«Где же оно было?..»
Некоторые люди, когда их ярость достигает предела, становятся пугающе спокойными. Дафна относилась именно к таким.
В особняке Бьюкетер не было дешевых предметов искусства, но этот портрет был особенно ценен, так как его подарила мать Дафны.
Его кропотливо писали несколько месяцев на специально подготовленном льняном холсте, используя тонко подобранные пигменты! Когда картина размером в два роста Дафны была закончена, она целых полгода украшала центральный холл главного здания — настолько она была совершенна.
Дафна прижала указательный палец к виску и бесшумно, протяжно вздохнула. К счастью, принц находился у нее за спиной и не видел ее волнения.
Если бы она посмотрела на его красивое лицо в таком растрепанном состоянии духа, то наверняка бы проиграла.
«Может, просто выстрелить в него? В ногу, например».
Дафна была довольно импульсивна.
«Нет».
Однако из-за того, что она очень дорожила своим социальным имиджем, ее терпение тоже было незаурядным.
Она снова подняла голову и посмотрела на рыжеволосую женщину, изуродованную следами от пуль. Насколько Дафна знала, жанр этого романа — трагический романс, но, глядя на этот портрет, можно было подумать, что это трагический хоррор.
— Аминь, — пробормотала Дафна. Позади послышался шорох постельного белья — принц зашевелился.
— Селестиан.
— Не злись, Бьюкеттер. Мне было скучно.
Ответ прозвучал почти кокетливо.
«Опять это его „скучно“!»
Неужели все обладатели крови Родригес такие, когда им скучно? Отец влез в неподъемные долги из-за азартных игр. Младший братец-псих взорвал оранжерею, а старший болван...
Теперь ей казалось, что это была ее ошибка — проявлять к ним хоть какое-то снисхождение.
«Так что это самооборона».
Сделав несколько шагов, Дафна носком туфли нажала на щель под рамой портрета. С щелчком открылся потайной шкафчик, из которого она достала длинный футляр. Сев на место, она начала быстро работать руками.
Так, клац, так, так. Клац.
Звук соприкасающегося металла был бодрым.
— Бьюкеттер.
Принцу, видимо, показалось странным, что Дафна никак не отреагировала на разгромленную спальню. Видимо, за те два дня, что она отвешивала ему подзатыльники и пинки по любому поводу, он уже привык к обычному насилию.
Так, лязг.
— Что, Селе?
На этот зов Дафна встала и обернулась. Прижимая тяжелый металл левой рукой, она вставила в уши ватные затычки и посмотрела на него.
— О...
Селестиан, сидевший на кровати Дафны, спустив ноги на пол, и сегодня был до восхищения красив. Растрепанные золотистые волосы, а рубашка — по какой-то причине — была полностью разорвана на груди.
Дафна на мгновение поднесла кулак к подбородку, оглядывая его сверху вниз и оценивая вид. Селестиан, чья внешность в целом была выдержана в светлых тонах, выглядел почти святым в лучах заката, рассеивающихся сквозь треснувшее, словно паутина, оконное стекло.
— Что это? — спросил он, глядя на винтовку Винчестер в руках Дафны.
— Как это что? Ружье.
Корпус винтовки, черный, как обсидиан, с золотым гербом льва на прикладе, означал, что она принадлежала Ромео Родригесу.
— Она была выставлена как ставка на охотничьем турнире, и я ее выиграла. Я очень хотела ее заполучить.
Дафна с гордостью прижалась щекой к стволу, а затем, расставив ноги, приняла позу для стрельбы. В прицеле красивое межбровье красавца сначала нахмурилось, но тут же расслабилось, и он издал сухой смешок.
— Не боишься?
Несмотря на то, что он был болваном, храбрости принцу было не занимать.
— А стрелять-то умеешь?
Ей почему-то послышалось невысказанное «для девчонки». Вместо ответа Дафна ловко передернула рычаг, досылая патрон, и, развернувшись, выстрелила в окно. Тут же перезарядив, она всадила еще одну пулю в потолок.
И без того треснувшее стекло со звоном, похожим на музыку ветра, рассыпалось вдребезги и волной опало на пол. Открылся четкий, ранее затуманенный вид на реку Ангель. Теплый алый свет заката и ласковый ветерок наперебой хлынули в спальню.
— Госпожа!
Слуги, напуганные звуком выстрелов, распахнули двери из красного дерева. Дафна прислонила ружье к стулу и надменно заложила руки за спину. Увидев сюрреалистичную картину в спальне, они разинули рты, но стоило Дафне кивнуть, как тут же попятились за дверь. Лицо Миши, с которым она на миг встретилась взглядом, выглядело так, будто он вот-вот расплачется.
— Вы не ранены?
— Как видите.
Правда, Дафна на портрете была не в порядке.
— Закройте дверь, ладно? Мне нужно поговорить со своим «любимым».
Братья Ша-Ша глупо топтались на месте, повторяя, что хотят помочь. Прежде чем Дафна успела нахмуриться и вздохнуть, Нарид вышла вперед и решительно закрыла дверь.
«Нарид заслужила бонус».
Дафна двинулась вперед, отпихивая носками туфель осколки стекла, долетевшие до центра комнаты. На кровати, где еще недавно надменно восседал принц, его и след простыл — под белым одеялом прятался один несчастный красавец.
Дафна посмотрела на его широкую спину, которая тяжело вздымалась, и почесала переносицу.
— Принц.
Ответа не последовало.
— Селестиан?
Принцесса Териоса погибла, когда пули из винтовки, похожей на ту, что была у Дафны, безжалостно прошили ее грудь и талию. Это дело рук чистокровных консерваторов, преданных Королевскому двору. К несчастью, десятилетнему принцу пришлось воочию наблюдать за жестокой смертью матери.
Когда она протянула руку, чтобы стянуть одеяло, он быстро схватил ее за запястье и потянул на себя, подавляя сопротивление. Рыжие волосы Дафны закрыли ей обзор из-за смены положения. Лица принца, оказавшегося спиной к окну, не было видно.
— Кстати, только кровать осталась целой. Это был сигнал, что ты хочешь переспать со мной, а я не поняла? То-то же.
Запястье, за которое он ее держал, заныло. Свободной левой рукой Дафна убрала волосы с глаз.
— Селе, я же говорила тебе не смотреть на меня сверху вниз. Ты просто невозможен.
Она хотела было прочитать ему лекцию о хороших манерах, но Селестиан приставил дуло револьвера к ее лбу. Дафна быстро подсчитала количество пуль, которые могли остаться в барабане.
— Может, просто убить тебя?
«А я-то думала, он хоть заикаться начнет».
Обычно там семь патронов. В лице на портрете — семь дыр. Причем одна — в ноздре, и еще одна — в окне... значит, он должен быть пуст. Сомнения исчезли.
— Если хочешь убить, делай это быстрее.
Ее не пугала эта мимолетная бравада.
— Селе, допустим, ты убьешь меня, справишься со всеми слугами в моей комнате и сбежишь. А дальше? Тебе есть куда идти?
— Дальше ничего не будет.
— Что?
— ...Я попрошу помощи у Психеи.
И даже в такой момент он твердит о Психее. Дафна прищурилась, сдерживая смех.
— Прежде чем ты доберешься до Психеи... Что ты будешь делать с консерваторами снаружи? И даже если ты как-то прорвешься, что насчет Ромео?
Принц, решив не отвечать, плотно сжал губы. Дафне хотелось крепко обнять его горячее тело, но вместо этого она подняла руку, обхватила дуло и потянула его к своему рту. В этот момент Селестиан нажал на рычаг взвода, и ей захотелось поаплодировать ему одной рукой.
— Если хочешь убить наповал, лучше целиться не в мозг, а в рот. Так точнее. Давай, стреляй.
Когда она открыла рот, Селестиан резко вдохнул. Из-за контрового света его лица не было видно, и это начинало раздражать.
— ...Сумасшедшая женщина.
— А что? Сама же сказала — волна накрыла.
— Хоть немного дорожи своей жизнью.
«Говорит человек, который поставил на кон свою драгоценную жизнь и даже пошел на государственную измену, лишь бы заполучить главную героиню?»
Слова, которые он произносил с пистолетом в руках, были настолько шаблонными, что его становилось почти жалко.
— Почему? Я считаю, что умереть от руки любимого человека — не так уж плохо.
— Ты ведь не любишь меня.
Дафна еще сильнее нахмурилась, пытаясь разглядеть его лицо.
— Да боже мой. Люблю я тебя. Если скажу еще девяносто шесть раз, будет ровно сто. За это время ты мог бы выстрелить уже сотню раз. Не будешь? Тогда давай я сама.
Теперь она видела, что Селестиан даже не положил палец на спусковой крючок. Его зеленые глаза спокойно смотрели на нее. Он выглядел на редкость невозмутимым.
«Противно-то как».
Дафна изо всех сил оттолкнула Селестиана в плечи и оседлала его бедра. Благодаря этому лицо принца наконец стало отчетливо видно. Не только его растерянность, но и рельефные мышцы груди.
Дафна облизнулась, а затем просунула указательный палец в скобу спускового крючка.
— Бьюкеттер.
Их взгляды встретились. Селестиан потянул револьвер на себя, а Дафна продолжала тянуться рукой, чтобы помочь ему нажать на спуск.
— Отпусти.
— Нет, я помогу.
— Да отпусти же!
— Чего ты так испугался? Он все равно пустой...
Бах!
Вместе с грохотом выстрела вырвалось оранжевое пламя. Дафна, схватившись за ухо и щеку, некрасиво скатилась с кровати на пол. Она несколько раз моргнула широко раскрытыми глазами.
Пуля, пролетевшая вплотную к ее уху, пробила балдахин и застряла в потолке. Если бы Селестиан был слабее Дафны или не оттолкнул ее, ударив по лицу, пуля пробила бы ей глаз.
Между ними повисла тишина. Принц с выражением лица, в котором смешались шок и растерянность, смотрел на Дафну, лежащую на полу.
— Что это за безрассудство — бросаться на вооруженного мужчину?
— Нет... В револьвере же обычно семь патронов.
— Он был полностью заряжен, в нем было семь пуль. Это вещь Мариль, как ты могла этого не знать?
Дафна прижала руки к бешено колотящемуся сердцу, пытаясь успокоиться.
— Откуда мне было знать, что моя управляющая носит дома полностью заряженное оружие?
— Ты действительно была на волосок от смерти.
Селестиан — тот человек, который должен был бы радоваться ее смерти. Особняк маркиза Бьюкеттера находится близко к порту, и при удачном раскладе он мог бы даже сбежать за границу.
«Почему он так взволнован?»
Однако в его зеленых глазах отражались лишь смятение и тревога. Дафна, заглянув в его зрачки, охваченные этими двумя чувствами, сама растерялась еще сильнее.
— Ты сам приставил пистолет к моей голове и взвел курок, так почему ты, принц, теперь меня отчитываешь?
Щека, по которой ударил Селестиан, заныла. Дафна потерла скулу тыльной стороной ладони, выражая свою обиду. Ладонь покалывало — похоже, в нее впились осколки стекла.
— Я не собирался стрелять.
— Правда? Почему?
— Если ты умрешь...
Пока она поднималась и отряхивала брюки от осколков, он все еще колебался, беззвучно шевеля губами, словно о чем-то раздумывая. Пауза затянулась сверх всякой меры.
— Я слушаю. Говори.
На настойчивый призыв Дафны Селестиан едва слышно пробормотал:
— Психея будет грустить.
http://tl.rulate.ru/book/169293/13675546
Готово:
