«Наверное, именно это чувствует мать, уходя на работу и оставляя дома больного ребенка».
Дафна сверилась с наручными часами. В такт движению секундной стрелки она постукивала указательным пальцем по предплечью.
Тук-тук. После короткого стука дверь кареты внезапно распахнулась.
— Дафф...
Психея, которая мгновенно пьянела даже от слабого шампанского, раскраснелась так сильно, что это было заметно даже при тусклом свете фонарика размером с кулачок младенца.
— Привет, Психея.
— Давно не виделись...
Благодаря Ромео, который обещал дать им возможность поговорить наедине и даже отослал сопровождающего лакея, Дафна смогла выйти из кареты и протянуть ей руку. Психея, глупо хихикая, крепко вцепилась в ладонь Дафны своей маленькой ручкой.
Убедившись, что та благополучно устроилась на сиденье, Дафна хотела сесть напротив, но Психея похлопала по месту рядом с собой. Со вздохом улыбнувшись, Дафна присела с ней рядом.
Психея по-хозяйски просунула свою руку под руку Дафны и положила голову ей на плечо. В нос ударил свежий аромат винограда.
«Если мы доедем до дворца в тишине, будем считать, что примирение состоялось».
Дафна молилась, чтобы пьяная Психея поскорее уснула.
— Дафна Териоса...
Однако надежды не оправдались. От того, как красиво прозвучало это имя — «Дафна Териоса» — по коже пробежали мурашки.
— Ты, кажется, совсем пьяна. Какая еще Дафна Териоса?
Психея покачала головой, а затем снова кивнула. Прижимаясь к плечу Дафны, она словно терлась о него лицом.
— Психея, макияж размажешь.
— Дафна...
Психея, издав страдальческий стон, на мгновение затихла. Дафна не торопила ее, сохраняя молчание. Она еще раз помолилась, чтобы та поскорее уснула.
— ...Почему Териоса?
«Господи, неужели молитвы притворного верующего для Тебя ничего не значат?»
— А? — Дафна широко раскрыла глаза, притворяясь, что не расслышала.
— Почему? Дафна, вы же еще совсем недавно говорили, что вам нравится мой муж, так почему же вам вдруг полюбился этот человек?
Предложение было полно противоречий.
«Она называет его своим мужем и при этом не чувствует никакой странности?»
Дафна посмотрела сверху вниз на золотистые волосы, щекотавшие ей тыльную сторону ладони.
— Я изначально...
Изначально? Дафна оборвала фразу. Психея тут же задала следующий вопрос.
— Дафна, вы так сильно хотели стать членом королевской семьи?
— Ой, ни в коем случае.
— Если нет, то вы всё еще ненавидите меня?
— Что? Нет.
— Если и это не так, то почему именно он? С каких пор? Это немыслимо. Почему именно вы, Дафна, и почему именно его?
«Это мир книги, ты — главная героиня, а я перевоплотилась здесь, помня свою прошлую жизнь. Если на то пошло, я любила Селестиана еще с той жизни...»
Если она скажет такое... её тут же запрут в психиатрическую лечебницу Деома.
— Тебе не нравится, что я люблю принца?
— Да. Ненавижу это.
Ответ последовал без малейшего колебания. Судя по тому, как четко стала звучать её речь, хмель начал понемногу выветриваться.
— Психея, почему ты так не любишь Селе?
Дафна решила притвориться, что понятия не имеет о том, что произошло между ними двумя.
— Дафна, вы называете его «Селе»?
— Это ласкательное имя. Так почему ты его недолюбливаешь? Может, это мужчина, к которому у тебя раньше были чувства?
Психея резко вскинула голову и посмотрела на Дафну взглядом, полным невыразимых ругательств. Если бы Селестиан увидел это выражение лица, он был бы глубоко ранен. К счастью, Психея, похоже, совершенно не ценила вкус томных красавцев.
— Вы можете не знать, Дафна, но он по-настоящему дурной человек.
— И насколько же он плох?
— Для него норма жизни — с легкостью убивать невинных, истреблять, клеветать, ловить на слабостях и подстрекать. И самое худшее — он никогда не пачкает собственные руки в крови.
Редко можно было увидеть, как Психея злословит о ком-то. Дафне это показалось настолько любопытным, что она даже вытянула шею, стараясь получше разглядеть девушку, от которой веяло ароматом персика.
— Дафна, ведь даже на суде он единственный остался в живых. В конце концов он просто обрубает концы. А главное, он мне...
— Психея.
Даже если она будет вовсю поносить Селестиана, для Дафны эта информация не имела значения. Ведь ей он не причинил никакого вреда.
— Просто считай, что он мертв. Если ты читала газеты, то знаешь — я лично отсекла все его связи, всех, кто замышлял с ним государственную измену.
Дафна свободной рукой погладила тыльную сторону ладони Психеи, которая всё еще держала ее за руку.
— Власть рождается там, где есть капитал и последователи. А значит, он теперь всё равно что мертвец.
— Но я-то знаю, что он преспокойно живет в вашей комнате.
— Ты хочешь убить мужчину, которого я люблю?
— В мире так много мужчин. Уверена, найдется кто-то, кто подойдет Дафне гораздо больше...
— Кажется, когда-то я говорила тебе нечто подобное.
Психея замолчала. В те времена, когда Ромео и Психея состояли в отношениях, от которых у всех окружающих буквально взрывался мозг, Дафна в бешенстве кричала им расстаться. При этом она в подробностях расписывала, что Ромео вытворял с ней в детстве.
Тогдашняя Психея имела наглость спросить Дафну в ответ: «Тогда почему сама Дафна хочет выйти замуж за Ромео?»
— Почему он вам нравится?
Как и сейчас.
— Ну...
— Потому что он красавчик?
Ответ, который выдала Дафна, не найдя подходящей причины, был именно таким: «Потому что красавчик».
— Да.
Психея шмыгнула носом.
— Ты же знаешь, Психея, я терпеть не могу, когда плачут.
— Я не плачу.
Но в её голосе явно слышались слезы.
— Почему вы не понимаете, что у меня на душе? Териоса совсем не такой, каким кажется, Дафф. Я боюсь, что вам причинят боль. Вот о чем я беспокоюсь.
Психея явно верила, что Селестиан будет всю жизнь любить только её одну. Дафна это и так знала. Более того, именно этого она и хотела.
— Если бы вы хоть немного поняли мои чувства, когда я узнала, что он не умер...
— Психея, ты же знаешь. Мне всё быстро надоедает. Скоро это пройдет.
Привязанности Дафны никогда не длились долго. Так что когда-нибудь она сможет должным образом избавиться от Селестиана своими силами. К тому времени ей придется выбрать новую цель, но даже если она будет тратить накопленное с невероятной роскошью, её жизни на это не хватит.
— Иногда Дафна говорит в точности как Ромео.
Дафна, разглядывавшая проплывающие за окном фонари, обернулась к Психее с выражением лица «что за чушь ты несешь?».
— Дафна похожа на Ромео.
Дафна убрала руку от лица и замерла в ужасе. Неужели они уже настолько «муж и жена», хотя свадьбы еще не было? С чего это они оба так на нее насели?
— Пожалуйста, только не такие тяжкие оскорбления.
Эти слова задели её сильнее, чем любая ругань, которую она слышала в своей жизни.
— Нет, вы действительно одинаковые. Правда.
— Психея.
— Ромео тоже говорил, что я ему надоела, но когда я исчезла, он уничтожил твою оранжерею.
— Моя голова тогда тоже чуть не исчезла.
— ...Хотя он клялся, что никогда не будет любить меня всю жизнь...
Он стоял на коленях и умолял: «Пожалуйста, я люблю тебя».
— И Дафна тоже, хотя говорила, что так сильно ненавидит меня, что хочет убить... теперь любит меня.
Дафна могла поклясться: эта девчонка порой была ей в тягость, но она никогда не ненавидела её настолько, чтобы желать смерти. В то время роль Дафны была отрицательной, так что она действительно выражалась резковато. Но сейчас это было лишь постыдным прошлым.
Впрочем, к чему Психея клонит?
— Так, давай ближе к сути.
Психея отстранилась и, выдержав дистанцию, пристально посмотрела на Дафну. Её аккуратные черты лица постепенно приобретали ауру недосягаемого благородства.
— Ну, что еще?
— Вот видите. Вы точь-в-точь как Ромео.
— Он и сейчас так с тобой обращается?
— Нет. В последнее время он ведет себя послушно, — серьезно ответила Психея, нахмурившись. Дафна расхохоталась.
— Ну еще бы. Стоит тебе приказать — и он по струнке ходит.
— Но теперь Дафна не слушается.
Глаза главной героини, подобные драгоценным камням, светились синевой даже в темноте. На Дафну внезапно нахлынул озноб, и она на мгновение поежилась.
— Вы придете на мою свадьбу в сопровождении Териосы?
Свадьба Психеи должна состояться на борту роскошного лайнера. Причем в первом классе, куда допускаются только строго приглашенные гости.
Проигравший, который в конце свадебного пути наблюдает за тем, как она берет за руку другого мужчину. Его имя — Селестиан Териоса. От одного только воображения этой картины в Дафне вскипал восторг.
— А можно? — спросила она, нарочно понизив голос, чтобы не выдать радости от только что возникшей фантазии.
— Нет.
Уголки глаз Психеи капризно приподнялись. Лицо выражало нечто вроде: «Даже не надейся».
— Ну и зачем тогда спрашиваешь?
— Когда вы планируете разлюбить его?
— А?
— У вас есть план, когда вы его бросите? Через неделю? Или, может, через год?
— Психея, спрашивай по одному. Ты прямо как серийный допросчик.
— Вы же сами сказали, что это скоро пройдет. Что он вам надоест. Когда примерно это случится?
Вопрос был странным. Когда Дафна, что случалось редко, растерялась, Психея замялась и тихо вздохнула.
— Простите мне такие расспросы. Но я... теперь, когда я буду думать о Дафне, я неизбежно буду вспоминать и о нем. Такое чувство, будто на сердце ложится тяжкий груз.
— Груз?
— Меня гложет то, что я ненавижу человека, который нравится Дафне.
Психея выглядела так, будто и мухи не обидит, но дай ей сейчас в руки нож — и эта девчонка наверняка разделалась бы с ненавистным мужчиной.
И надо же было такому случиться, что этот мужчина — тот самый тип, ради спасения которого «Дафна Бьюкеттер» продала шахты и подкупила прессу. Психея явно переживала серьезный внутренний конфликт.
— Просто не думай обо мне... нет. Психея, ты можешь и дальше презирать и ненавидеть этого человека.
— Даже несмотря на то, что Дафна его... любит?
Дафна уверенно кивнула.
— Пока Ромео рядом с тобой, а я рядом с ним, он больше никогда не сможет причинить тебе вред.
Конечно, он будет смотреть на Психею очень печальным взглядом, но Дафна собиралась получать от этого зрелища огромное удовольствие.
— Дафна тоже должна быть рядом со мной.
— Само собой.
Похоже, ответ Дафны пришелся ей по душе. Психея, чье настроение улучшилось, слегка улыбнулась, но затем снова приняла серьезный вид.
— В общем, я хочу сказать... было бы хорошо, если бы Дафна прямо сейчас в нем разочаровалась.
— Ну, понимаешь, он слишком хорош собой, чтобы бросать его прямо сейчас. Пойми меня правильно.
Психея беззвучно зашевелила губами, словно хотела что-то добавить. Запас сил Дафны, который она берегла для поддержания образа любезности, уже подходил к концу, и, к счастью, в этот момент они прибыли к главным воротам дворца.
Выглянув в окно, она увидела Ромео в домашней одежде, который вышел их встречать. Лицо главной героини мгновенно просияло при виде него.
«Развели тут ванильные сопли, тошно смотреть...»
Психея, взяв Ромео за руку, вышла из кареты и, обернувшись к Дафне, сказала:
— Но всё же не приходите на мою свадьбу вместе с ним.
Воображаемая сцена была слишком заманчивой, чтобы так просто от нее отказаться. Дафна не ответила, лишь загадочно приподняла уголки губ.
— Дафна.
— Да, Психея.
— Уже поздно, может, останетесь на ночь? Как вы знаете, в этом дворце много свободных комнат.
Психея, прильнув к Ромео, протянула руку и ухватилась за край одежды Дафны.
— Вообще-то, это мой дворец.
Скульптурное лицо кузена застыло, словно из гипса. С таким выражением лица он мог бы объявить об истреблении целого рода, если она немедленно не исчезнет. Психея легонько подтолкнула его локтем в бок.
— Оставайтесь, ну пожалуйста.
Дафна старательно проигнорировала этот давящий золотистый взгляд и, пригнувшись, прошептала так, чтобы слышала только Психея:
— Он позавчера хотел отрезать мне голову и подарить её тебе.
— Что-о? Зачем ему ваша голова? Ромео, ты правда так сказал?
— Ага. Вот какой он плохой.
— Кузина, хватит нести чушь и проваливай.
Игнор.
— Спокойной ночи, Психея.
Психея заливисто рассмеялась.
— И вам спокойной ночи, Дафна.
Послав в ответ самое милое пожелание сладких снов, Дафна закрыла дверь и дважды постучала по потолку кареты. Послышался громкий стук копыт, и дворец Ромео стал быстро отдаляться.
— Чертов кронпринц. Почему он до сих пор держится за эти кареты, когда есть машины?
Дафна прилегла на сиденье и прикрыла глаза тыльной стороной ладони. Тряска в карете вызывала тошноту. И она даже не могла сосчитать, сколько вопросов ей задали за эти несколько минут.
«Неужели она так сильно ненавидит Селестиана?»
Синие глаза, сияющие в ночной темноте, всегда поражали её. В них чувствовалась даже какая-то одержимость.
«Уничтожение родной деревни, нежеланная благосклонность... С характером Психеи это вполне ожидаемо».
Дафна пожала плечами, стряхивая остатки беспокойства. В любом случае, она устала сильнее, чем после встречи с самым дотошным журналистом.
❖ ❖ ❖
Проведя весь день в толпе, выслушав всё от будущих супругов и выпив залпом всё предложенное спиртное, Дафна чуть не вырубилась прямо в ванне.
Если бы Нарид, пришедшая гасить свет, не разбудила её, Дафна рисковала превратиться в вареную курицу. Потирая распаренную до красноты кожу, она смогла вернуться в комнату, где находился Селестиан, только когда время перевалило за полночь.
Свет был потушен, в комнате царил мрак, но благодаря слабому свету, проникавшему снаружи, Дафна с первого взгляда узнала в силуэте, неудобно свернувшемся на диване, Селестиана.
Она протянула руку к его лбу, чтобы проверить, спал ли жар, но Селестиан, вздрогнув, перехватил её запястье. Их взгляды встретились.
— Ах.
Он почти отбросил её руку.
— Реакция запоздалая, принц. Ты должен был проснуться еще в тот момент, когда я открыла дверь. А если бы я была убийцей?
Дафна не удержалась от ворчания.
— ...Аромат.
Голос у него был совершенно охрипшим. Селестиан отпустил руку Дафны, сжал кулак и пару раз кашлянул.
— Аромат?
Дафна поднесла запястье к носу. Пахло чем-то сладким. Её привычные духи закончились, и она воспользовалась теми, что подарила Психея.
«Похоже на запах Психеи?»
— Нет.
Взяв со стола стакан воды и протянув ему, она спросила:
— Неужели ты подумал, что это Психея?
Звук глотков на мгновение стих. Он посмотрел на Дафну странным взглядом.
— Извращенец.
Дафне это определенно понравилось.
Зажгя лампу на подоконнике, Дафна опустилась на лавандовый пуф у ног принца, подогнув ноги. Похоже, это был первый раз, когда они вот так сидели друг против друга в это время — обычно этот красавчик засыпал ровно в десять.
— Селе.
Она поманила его пальцем, призывая подойти поближе. Принц тихо вздохнул и послушно наклонился к ней. Дафна приложила тыльную сторону ладони к его лбу.
Лоб был теплым по сравнению с её руками, но уже не таким горячим, как перед её уходом.
— Лекарство?
— Выпил.
— Ужин?
Он покачал головой.
— Не голоден?
Кивок.
«Самое время, когда аппетита нет. Он сильно пропотел, да и уровень сахара наверняка упал».
После ванны Дафна чувствовала некоторую томность, а Селестиан явно не собирался заговаривать первым.
Положив руки на колени, она любовалась лицом Селестиана в мерцающем свете лампы. Его черты лица разительно отличались от приевшейся физиономии Ромео.
«И цвета другие».
Когда он не улыбается, то выглядит холодным, но когда уголки его губ приподнимаются в улыбке, от него исходит такое сладкое ощущение, что даже сахарная вата позавидует.
— Вы моетесь холодной водой?
Как ни странно, тишину нарушил Селестиан.
— Холодной? Нет. Почему?
— Руки холодные, — сказал он, глядя на её ладони.
Дафна непроизвольно сжала и разжала пальцы и сухо ответила:
— А, это всегда так. Нарушение кровообращения?
— Что?
— Да просто так. И ноги тоже холодные.
Дафна приставила свои ступни к его ногам. Он, казалось, немного удивился, но не отстранился. Взгляд Дафны невольно замер на его босых ступнях.
— У тебя даже ноги красивые.
В отличие от её собственных ног, на которых до самых голеней виднелись шрамы, похожие на ветки деревьев, большие ступни Селестиана были безупречно гладкими, словно их изваял скульптор с фетишем на стопы, обливаясь горючими слезами.
«Может, снять слепок и выставить в новой спальне?»
Она какое-то время пристально рассматривала его ноги, затем спрятала свои под юбку, обхватила лодыжки и ссутулилась. В окно ворвался порыв ветра, коснулся недосушенных волос и исчез.
— Это спальня, в которой вы обычно спите? — спросил Селестиан, оглядывая комнату.
— А, это комната моей дочери.
Это была ложь.
Эта комната, точь-в-точь похожая на ту, что была у Дафны в Серенаде, была «спальней принца», которую она обставила специально для того, чтобы поселить в ней Селестиана, когда приведет его.
Однако она не хотела казаться совсем уж сумасшедшей, поэтому уступила ему свою комнату. Если бы она знала, что он устроит такой погром, то с самого начала заперла бы его здесь.
— У вас есть дочь? — Селестиан выглядел искренне потрясенным.
— Угу.
Пока Дафна на ходу сочиняла историю, Селестиан продолжал хранить молчание.
— ...Я ни разу её не видел.
— Само собой. Её здесь нет.
— Где же она?
Дафна с трудом сдержала смех. С нарочито печальным лицом она вздохнула. Затем тоскливо посмотрела в окно.
— Кто знает... если бы она родилась, была бы она сорванцом?
— Хм?
— У меня случился выкидыш. В семнадцать лет.
От этого пустого голоса Дафны Селестиан судорожно вздохнул.
http://tl.rulate.ru/book/169293/13675551
Готово:
