи, Сомнани. Ты ведь видела, что все члены Совета были готовы поддержать её. Если бы я в той ситуации отказал Биас, что бы произошло? Я мог немного потянуть время, но тогда Биас немедленно потребовала бы голосования. И она бы победила. Ты правда считаешь, что я должен был подвергаться такому унижению и риску ради твоего Дома?
Сомнани немного поостыла.
— Я не забуду вашей помощи, господин председатель. Черт возьми, мне стоило догадаться еще тогда, когда эта дрянь отказалась от денег. Но я и представить не могла, что она потребует Сёджаин из-за мужчины!
— Не сокращай нирым. Смысл становится странным. Ты забыла про «шиктоль».
Сомнани хотела было подумать, что председатель придирается к мелочам, но тут же поняла, что он имел в виду не грамматику. Взор Сэна был прикован к свертку на столе. Сомнани указала на него, но тут же отдернула руку, словно не желая касаться:
— Это шиктоль?
— Да.
Сомнани отступила на шаг.
— Я не могу его забрать. Как я передам это Само?!
— Но ты должна передать. Решение уже принято. Как тебе известно, у Само Пей есть три дня, чтобы оставить завещание и привести дела в порядок. В течение этих трех дней она должна забрать этот шиктоль и отправиться в путь. И пока она не принесет голову Рюна Пея, она не имеет права останавливаться, отдыхать или возвращаться.
— Не обязательно говорить об этом так прямо…
— Слушай молча! И передай ей слово в слово. Здесь нет места компромиссам, уловкам или попыткам спустить дело на тормозах. Сёджаин-те-шиктоль не закончится, пока не станет точно известно, что либо Рюн мертв, либо мертв его убийца. Цена жизни Хварита Макероу будет оплачена только смертью одного из них. Поняла?
— Дом Макероу делает это не из-за смерти Хварита. Они хотят выжить Само из Хатенграчжу!
— Разумеется, я это знаю. Именно поэтому все члены Совета и поддержали Биас. Неужели ты не понимала, что поведение Само кажется другим Домам верхом высокомерия? Она не заводит детей, но при этом забирает себе всех мужчин. Если бы она хотя бы родила ребенка, зависти было бы меньше — это было бы поражение в честной конкуренции. Но нынешняя Само подобна кошке, которая ловит мышей не для еды, а просто чтобы поиграть и выбросить в воду. Неужели ты не понимаешь, как это всех злит?
— Само и в мыслях такого не имела!
— Я знаю! Но даже так, вы должны были утихомирить Само! В конечном итоге это ваша ошибка. То, что Рюн Пей стал безумным убийцей, и то, что Само Пей стала мишенью для ненависти — всё это потому, что вы лишь наслаждались удачей иметь такую родственницу, как Само, но не проявили никакой осторожности! Так что теперь придется платить. Иначе вам не ужиться в Хатенграчжу!
Сомнани с застывшим лицом смотрела на председателя. По её виду было ясно, что она всё еще протестует, но Сэн понимал: она готова принять правду. Старый председатель устало откинулся на спинку кресла и посмотрел на шиктоль.
Прочный и острый меч, созданный только для убийц и используемый только ими. Он прочен, чтобы преследовать цель хоть до края света, и остр, чтобы причинить меньше боли, когда приходится разить плоть от плоти своей. Рэконы, прирожденные воины, очень жаждут обладать такими мечами, но шиктоль никогда не попадал в руки других рас. После завершения миссии убийцы ломают свои клинки.
Рато Сэн вспомнил старинную фразу, описывающую шиктоль: «Буйный монстр, созданный, чтобы пить кровь сородичей». Председатель с трудом закончил нирым:
— Лучше поблагодари судьбу за то, что представилась такая возможность, Сомнани. Если Само отсечет голову Рюну, ненависть других семей к ней хоть немного поутихнет. Вам всего лишь нужно поймать одного бесполезного мужчину. Разве это не удача?
В это же время в Доме Макероу Биас изо всех сил старалась не выглядеть слишком самодовольной, принимая пылкие похвалы Матриарха. Дусена Макероу едва верила в успех дочери.
— Превосходно! Это всё равно что убить дракона «гибкой стрелой». Наконец-то я увижу, как эта ведьма убирается из Хатенграчжу!
— Всё благодаря Рюну Пею.
— Поразительно, что глупость мужчины может быть так полезна. К тому же погиб наш непутевый сын. Не прошел извлечение, значит, всё еще Макероу? Блестящее замечание. Поймать на брошенную наживку такую крупную рыбу… Твой талант поистине велик. Я верила, что у тебя дар только к алхимии. Это само по себе прекрасно, но я и не подозревала, что ты так искусна в делах Дома.
Биас напряглась. Дусена, хоть и выглядела добродушной и радостной, расставляла в своих словах изящные ловушки. Прояви Биас сейчас неуместную скромность — и её заклеймят как тайную карьеристку. Пытаться оспорить доверие, которым пользовалась Сомеро Макероу, лишь из-за одного успеха было бы безрассудством. Может, повести себя высокомерно? Матриарх могла бы принять это за проявление уверенности. Но и это было опасно.
После мгновения мучительных раздумий Биас выбрала верный ответ:
— Я просто посчитала, что смерть Хварита была крайне нелепой. Наверное, его так легко убили именно потому, что это было до извлечения. А раз извлечение не состоялось, он всё еще оставался на нашей ответственности.
Дусена рассмеялась:
— Как логично. Это и есть подход ученого?
— Нам повезло, что нашими противниками был Дом Пей.
К счастью, Дусена осталась довольна. Биас поклонилась и вышла.
В Доме Макероу царило праздничное настроение. Наверное, почти во всех семьях Хатенграчжу сейчас радовались поступку Биас Макероу. Биас получила щедрые похвалы от Сомеро и двух тетушек, а в приемной её ждала целая гора писем и подарков от других семей. Среди подарков особенно выделялась великолепная «гибкая стрела» с золотым наконечником и золотым оперением. Биас не смогла сдержать смеха.
«Гибкая стрела» — это тонкая, легко гнущаяся стрела. Охота с ней заключается в том, чтобы ранить животное и преследовать его, пока оно не упадет от истощения. Это стрела, наносящая несмертельные раны. Обычно её используют для охоты на травоядных; пускать такую стрелу в свирепого хищника — значит напрашиваться на неприятности. Поэтому выражение «убить дракона гибкой стрелой» означает невероятный подвиг — сокрушить великую цель одним ничтожным ударом. Биас гадала, какой Дом прислал этот символичный подарок, и когда узнала, что это Дом Сэн, лишь кивнула. Подарок, достойный великого семейства.
В приподнятом настроении вернувшись в свою комнату, Биас мгновенно перестала улыбаться, увидев Кариндоль, которая неподвижно сидела посреди комнаты.
— Как ты вошла?
Дверь была заперта. Биас с возмущением смотрела на Кариндоль, но та не стала оправдываться или хотя бы улыбаться. Она лишь бесстрастно взирала на Биас. Это разозлило Биас. Подобный взгляд по отношению к человеку, принимающему всеобщие похвалы, был верхом неучтивости.
— Что ты так смотришь?
— Что это всё такое?
Кариндоль указала на груду подарков и писем в руках Биас. Та высыпала их на стол.
— Подарки со всех сторон.
Кариндоль тоже заметила дар Дома Сэн. С иронией она произнесла через нирым:
— Значит, «убила дракона гибкой стрелой»? От кого это?
— От Радиоля Сэна из Дома Сэн.
— То есть не от главы Рато Сэна и не от старейшей Суисин Сэн. И всё же, какой великий Дом. Дарят впечатляющий подарок, но оставляют себе путь к отступлению. Все знают, что Радиол Сэн — дурак.
Настроение Биас окончательно испортилось.
— Не знала, что у тебя такое хобби — обесценивать чужие подарки. Раньше ты вроде только мужчин обесценивала.
— По-моему, это хобби лучше, чем убивать мужчин.
Биас с огромным трудом сохранила самообладание. Кариндоль пристально всмотрелась в её лицо, затем встала со своего места. Пройдя мимо Биас к столу, она взяла один из подарков — изящное украшение из меди, хорошо поглощающей тепло.
— Я это заберу.
Биас была вне себя от наглости.
— Что? С какой стати…
— Ты ведь потеряла ключи от комнаты несколько лет назад?
Биас закрыла свое сознание. Она поняла, как Кариндоль вошла в запертую комнату. Вглядываясь в лицо Кариндоль, Биас осознала, что её бесстрастие — лишь маска, скрывающая страх. Кариндоль, рассматривая украшение, произнесла:
— В тот день я заходила к тебе, сестра.
— В тот день?
— В день Ритуала извлечения. В день, когда погиб Хварит.
Биас невольно покосилась на кровать. Кариндоль холодно добавила:
— Под кроватью что-то лежит?
Биас чувствовала, что сходит с ума. Она и об этом знает? Если Кариндоль нашла спрятанный сайкер, всё кончено. Стиснув зубы, Биас приготовилась напасть на нее голыми руками.
Однако она замерла, увидев, как Кариндоль цепляет украшение на себя. Если бы та собиралась донести, ей не нужно было бы выпрашивать безделушку. В этот миг в голове Биас всплыло слово: «Сделка?» Она восстановила в памяти всё, что сказала Кариндоль. «Дарят впечатляющий подарок, но оставляют себе путь к отступлению». Наконец на губах Биас заиграла улыбка.
Кариндоль, прикрепив украшение, с безразличным видом уставилась в стену:
— Это нирым о том дне.
— О том дне?
— Спасибо, что рассказала мне столько всего. Алхимия — это так сложно. Как хорошо, что в нашей семье есть такой выдающийся алхимик, как ты, сестра.
Биас торжествующе улыбнулась:
— Заходи в любое время, если захочешь узнать что-то еще.
— Обязательно. Ну, я пойду.
Кариндоль вышла из комнаты.
Оставшись одна, Биас задумалась, кто же выиграл и кто получил больше. Конечно, в выигрыше была Кариндоль. Она знала, что Биас в тот день не было в комнате, и у нее был сайкер — орудие преступления. Заглянув под кровать, Биас обнаружила, что он исчез. К тому же, хоть это и мелочь, Кариндоль прибрала к рукам украшение.
Однако победитель не был очевиден. Вероятно, Кариндоль решила, что у Биас больше шансов стать следующей Матриархом, чем у Сомеро. Поэтому она предпочла не разоблачать её, а держать за горло. Но «сделка», которую символизировало украшение, была опасной затеей. В любом случае, теперь, когда Кариндоль стала соучастницей Биас, можно сказать, что выиграли обе. Только сейчас Биас осознала, как часто в доме ломались или пропадали ключи. Сколько же ключей у Кариндоль? Внезапно Биас ощутила легкий укол страха.
Неужели Кариндоль, которая не была старейшей, как Сомеро, и не имела амбиций, как Биас, занималась лишь коллекционированием ключей, чтобы выжить? Биас решила, что за Кариндоль нужно внимательно присматривать. И, конечно же, первым делом нужно сменить замок на двери.
Сомнани Пей выглядела как человек, который ощупывает свои руки и ноги, проверяя, на месте ли они. Чтобы помочь ей, Само Пей перевела взгляд на лежащий перед ней шиктоль. Только тогда Сомнани решилась посмотреть на Само и открыла свое сознание.
— Ты понимаешь, что это за нирым?
Само ответила утвердительно, хотя её нирым не поддавался однозначному переводу. Это было похоже на кивок, но в таком неопределенном нирыме нага скрывалось куда более сложное эхо. Само словно говорила: «Я не уверена, что всё осознала, но разве у меня есть выбор, кроме как согласиться?» Сомнани ответила холодно и решительно, словно отчитывая её за эту неопределенность:
— Выследи Рюна и убей. Ты должна принести его голову. Нам нужно доказательство того, что Сёджаин-те-шиктоль завершен.
Само, всё так же не отрывая взгляда от шиктоля, спросила:
— А если нет, то подойдет моя голова?
— Не смей так говорить!
— Ведь достаточно смерти либо убийцы, либо цели?
— Но в этот раз должен умереть Рюн. Иди и схвати его. Это будет нелегко, но и не слишком сложно. Этот идиот сбежал, сохранив сердце. Даже если ты его не поймаешь, это сделают разведчики. Это не займет много времени. Так что можешь просто сделать вид, что преследуешь его, а потом вернуться.
Внезапно Сомнани заметила в сознании Само странное пятно. Она сосредоточилась на нём и поняла, что это не твердая воля, а скорее эмоциональный порыв. Но то, что это означало, заставило Сомнани вздрогнуть.
Она крепко схватила Само за руку.
Само удивленно посмотрела на старшую дочь Дома Пей. Сомнани впилась в неё взглядом.
— Само Пей! О чём ты думаешь? Только не говори мне…
— Глава Дома.
— Ты хочешь спасти Рюна? Ты хочешь пойти против Сёджаина и спасти этого преступника?!
Само промолчала. Её нирым был абсолютно пуст, что пугало Сомнани еще сильнее. Она встряхнула Само за плечи.
— Послушай меня! Если ты не убьешь Рюна, ты никогда не сможешь вернуться! Дом Макероу только и ждет твоей неудачи. Если ты проявишь милосердие, это уничтожит наш Дом! Ты понимаешь?!
Само медленно протянула руку и коснулась холодного металла шиктоля.
— Я выполню долг убийцы, Сомнани. Но я сделаю это по-своему.
С этими словами Само Пей взяла меч. В её глазах застыла решимость, которую Сомнани еще никогда не видела у этой женщины, привыкшей лишь к вниманию мужчин и легкой жизни.
— Я принесу голову Рюна Пея. Или же… Сёджаин-те-шиктоль завершится иначе.
Через три дня Само Пей покинула Хатенграчжу. В руках она сжимала шиктоль — клинок, предназначенный для убийства сородичей. Она уходила на север, вслед за тем, кто бросил вызов самим основам их мира.
А далеко на севере, у берегов великой реки Мурун, три фигуры — огромный рэкон, веселый токкэби и сосредоточенный человек — ждали того, кто должен был принести им песню. Пограничная черта ждала своего часа.
http://tl.rulate.ru/book/169421/13704580
Готово:
