Дафна знала: то, что Психея кусает губы и опускает глаза — это своего рода протест.
Значит, их недавняя встреча взглядами не была плодом воображения Дафны, и тот, кого искала Психея, — это именно она. Видимо, ей искренне не понравилось, что от Дафны всё это время не было ни весточки.
«Всё равно ведь так пересечёмся, к чему эти церемонии? Только бумагу зря переводить и людей гонять».
Ромео был в тёмно-синем костюме в едва заметную белую полоску, его галстук украшала сапфировая булавка под цвет глаз Психеи.
«Стоит признать, фигура у него что надо».
Психея, прятавшаяся за его спиной, была в платье с открытыми плечами из той же ткани, дополненном скромным топазовым ожерельем. Её шелковистые светлые волосы были наполовину собраны большим бантом. Подол платья, колыхавшийся при каждом движении, придавал её образу ещё больше изысканности.
«И кто бы мог подумать, что она родом из какой-то глухомани?»
Когда её деревня вместе с семьёй была полностью стерта с лица земли, Психея всего через два дня оправилась от отчаяния. Она разузнала, в каком отеле остановился Ромео, ворвалась к нему и с ходу предложила помолвку.
Условием контракта была постель. Когда угодно, сколько угодно и как угодно!
Она даже добавила дерзкую опцию: если он захочет, они могут пожениться и она родит ему наследника, но никогда в жизни не полюбит его.
Раз уж любви не будет, кронпринц Ромео может делать что угодно, где угодно и с кем угодно — её это не ранит. Единственное, что ей нужно — защита от безумного принца.
«Как ни посмотрю, а она чертовски горяча».
Разумеется, тот безумный принц и «Господин Стремя» в комнате Дафны — одно и то же лицо.
Короче говоря, Психея была человеком не менее гордым, чем Дафна. Она никогда не склоняла головы, если не была виновата. Она скорее бы сбежала, чем стала умолять обратить на неё внимание.
Дафна намеренно не отводила взгляд. Опершись локтем о перила и подперев подбородок рукой, она продолжала пристально наблюдать за ней.
«Посмотрим, как долго ты будешь делать вид, что не замечаешь меня».
Ромео удалился вместе с почетными гостями. Психея, наконец вернувшаяся в поле зрения Дафны, уже успела надеть маску кронпринцессы.
Она лучезарно улыбалась приветствовавшим её людям, безупречно исполняя роль главной героини этого вечера, а спустя некоторое время покинула зал вместе со Стеллой.
— И где этого Мишу носит?
В итоге Психея так и не обернулась. Слегка цокнув языком, Дафна выпрямилась.
«Оставить свою начальницу, известную своей непереносимостью одиночества, одну на такое долгое время... Может, заставить его работать сверхурочно без оплаты?»
Миша, услышав это, наверняка бы заскрежетал зубами и назвал её сумасшедшей госпожой директором. Дафна отступила назад, собираясь сесть. Она уже строила планы, как поскорее уехать домой, сославшись на плохое самочувствие.
— Ой, бля!
Внезапно почувствовав под подошвой туфли что-то твёрдое, Дафна вздрогнула и выругалась. Она совершенно не ощутила чужого присутствия сзади и подумала, что наступила на ногу какому-нибудь долговязому призраку.
— Что, «бля»? Это ещё что за ругательство? Где ты только такого набираешься?
Не успела Дафна обернуться, чтобы извиниться, как «призрак» подхватил её за талию, легко поднял и усадил к себе на колени.
— Отпусти.
Дафна, оказавшись лицом к лицу с наглым извращенцем, скривилась от отвращения.
— Давно не виделись, моя злодейка.
Это был Ромео Родригес.
— Твоя кто? Ты с катушек съехал?
— Я скучал.
Они не виделись так близко с тех самых пор, как провернули то дельце. Но радости от встречи Дафна не испытывала.
Его пронзительные жёлтые глаза, так контрастировавшие с иссиня-чёрными волосами, вызывали лишь одно желание — выколоть их и продать.
— Тебе что, пуля в голову попала?
— Кузина, ты что, теперь меня сторонишься? Обидно вообще-то.
Стоит повторить: Ромео был пугающе красив. Но сколько бы он ни кривил губы в притворной обиде, холод, исходящий от каждой черты его лица, скрыть было невозможно.
— Ромео Алексио Ишуин... де Родригес, Ваше Высочество кронпринц. Пожалуйста, отпустите меня. На нас смотрит грёбаная толпа людей.
Кажется, в середине имени было ещё парочка имён, но Дафна их забыла, так как давно не произносила. Когда она с опаской огляделась по сторонам, Ромео усмехнулся.
— Мы в таком глухом углу, что нас не увидят, если не будут присматриваться специально.
— К чему всё это? Мы же договаривались по возможности не встречаться до самой смерти.
— Я бы и сам рад, но...
Дафне совершенно не хотелось касаться груди другого мужчины, кроме Селестиана, поэтому она упёрлась кончиком указательного пальца ему в ключицу, отталкивая. Одну ногу она уже опустила на пол.
Но стоило ей приподняться, чтобы вырваться из его объятий, как кузен, криво усмехнувшись, с силой притянул её за талию обратно.
— Совсем спятил?
Пока Дафна пребывала в замешательстве, он прошептал ей на ухо очень низким голосом:
— Говорят, пока меня не было, ты провернула кое-что интересное, Дафна Серенада Бьюкеттер.
Она точно знала, что ни в чём не виновата, но по спине пробежал холодок — точь-в-точь как в детстве, когда отец поймал её на краже документов на право владения землёй из сейфа.
❖ ❖ ❖
Дафна оказалась на террасе, вынужденная вести этот неприятный разговор с кузеном. С нарочито невозмутимым видом она присела на белые каменные перила и скрестила руки на груди.
Ромео сел слева от неё и небрежно отряхнул полы своего пиджака. Хотя он сам её обнял, на его лице читалось брезгливое выражение, будто прикосновение к Дафне было ему неприятно.
— Когда ты успела подкупить газеты в герцогстве?
«Сразу к делу, сучёныш».
Дафна постаралась скрыть своё раздражение.
— А что нельзя купить за деньги? Я даже «Ледис» с их светской хроникой низкого пошиба подкупила. И как там общественное мнение? Говорят, они готовы предоставить политическое убежище?
Хербон был щедрым герцогством, часто принимавшим тех, кто был несправедливо изгнан из соседних стран по ложному обвинению.
«К тому же преступление в этой стране считается преступлением только здесь».
Более того, поскольку газеты пестрели такими словами, как «несчастный», «ложное обвинение» и «брошенный», общественность в герцогстве наверняка сочувствовала Селестиану.
Теперь Селестиану стоило только сесть на корабль, и он смог бы обосноваться где угодно, используя свой титул герцога Териоса.
— Бьюкеттер из Секрадиона «полюбила» предателя и спасла его?
Ромео, отвернувшись, издал сухой смешок и тут же пристально посмотрел на Дафну.
Внутри зала он так мило улыбался, а теперь смотрел на неё с абсолютно каменным лицом, что окончательно испортило Дафне настроение.
— Ты ведь и так всё знал, к чему эти вопросы?
— Я не думал, что ты всерьёз.
— Ой, да ладно. Я вот тоже не знала, что ты настолько всерьёз увлечён Психеей.
Ромео протянул руку и обхватил подбородок Дафны большим и указательным пальцами.
— И в наши планы, кажется, входило сохранение жизни Селестиану?
— Это было до того, как старший братец совершил государственную измену.
Дафна резко оттолкнула бесцеремонную руку кронпринца, который вертел её голову из стороны в сторону, и недовольно поморщилась.
— О чём ты беспокоишься? Я отсекла ему все конечности.
В зале суда Селестиан без запинки выдал все семьи, причастные к заговору. Помимо казнённых рыцарей и солдат, Дафна нашла имена всех, кто был замешан, и опубликовала их в королевских газетах. А некоторые имена, наоборот, стерла из анналов истории.
«Разве этого недостаточно?»
Единственным оставшимся смутьяном была организация Териоса, но и она была «продана» Злодейке и находилась под круглосуточным наблюдением. А раз Дафна дала гарантию, это значило, что побег невозможен.
— А, так у тебя такие вкусы.
— Какие ещё вкусы?
— Чем отсекала? Можно прийти посмотреть?
— Я не про настоящие руки-ноги, Родригес-психопат. Тебе запрещено приближаться к моему дому в радиусе ста километров.
Ромео неизменно называл бастарда, в котором текла лишь половина их крови, «старшим братом». С тех пор как они с Дафной начали сотрудничать, они каждую неделю играли в поло или сквош, а иногда и в азартные игры.
— Ты всё ещё называешь Селе старшим братом.
В этом явно сквозила издёвка, ведь Ромео был насквозь пропитан дурными наклонностями.
Стоило заговорить о Селестиане, как Дафне снова захотелось увидеть этого глупца с золотыми волосами, и она задумчиво постучала ногтем указательного пальца по щеке.
— Слишком много чести называть его предателем. Может, лучше называть его «придурком»?
Дафна вздрогнула от того, как четко кузен произнес это слово.
Селестиан, который упрямо заснул в комнате с огромным распахнутым окном — практически на улице, — сильно простудился. С ярко-красным носом и щеками он пытался прийти на званый обед, но упал в обморок прямо в коридоре. Сейчас он, должно быть, отлеживался уже во второй спальне.
— Тут и возразить нечего. В любом случае, вокруг него больше никого нет, так что не волнуйся.
Дафна усмехнулась, почесывая щеку.
— Вокруг брата никого нет?
— Ага.
Ромео, потирая подбородок рукой в белой перчатке, ненадолго задумался, а затем издал смешок.
— Чего смеёшься?
— Да вот думаю: наша кузина ведёт себя так, будто знает финал, но каждый раз выбирает самый длинный путь вместо лёгкого.
Дафна была в недоумении.
— И это мне говорит человек с твоими заскоками?
В конце концов, хэштег «раскаявшийся герой» был ключевым словом именно для Ромео.
— Поэтому мы и одной крови, кузина. Мы особенно похожи в этом.
Когда Ромео с загадочным блеском в глазах придвинулся ближе, Дафна, замахав руками, быстро прижалась к окну террасы. Он всё так же пристально смотрел на неё. Даже в ночной тьме его золотистые глаза ярко сияли.
— Что за бред ты несешь? Терпеть это не могу. Глаза в пол. Я больше всего ненавижу твои глаза.
— Словно в зеркало смотришься, сестра.
У Дафны мурашки побежали по коже, и она лишилась дара речи.
— Льстишь мне. Я вот так же сильно ненавижу твои рыжие волосы.
— Спасибо за комплимент.
Ромео слегка приподнял уголки губ и пожал плечами.
— Больше не трогай принца. Он мой.
— И когда ты успела так привязаться к брату? Я с самого начала не понимал твоего рвения, когда ты начала потихоньку сплавлять золотые слитки.
Ромео думал, что её симпатия умеренна. Он и представить не мог, что Дафна всерьёз займется продажей рудников, подкупом иностранных газет, истреблением целых родов чужими руками и даже фальсификацией улик.
— Кузина, всё это в любом случае было необходимо, так что я не буду тебя сильно отчитывать. Но когда ты собираешься помириться с моей женой?
— С твоей женой? Кто это? Психея?
От такого приторно-нежного обращения Дафна даже поморщилась, гадая, не послышалось ли ей.
— Эй. Ты сказал «моя жена»? Боже, вы ещё даже не поженились. Кто её так называет? Кошмар какой. Фу, гадость.
Дафне стало любопытно, когда это он успел превратиться в персонажа, который так сильно зависит от настроения супруги.
— Ты теперь небось и на четвереньках поползешь, если Психея прикажет?
Если это действительно так, Дафне хотелось бы заснять это на видео и передать потомкам Родригесов до третьего колена. Она вдруг затосковала по современным технологиям из прошлой жизни.
— Я с ней не ссорился. Но сегодня, пожалуй, поссорюсь. Она ведь отодвинула моё место на второй этаж.
— Это я попросила Стеллу, так что не пойми превратно.
— Что?
— Я же сказал: я скучал.
Жёлтые глаза Ромео скрылись за прищуром его улыбающихся век.
http://tl.rulate.ru/book/169293/13675549
Готово:
