Дафна почувствовала, как у неё из головы буквально валит пар.
«Все его мысли заняты только Психеей Денвер, Психеей Родригес. Сплошная Психея, Психея».
Он так долго молчал, что она грешным делом подумала, не появилась ли какая-то веская причина. Но обошлось без сюрпризов. Дафна интуитивно чувствовала: этот мужчина любит Психею, и, похоже, это навсегда.
— Да, это так. Разве это удивительно?
Поразительно.
Эта великая безответная любовь принца, которая в этом романе не достанется никому, кроме Психеи.
❖ ❖ ❖
Дафна позвала слуг, которые с нетерпением ждали снаружи, и попросила их просто убрать осколки стекла. Те едва не запрыгали от радости — наконец-то нашлась работа.
Сидя посреди этого хаоса, пока люди суетились вокруг, Дафна протянула руку, чтобы поправить его одежду.
— Ты пыталась убить меня.
Он покорно замер под её руками. Сплетники королевства вовсю трепали языками, мол, Селестиан так хорош в постели, что Дафна по уши в него влюбилась, но на самом деле она никогда не делила с ним ложе.
— Если не будешь пытаться сбежать, убивать тебя никто не станет.
Она начала застегивать пуговицы, начиная с самого низа рубашки. Несмотря на то что он только и делал, что ел и дрых, его тело по-прежнему состояло из твердых мышц, а внизу живота все так же отчетливо проступали вены.
Дафне пришлось приложить немалое усилие воли, чтобы не опустить взгляд слишком низко.
— Ты взяла ружье и нажала на курок.
— Зато теперь Реку Ангель отлично видно.
Она направила на него Винчестер лишь потому, что ей было любопытно, сохранились ли настройки Селестиана из романа.
«Но, кажется, никакой травмы у него нет».
Селестиан посмотрел в окно за спиной Дафны. В отличие от разгромленной комнаты, вид снаружи был нереально прекрасным, и он на мгновение замер, завороженный.
— Бьюкеттер.
— А?
— Ты правда меня любишь?
Дафна молча кивнула, подумав про себя:
«Если быть точной, я люблю того тебя, который отчаянно и безответно влюблен в Психею».
— Даже после того, как я превратил твою комнату в это?
В его голосе и взгляде сквозило кокетство. Дафне показалось, что кто-то внутри неё подговаривает её использовать свое богатство и совершить преступление.
— Ох...
— Ах.
Успешно застегнув пуговицы до самого горла, Дафна, притворившись, что это вышло случайно, крепко схватила его за шиворот, а затем быстро отдернула руку.
— Я знала, что ты когда-нибудь это выкинешь.
В романе был момент, когда он, несмотря на любовь к Психее, в порыве чувств разрушил её дом, а потом построил новый.
Когда она читала об этом в книге, то возмущалась его одержимостью, но столкнувшись с этим лично, ощутила непреодолимое желание ударить по его идеальному лицу.
— Все равно комнату пора было обновить.
Хотя она не сильно его сжала, Селестиан потер шею и опустил уголки губ. Совсем ему не было больно, просто притворялся.
— Даже после того, как лицо на твоем портрете превратилось в решето?
Он заговорил о картине, которую она намеренно игнорировала.
— Ха...
Стоило ей вздохнуть, как Селестиан широко улыбнулся.
— Селе.
Кроткие зеленые глаза уставились прямо на Дафну.
— Ты хоть знаешь, кто это нарисовал?
— Кто-то, кто рисовал тебя?
— Да.
— Ну не знаю.
Селестиан снова ухмыльнулся.
— Понятно только, что это очень грубая и бездарная мазня.
— Что? Бездарная?
— Неужели ты звала придворных художников для этого?
— Нет. Это нарисовала моя бабушка.
Ложь лилась сама собой. Её бабушка по материнской линии умерла еще тогда, когда Дафна была слишком маленькой, чтобы что-то помнить.
— Это, между прочим, её последняя работа.
Селестиан снова склонил голову набок. Затем, запоздало округлив глаза, начал оправдываться:
— Я имел в виду, что картина не передает твоей истинной красоты. Я немного разбираюсь в масляной живописи, и техника окрашивания там настолько изысканная и тонкая, что я сразу понял: её написал великий мастер.
— Старайся лучше.
Дафна потерла ладонью то место на щеке, куда упиралась его огромная ладонь.
«Из-за своего нежелания проигрывать я действительно могу пострадать».
Она ушла на рассвете и вернулась только к вечеру, надеясь отдохнуть, но вместо этого пришлось тратить силы на этого упрямца.
— Селе, я занята. Когда я прихожу домой, я чертовски устаю.
— Я знаю.
— Раз знаешь, веди себя смирно.
Разве это не слова, которые говорит главный герой в романах о раскаянии, когда копит свои «грехи»?
— Не смей подавлять и дразнить моих Шаши, когда мне скучно. Если хочешь размяться, устрой спарринг. И если чего-то захочешь поесть, вежливо попроси Нарид.
Говоря это, Дафна не переставала чувствовать дежавю. Она решила позже спросить у Психеи, слышала ли та когда-нибудь подобные слова от Ромео.
— Неужели я, принц, должен не приказывать, а просить каких-то рыцарей или горничных? Да еще и вежливо?
Она почувствовала покалывание в спине и икрах — видимо, в одежду впились осколки стекла.
— Да.
Продолжая говорить, Дафна развязала ленту на своем платье и начала расстегивать пуговицы. Она зевнула, и на неё внезапно навалилась сонливость.
— Мои люди называют тебя принцем, и сегодня, когда ты буянил, Мариль не выстрелила в тебя из заряженного ружья только потому, что я, их хозяйка, так приказала. Хозяйка этого дома — я. Не ты.
— Бьюкеттер, я понял. Но почему ты раздеваешься?
— Знай свое место, Селе.
К тому моменту, как она расстегнула пряжку брюк и потянула их вниз за штанины у бедер, Селестиан повысил голос.
— Понял я, понял! Я спрашиваю, почему ты раздеваешься?!
Дафна, испугавшись его бурной реакции, обернулась к нему.
— На мне же надето белье.
Она демонстративно отодвинула рубашку, показывая изящное белье, и он тут же поспешно закрыл глаза кулаком.
— Мне что, в собственной спальне раздеться нельзя? И посмотри в окно. Уже ночь. Время спать.
Стоило ей сказать «время спать», как кадык Селе дернулся.
— Ты будешь спать со мной?
— Тебе что, пуля в голову попала?
Дафна, которая из-за обычного переодевания вдруг превратилась в «порочную женщину», пробормотала с недовольным видом:
— Почему ты с прошлого раза все заладил «давай спать вместе»? Искушаешь меня? Хотя твое сердце принадлежит другой.
Она просто плюхнулась на кровать боком и схватила ночную рубашку Селестиана, лежавшую на другой стороне.
— Такого не было.
— Чего?
— ...Я тебя не искушал.
— Ой, как жаль.
Оставив брошенные у кровати брюки и рубашку, она поднялась и накинула халат. Было странно чувствовать от его одежды тот же аромат благовоний, который использовала она сама. Завязывая пояс, она сунула руку в карман и нащупала мягкую шелковую ткань.
«Это же моя перчатка».
Если быть точным, та самая перчатка, про которую Дафна соврала, что она принадлежит Психее. Она и не думала, что он подберет и сохранит этот «ложный лот».
— Почему ты ведешь себя так, будто я тебя изнасиловать пытаюсь?
— Ты ведешь себя непотребно.
— А ты, принц, просто невыносимый наглец.
Она задалась вопросом: неужели этот второстепенный герой, отдавший всё свое сердце первой любви, настолько неопытен? Подозрение было вполне обоснованным, хотя вряд ли «гиены» светского общества оставили бы в покое такого красавчика.
— Заткнись и иди спать со своей любимой перчаткой.
Бросив перчатку прямо в лицо принцу, Дафна вышла из спальни. Лицо продолжало ныть — похоже, там будет синяк.
❖ ❖ ❖
Как и ожидалось, на лице расцвел неприглядный синий синяк.
— Вас ударил герцог?
Миша, встретивший Дафну у особняка графини Стеллы, всплеснул руками и принялся рассматривать её лицо.
Заметив, что прохожие поглядывают в их сторону, он быстро увлек её на безлюдный балкон.
— Это был несчастный случай.
— Могли бы хоть замазать его. Нет, он поднял на вас руку, почему вы его не убили? Это совсем на вас не похоже.
— Ты разве не видел вчера? Это была любовная ссора.
— А-а.
Миша тут же убрал руки от её лица с таким видом, будто ему все стало ясно. Было в этом жесте что-то пренебрежительное.
— Миша, ты сейчас что, свои эмоции вложил в этот жест?
— Вам, должно быть, показалось. Сегодняшний прием проходит на втором этаже.
Миша умело сменил тему. Дафна кивнула, но тут же замерла. Ей не послышалось? Она вскинула бровь и переспросила:
— На втором этаже?
Миша достал из кармана приглашение, сверился с ним и кивнул.
— Да, левый балкон.
— Погоди, серьезно, второй этаж?
— Да. Второй.
Уверенность в его серых глазах заставила её растеряться еще больше.
— Почему? Я же всегда сидела рядом со Стеллой.
— Говорят, сегодня это место леди Психеи. Это же званый ужин в честь помолвленных пар.
— А-а, то есть «отбросам брачного рынка» здесь не место, так что проваливайте?
Главными «козырями» графини Стеллы всегда были выдержанный виски с благородным вкусом и шампанское с освежающим ароматом винограда.
Дафна пришла сюда в предвкушении того, как получит по коробке каждого напитка и закатит вечером пьяную вечеринку со своими горничными.
— Мое место на втором этаже?
Стелла была ровесницей Дафны, и они были неплохими деловыми партнерами. Когда они здоровались чуть раньше, Дафна не заметила ничего подозрительного. Но сейчас она чувствовала себя так, будто её выставили на задворки.
Как и сказал Миша, на таких приемах было естественным, что главные герои вечера сидят рядом с хозяйкой. И хотя формально Дафна была известна как соперница Психеи, это же дела давно минувших дней!
— Госпожа директор, кажется, Его Высочество кронпринц тоже прибыл.
Миша прошептал это, заметив своего кумира. Дафна, окончательно потерявшая настроение, даже не посмотрела в сторону зала. Она прихлебывала шампанское и тихо ворчала:
— Главный герой, значит. Все-таки вернулся, не сдох.
— Госпожа, здесь много лишних ушей, будьте осторожны... Кстати, если бы это случилось, кому бы досталась сталелитейная промышленность? Была ли у Его Высочества страховка?
— Наверняка. Но бенефициаром была бы не я.
Миша громко вздохнул.
— Жаль.
Это был Ромео, который ездил послом в Хербон. Кажется, он говорил о прокладке железной дороги, которая пересекла бы те земли.
«У герцога совсем нет амбиций. На его месте я бы схватила этого мерзавца и держала в плену».
Дафна почувствовала, что у вина не виноградный вкус, а какой-то гнилой. Делить такой алкоголь со слугами было нельзя. Более того, она не хотела бы предлагать такое вино своим клиентам.
— Со следующего квартала прекращаем сотрудничество со Стеллой.
— Как-то внезапно, не находите?
— Выпивка — дрянь. Видимо, они забыли, с чего начинали.
Миша отхлебнул шампанского, склонил голову набок и заметил, что, на его вкус, оно такое же вкусное, как и раньше. Дафна лишь надула губы.
Поставив бокал на столик, она оперлась на перила и посмотрела вниз на зал. Главный герой с черными волосами был на голову выше всех присутствующих здесь мужчин.
Кузен Дафны был пугающе красив. Впрочем, неудивительно для «главного героя», чья внешность заставляет гнев утихать, стоит лишь взглянуть на его лицо, какие бы глупости он ни творил.
И вот в центр зала вошла Психея — маленькая, но обладающая невероятным присутствием, она крепко держалась за его руку.
Волнистые волосы цвета лимонного блонда, голубые глаза, в точности повторяющие цвет моря. Её прелестное, как персик, лицо светилось любовью, словно она хотела похвастаться тем, что её всегда любит избранный мужчина.
— Красивая.
Психея, ослепительно прекрасная и сегодня, была в платье, которого Дафна раньше не видела.
Видимо, тех двенадцати платьев, что Дафна подарила ей недавно, оказалось слишком мало для будущей кронпринцессы, которой предстояло кочевать с одной вечеринки на другую перед свадьбой.
Миша, видя, что я не собираюсь с ними здороваться, быстро спустился по лестнице, чтобы передать привет от моего имени.
Психея, под руку с Ромео, обвела зал взглядом, словно кого-то искала. Первый этаж, лестничная площадка, правая сторона второго этажа и, наконец, левая.
Их взгляды встретились. Дафна широко улыбнулась и помахала рукой, как будто только этого и ждала, отчего Психея вздрогнула.
Психея забегала своими голубыми глазами, а затем, притворившись, что ничего не видит, опустила взгляд и закусила свои розовые губки.
«Что за?»
И тут же юркнула за спину своего жениха.
http://tl.rulate.ru/book/169293/13675547
Готово:
