— Тебе не обязательно так усердствовать из-за меня, Тимоти.
— Я и не усердствую. Просто ты, не способная на элементарный отказ, выглядишь жалко.
— Я же сказала, что пыталась отказаться…
Агнес внутренне обливалась холодным потом. Глаза Тимоти сверкнули острым блеском, словно он пытался разгадать её истинные намерения.
— А может, на самом деле ты сама хочешь туда пойти?
— И что мне там делать? Зачем мне туда хотеть? Там я буду чувствовать себя только не в своей тарелке…
— Вот именно, это место тебе не подходит. Ты ведь никогда не бывала на балах.
Агнес и сама понимала, что подобное мероприятие ей не по зубам, но слышать это в лицо было неприятно. Она слегка вспылила:
— Я тоже бывала там несколько раз. Меня приглашали на балы, которые устраивали семьи, у которых я раньше работала.
— …
— Если подумать, возможно, и они там будут. Заодно смогу передать им привет.
— …
— Не стоит так беспокоиться, Тимоти. Это всего лишь место, где люди общаются друг с другом.
Тимоти ничего не ответил.
— Тимоти?
— …В любом случае, не ходи.
— Я же говорю, это от меня не зависит…
— Сказал не ходить — значит, не ходи! Ты же моя гувернантка, верно? Значит, тебе не нужно общаться с другими людьми!
— …Хоть я и гувернантка, которую даже наставницей не называют… — притворно-жалобным тоном произнесла Агнес.
Щёки Тимоти покраснели от негодования.
— Эй! Ты… я… только из-за того, что я не называю тебя наставницей… А ну, хватит притворяться, что плачешь!
— Я столько раз просила называть меня наставницей, но вы ни разу не прислушались…
— Я же вижу, что ты не плачешь!
— …
— Чёрт, я же всё вижу… Эй, ты что, правда плачешь?
Агнес опустила голову, приняв самый удручённый вид.
«Сработало?»
Даже не глядя, она чувствовала, как Тимоти занервничал. Он растерянно смотрел на поникшую Агнес, а затем тихо пробормотал:
— …Если я буду звать тебя наставницей, ты не пойдёшь?
— Боюсь, я всё равно не смогу не пойти.
Ей хотелось подразнить его ещё немного, но она побоялась, что потом будет трудно замять дело. Как только Агнес подняла голову и широко улыбнулась, лицо Тимоти исказилось от досады, готовое вот-вот взорваться.
«Ой, какой милашка… Такое чувство, что он сейчас меня укусит. Словно маленький хищник…»
Агнес испытала облегчение, заметив, что в руках у Тимоти нет ручки. Главное — успеть остановить его, прежде чем он потянется к чернильнице.
— Вы удивились? Ваша наставница не плачет.
— Эй!
— Спасибо за заботу. Вы ведь беспокоились, что вашей наставнице будет тяжело в таком непростом обществе?
— …Вовсе нет! Я просто боялся, что ты там всё испортишь!
— Да-да. Спасибо за беспокойство. Но социальные связи очень важны. Я смогу повидаться со старыми друзьями. Если подумать, это не такая уж плохая возможность.
— Связи? Друзья?
Агнес ожидала, что Тимоти снова начнёт неистовствовать, но он, вопреки ожиданиям, лишь фыркнул и уселся в кресло. На лице семилетнего ребёнка Агнес прочитала холодное пренебрежение.
— Ты считаешь, что это важно?
— Конечно. Это очень важно.
— Прикидываешься наставницей, а сама ничего не смыслишь. Друзья не нужны. Дружбой называют сборище тех, кто в одиночку ничего не может.
— Кто вам такое сказал?
— Чтобы понять это, обязательно нужно, чтобы кто-то сказал?
— Вы ошибаетесь. Друзья занимают очень важное место в жизни человека.
— И что, у тебя много друзей?
— …Количество не имеет значения.
Агнес мысленно отругала себя за то, что не смогла ответить более дерзко. Честно говоря, у неё не было ни одного человека, которого она могла бы назвать настоящим другом. Она оправдывала это тем, что была слишком занята жизнью.
— Посмотрите сами, Тимоти. Даже у Вашего Сиятельства герцога Баттенберга есть друг.
— …Ты сейчас что, тонко подколола дядю?
— Даже у того, кто считает себя лучше всех на свете, есть друг…
— …
— Вы думаете, ваш дядя заводит друзей только потому, что сам ничего не может?
— Наверное, это не друг. Если ты про Его Высочество кронпринца, который часто бывает в поместье.
— Он и его господин, и его друг.
— Нет. Друзья не нужны.
Агнес почувствовала, будто наткнулась на очередную стену. Стоило ей немного усмирить его характер, как наружу вылезло полное отсутствие навыков общения.
— Тебе они тоже не нужны. Ты моя гувернантка, и должна общаться только со мной. Тебе ни на какие балы ходить не надо, понятно?
— Тимоти…
— Только попробуй пойти. Я всё испорчу. Чего бы мне это ни стоило, я помешаю тебе.
Тимоти заскрежетал зубами. Агнес не думала, что эта мрачная декларация войны — пустые слова.
«Для него пробраться тайком и разорвать платье — раз плюнуть…»
В последнее время он стал спокойнее, и Агнес начала спать крепче, но для сорванца, который когда-то подкладывал лягушек, не было ничего невозможного. Раз уж он пообещал мешать, Тимоти обязательно что-нибудь выкинет.
Агнес по привычке проворчала, что детям нельзя скрипеть зубами, и тяжело вздохнула.
Похоже, пришло время привести в действие план, который она постоянно откладывала.
«Будет много дел. Впрочем, занятость — это хорошо, это правильно…»
Приближалось три часа дня. Обычно в это время Агнес направлялась в кабинет Этана, но в ближайшее время она туда не пойдёт.
*
Начиная с трёх часов, Этан поглядывал на часы каждые десять минут.
Сначала он даже не осознавал, что делает это. Однако когда время перевалило за половину четвёртого и приблизилось к четырём, он заметил за собой эту странную привычку. Причина была очевидна, даже если не пытаться в ней разобраться.
Сам того не замечая, он ждал ту, что каждый день врывалась к нему с шумом.
«И что в этом такого?»
Привычка — страшная сила. Прошло всего несколько дней, а он уже успел к этому привыкнуть. В итоге, так и не сумев заняться делами с трёх часов, он отложил перо и погрузился в раздумья.
«Это было… забавно».
Гувернантка Агнес.
Ни Карло, ни Йохан не стали бы спорить с тем, что Агнес — личность весьма странная. Для Этана она была существом, которое он практически не мог понять.
Почему она может быть настолько отчаянной в делах, которые не приносят ей никакой выгоды?
Если не брать в расчет шумность, за Агнес было интересно наблюдать. Её мимика была богатой и театральной, а нелепости, которые она извергала с таким видом, будто в них есть смысл, казались смешными. Как он и говорил Тристану, она была занятным человеком.
Поэтому он позволял ей говорить чуть дольше и оставлял её в покое чуть чаще, чем следовало.
Но причина, по которой Этан терпел выходки Агнес, крылась в том, что он изначально не собирался прислушиваться к её словам. Узнай об этом Агнес, она наверняка разозлилась бы, спросив, не издевается ли он над ней.
— Говорят, вы постоянно спорите?
— Я уже говорил, я просто слушаю.
— Обычно ты игнорируешь людей. Тем более такого противника, которого проигнорировать проще простого.
Тристан усмехнулся и добавил:
— Признайся, Этан. Это ведь весело? Тебе забавно перепираться с женщиной, которая тебя ни капли не боится.
— …
— Иначе ты бы не стал терпеть её дерзкую чепуху.
Вскоре после ухода Агнес в кабинет вошёл его господин, который пребывал в необъяснимо игривом настроении.
— Совершенно верно. Это было забавно.
— Ну вот, видишь.
— Но не более того.
— Хм.
— Это было всего лишь простое развлечение. При всём этом она неплохо справляется с ролью гувернантки и не переходит границ дозволенного. Просто немного шумная.
— Вот как?
— И она не надоедает слишком долго. Пошумит немного и уходит сама, как только я начинаю злиться.
— Ну надо же.
— Я догадываюсь, на что вы намекаете…
Этан терпеть не мог те фантазии, что роились в голове Тристана. И эту его всезнающую ухмылку тоже.
— Она просто забавная гувернантка.
— Просто забавная гувернантка, с которой весело поспорить?
— Да.
— А на мой взгляд, она довольно милая леди.
— …Милая?
— Да. Забавно видеть, как она бегает за хищником, совершенно его не боясь.
— Под хищником вы подразумеваете меня?
— А тут есть кто-то другой?
— …
— Что ж, я рад, что ты ничего к ней не чувствуешь. Потому что меньше всего на свете я хотел бы соперничать с тобой из-за женщины. Боюсь, я бы проиграл.
— …
Даже сейчас, вспоминая вчерашний разговор, Этан не мог понять и половины того, что нёс Тристан.
Милая? В каком месте? Этан вызвал в памяти образ Агнес. Возможно, потому что первое впечатление было слишком сильным, первым делом ему вспомнилась её рука, испачканная в навозе, которую она ему протянула.
Она смотрела на него своими пылающими серыми глазами и тараторила без умолку.
В этих серых глазах порой проскальзывала странная враждебность, которую, кажется, не осознавала даже она сама. Она вспыхивала на мгновение и тут же исчезала.
Забавная — да, смешная — возможно… но милая? Он и раньше знал, что вкусы Тристана весьма специфичны, но не думал, что до такой степени.
— Я собираюсь пригласить её своей партнершей на этот бал.
— …
— Что такое, ты злишься? Почему молчишь?
— С чего бы мне злиться?
— Да? Правда? А то у тебя лицо стало слишком уж страшным.
— …
— Легкий роман ведь не повредит, а? Она всё равно не собирается замуж, раз пошла работать гувернанткой с проживанием.
Этан невольно нахмурился.
Легкий роман? Это было похоже на низкое заявление о том, что он собирается просто поиграть с ней. Этан представил Тристана, говорящего «милая», и Агнес, которая наверняка будет сиять от счастья, получив его приглашение. Скорее всего, она улыбнётся. На него она только злилась, но раз она так ярко выражает эмоции, то и улыбаться она должна красиво, наверное…
Не понимая, что он собирается лишь поразвлечься без всяких обязательств, она, вероятно, вообразит, что кронпринц в неё влюбился. Судя по тому, как легкомысленно она хлопала его по плечу, уговаривая поспать, она попадётся на удочку Тристана в два счета.
Глупая.
Этан поморщился.
«Почему она не идёт?»
Он хотел сказать ей пару слов — чтобы она не давала кронпринцу водить себя за нос и не строила иллюзий. В конце концов, сейчас Агнес была его наёмным работником. Она была его человеком. Пока что.
Этан убеждал себя, что его раздражение вызвано исключительно неприязнью к чужой глупости.
Других причин не было. Абсолютно.
http://tl.rulate.ru/book/169271/13670545
Готово:
