Ромео, плавно приблизившись к Дафне, прошептал игривым голосом. Его глубокая ямочка на одной щеке раздражала её ещё сильнее.
— Я же сказал, что скучал.
Это она ненавидела ещё больше!
Мурашки пробежали от предплечий до самых ушей. Дафна коротко вскрикнула, скрестила руки и принялась отчаянно их растирать.
— Твои ямочки мерзкие.
Ромео пожал плечами.
— Это всё ради нашего свидания.
— Не смей использовать это слово! — Дафна пару раз ударила себя кулаком в грудь и повысила голос. — Из-за тебя я чуть не подралась со Стеллой!..
Как бы сильно Король ни любил Дафну, убийство члена королевской семьи считалось тяжким преступлением. Поэтому, даже если ей с самого детства хотелось впечатать кулак в его холёную физиономию, приходилось терпеть и ещё раз терпеть.
Дафна лихорадочно перебирала в уме подходящие виды спорта. Ей во что бы то ни стало нужно было победить, чтобы унять гнев!
— Ваше Высочество, эй. Давай отбросим титулы и сразимся? Вид спорта выберу я.
Пока Дафна мучительно раздумывала, убить его, избить или просто размазать, Ромео тяжело вздохнул и с раздражением откинул чёлку назад.
— Дафна.
По её рукам снова пробежала дрожь.
— С чего это ты зовёшь меня по имени? Вау, у меня аж мурашки пошли.
Из-за садовых фонарей, начавших загораться один за другим, на лицо Ромео легла тень.
«Сбила ли я ему жар?»
Ей вспомнился Селестиан «того времени», чьё лицо наполовину скрывала высокая переносица. И его мерцающие в свете лампы зелёные глаза.
— Дафна, Дафна, Дафна.
Этот кузен никогда не давал ей времени погрузиться в раздумья.
— Что с тобой, пугаешь меня.
Прохладный ветер, дувший из леса за особняком Графини, пронёсся между ними, колыша фиолетовые шторы, прикрывающие окно.
— Я всего два дня как вернулся в Королевский замок.
— Лучше бы вообще не возвращался. О Психее я бы и сама могла позаботиться.
Благодаря своему легкомысленному отцу, Ромео, взявший на себя обязанности регента, трудился больше всех, стараясь поддерживать дружественные отношения с соседними странами.
Дафна тоже вносила свой вклад. Не столько ради королевства и народа, сколько ради самой себя — ведь тому, у кого много всего, есть что терять.
— И вот к такому мне прибежала жена и первым делом не поцеловала, не сказала, что скучала, а...
— Если собираешься жаловаться на жизнь, сначала скинь денег на счёт.
— Это был разговор о тебе.
— А? — Дафна захлопала глазами. — Она сплетничала обо мне?
— Если бы. — Вздохнув, Ромео продолжил: — «Ромео, от Дафны нет вестей. Наверное, Дафна меня ненавидит. На самом деле, я тоже её ненавижу, нет, не ненавижу. Я хочу помириться с Дафной. Ромео, что если Дафна больше никогда не захочет меня видеть?»
Дафна расхохоталась, слушая, как кузен пытается подражать нежному голосу Психеи своим низким басом.
Пока Дафна заливалась смехом, откинув голову назад, Ромео продолжал выражать недовольство.
— Проклятье, прошлой ночью я был готов отрезать тебе волосы и бросить их на кровать.
— Почему? Я тебе даже во сне покоя не даю?
Это была шутка, но ответа не последовало.
— А-ха-ха, ладно.
Дафна поняла, что заносчивый Кронпринц пришёл в её комнату в углу второго этажа вовсе не из-за какого-то предателя.
«Точно. Стал бы он опасаться такого придурка, как Селестиан».
Ромео был из тех, кто души не чает в Психее. Дафна часто забывала, что переродилась в романе, где всё вращается вокруг главной героини, Психеи.
«...Но кто он такой? Она ведь намного красивее».
Ей хотелось вволю посмеяться над внезапно помрачневшим кузеном, но она сдержалась.
Дафна осторожно подошла к нему и вытянула средний палец левой руки, который до этого бережно прикрывала правой.
— Мне правда очень жаль. Прямо сейчас пойду и упаду перед ней на колени. Вот, съешь это и не дуйся, ладно?
Ромео молча кивнул и в ответ выставил свой средний палец прямо перед лицом Дафны.
— Уберёшь?
— Нет. Не уберу.
Из-за огромной ладони Ромео, размером со щит, Дафна почувствовала, что это ей в ответ показали «фак».
❖ ❖ ❖
Вместо бархатных обоев — потолок и стены, расписанные розовым и нежно-жёлтым, словно небо на картине маслом. Невысокая, изящная мебель в теплых тонах.
Эта уютная спальня совершенно не вязалась с той рыжеволосой женщиной. Она больше походила на огромный кукольный домик, чем на жилую комнату.
В этом флигеле, где он оказался впервые, каждая спальня имела чёткую концепцию. Селестиан вспомнил ту комнату, в которой лежал до вчерашнего дня, — она казалась пылающим кошмаром.
Кроме невероятно красивого вида из окна, у того места были одни недостатки. Днём там было жарко, словно солнце решило поджарить тебя заживо, а ночью становилось так холодно, что невольно вырывались ругательства, и он дрожал всем телом.
Селестиан на миг вызвал в памяти лицо той, что уверенно шла к нему мимо трупов под эшафотом, накрытых одеялами.
— Привет, принц.
Из-за жестоких пыток и палящего солнца мышцы лица так ныли, что он не мог толком разглядеть свою спасительницу. Тогда ему было трудно вымолвить даже слово.
Однако, поскольку сияющие, словно сполохи полярного сияния, рыжие волосы были единственными в королевстве, Селестиан на мгновение напрягся.
Злодейка из слухов, которая «помешана на деньгах, имеет дурной нрав, издевалась над приехавшей в столицу Психеей и пыталась соблазнить своего кузена Кронпринца, чтобы стать Королевой», больше не выглядела свирепой.
Скорее...
«Это непривычно».
Когда он метался в лихорадке, стиснув зубы, женщина прохладными руками гладила его по щекам, стараясь расслабить сведенную челюсть.
Она поила его лекарством со странным вкусом клубники и мерно дула, охлаждая пот, а затем долго сидела, подперев голову рукой, и всматривалась в его лицо.
«В ней что-то изменилось».
Когда он открыл глаза, женщина, придвинув стул к кровати, просматривала документы. На ней было легкое фиолетовое вечернее платье.
Шорох страниц, переворачиваемых в одном ритме, наполнял тихую комнату.
— Принц, вы проснулись? Сильно болит?
Как только их взгляды встретились, она подошла, приложила холодную ладонь к его лбу, а тыльной стороной коснулась щеки.
Селестиан, наслаждаясь этой прохладой, невольно прижался щекой к руке Дафны. Если судить только по словам и жестам, она выглядела как человек, охваченный беспокойством, но в её глазах почему-то читалось веселье.
— Принц, вам ни в коем случае нельзя умирать.
Хотя до этого говорила, что даже его труп будет принадлежать ей.
С тех пор как она привезла его сюда, Дафна обращалась с ним как с подчинённым, а если что-то шло не так, могла и руку приложить, но при этом, когда ей вздумывалось, переходила на вежливый тон.
Иногда она говорила о любви. Обязательно добавляя: «честное-пречестное слово».
Поначалу Селестиан пару раз обманулся, гадая, не всерьез ли она, но теперь прекрасно понимал, что это лишь насмешка. Поэтому он просто закрыл глаза, ничего не ответив.
Вздремнув, он открыл глаза и обнаружил, что спальня пуста. Стало невыносимо тоскливо. Селестиан, лежавший, скрючившись на кровати, которая казалась ему маловатой, поднялся.
Диван, на котором недавно сидела женщина, передвинули к окну. Опустившись на него, Селестиан несколько раз провел рукой по бархатному подлокотнику.
Несмотря на опустившуюся ночь, поверхность Реки Ангель была окрашена в оранжевый свет уличных фонарей на мосту. Он мысленно перебирал имена.
Родригес, Грин. Эндайвин, Виндфолл, Галахад, Болдуин, Чедвик, Эльта, Джулиус.
— Бьюкеттер.
Семьи Секрадиона, погубившие Териос. Имена тех, кого он когда-то поклялся истребить под корень. Но теперь цель мести, утратившая свой первоначальный смысл, поблекла.
Всё это стало ему в тягость.
— О чём же она думает?
Стоило ему моргнуть, как перед глазами возник образ женщины, которая, сияя золотистыми глазами, подобно горящим звездам, широко расставляла руки.
— Сегодня Психея меня обняла!
— Говорит совершенно непонятные вещи...
— Ах, я до сих пор чувствую на себе тепло Психеи. Селе, хочешь, я и тебя обниму?
Пха-ха! Он не сдержал смеха. Прикрыв рот рукой, Селестиан какое-то время весело смеялся.
— Неужели мне стоит притвориться, что я люблю Денвер?
Напевая под нос, Селестиан достал из кармана нежно-розовую шелковую перчатку и положил её на ладонь.
Перчатка была на две фаланги меньше его руки и такая тонкая, будто могла рассыпаться в прах.
Он ни разу не посмел коснуться руки, которая столько раз бывала внутри этой перчатки, боясь причинить ей вред.
Всего пару недель назад он не мог дотронуться даже до кончиков волос Дафны. А многочисленные письма, которые он писал, кажется, так до неё и не дошли.
Желал ли он более близких отношений? Если бы его спросили, он бы ответил «нет». Ему было достаточно просто видеть её издалека.
Он провел черту и жил, не переступая её.
— Дафна.
Прокручивая в голове мгновения прошлого, он внезапно почувствовал, как перед глазами всё поплыло. Селестиан пробормотал, потирая виски:
— Я не знаю, обман это или возможность...
Дафна в его воспоминаниях явно презирала его. Но, как ни странно, его чувства не угасали.
— Да, Дафна.
Имя, которое, сколько ни повторяй, никогда не принесет удовлетворения.
— Раз ты так велишь, я так и сделаю.
Пока он жив, всё можно исправить. Он был уверен, что сможет защитить её. Сейчас пришло время довольствоваться малым.
Селестиан прижался губами к перчатке между безымянным пальцем и мизинцем. Прохладный ночной бриз, пахнущий рекой и травой, пролетел мимо, погладив его золотистые, словно шелковые нити, волосы.
http://tl.rulate.ru/book/169293/13675550
Готово:
