Это была всего одна ночь.
Но Агнес больше не могла этого выносить. Уж лучше бы она весь день возилась с проделками Тимоти.
«Так не пойдёт. Нужно бежать».
К такому выводу она пришла после того, как разговор с отцом в точности повторил вчерашнюю беседу с Линдой.
Завтрак длился чуть больше часа, но съеденное комом встало в горле. Она честно пыталась отвечать на вопросы, но, вероятно — нет, совершенно точно — это выглядело неестественно.
«Прошло четырнадцать лет! Как я могу помнить, какой я была в двадцать два?!»
При каждом её слове отец смотрел на Агнес со странным выражением лица.
«О таком побочном эффекте я даже не задумывалась».
Ведь в будущем, которое Агнес хотела вернуть, её родителей уже не было в живых.
И раньше она смутно чувствовала, что что-то не так, но теперь, вернувшись на четырнадцать лет назад, осознала это со всей ясностью. В её семье было что-то глубоко надломленное.
Если подумать, всё бремя содержания семьи было переложено на плечи младшей дочери. Отец постоянно принимал лекарства, а мать была слаба здоровьем, но если бы они поискали, то наверняка нашлась бы работа, которую они могли бы выполнять.
«Неужели мама всегда была такой? А отец? Почему раньше я этого не замечала?»
Возраст означал не просто старение тела. Глазами Агнес, вернувшейся из будущего, теперь были видны те черты родителей, которых она не замечала в двадцать два года. Однако она даже не представляла, как и с чего начать распутывать этот узел проблем.
В итоге Агнес направилась к самому удобному убежищу — к работе.
Она решила нанести визит в дом графа Вествика.
Семье графа она причинила немало неудобств. Уволилась внезапно, даже не успела толком попрощаться с братом и сестрой, с которыми была в прекрасных отношениях.
«Сейчас я понимаю, что это к лучшему. Если бы мы проговорили дольше, они могли бы заподозрить неладное. У этих детей отличная интуиция...»
К счастью, дети её очень любили. Настолько, что продолжали поддерживать связь долгое время даже после того, как она перестала у них работать.
К тому же графиня не рассердилась и охотно написала ей рекомендательное письмо. Она стала главным человеком, благодаря которому Агнес после регрессии смогла быстро устроиться гувернанткой в Дом Баттенберг. Графиня была популярной личностью в светском обществе, поэтому, возможно, её не окажется дома, но за играми с детьми время ожидания пролетит незаметно.
Агнес выбрала строгое тёмно-синее платье и широкополую шляпу для защиты от солнца. Она была в замешательстве, увидев в шкафу четырнадцатилетней давности старомодную и порой странную одежду («Ох, а это что за лохмотья?»), но сумела выбрать нечто более-менее приличное. Впрочем, вещей было немного, так что выбор оказался невелик.
Когда она закончила приготовления к выходу, в комнату без стука вошла Линда.
— Мама?
— Скорее спускайся. Тебя кто-то пришёл навестить, и этот кто-то...
— Да?
Линда выглядела крайне растерянной. Даже во время разговора она то и дело оглядывалась назад.
— Кто это? Кто пришёл?
— Я... я не знаю. Тебе лучше спуститься и посмотреть самой.
— Что? Вы открыли дверь человеку, которого даже не знаете? Мама...
— А что мне оставалось делать! Он так настойчиво стучал...
— А если это кто-то подозрительный...
Агнес собиралась было прочитать нотацию, но замолчала. С лестничной площадки она увидела знакомое лицо. Это был Карло Уишоу.
— Дворецкий?
— Мне очень жаль, наставница...
Лицо старого дворецкого всего за одну ночь как будто постарело на десять лет. Агнес прочла на нём извинение, неловкость и, что было ещё заметнее, крайнюю усталость. Могла быть только одна причина, по которой он пришёл за ней.
— Неужели Тимоти снова что-то...
— Мы пытались справиться без вас, но это оказалось совершенно невозможно...
— Идёмте.
Агнес молча кивнула. Она как раз закончила сборы, и вещей, которые нужно было взять с собой, было немного. Она подхватила чемодан, который так и не успела распаковать. Отпуск, полученный из-за травмы, пролетел в мгновение ока, но она ни капли не жалела. Она была даже рада возможности немедленно сбежать из дома.
Линда поспешно схватила Агнес за руку.
— Послушай, Агнес... Что вообще происходит? А? Ты ведь не впуталась в неприятности?
— Вам не о чем беспокоиться. Этот господин — дворецкий из дома, где я работаю. Кажется, мой ученик ищет меня.
— Ученик? Тебя?
Линда не смогла скрыть непонимания на лице. Разве ученикам не нравится, когда учителя нет рядом?.. Он что, так любит учиться? Агнес, сделав вид, что не заметила вопроса, поторопила Карло.
— Передайте папе мои извинения за то, что ухожу, не попрощавшись.
— Х-хорошо. Не беспокойся...
Подозрительный взгляд матери был устремлён на Карло.
— Пойдёмте, наставница.
— Дворецкий, не стоит этого делать...
Пресекая попытки Карло эскортировать её, словно знатную леди, Агнес поднялась в карету, стоявшую перед домом.
— Вы не сказали матери, где именно устроились на работу?
— Да, как-то к слову не пришлось.
Особых причин скрывать это не было, но, видя огромный интерес матери к Баттенбергам, она подумала, что хорошо сделала, промолчав.
— Спасибо, что подыграли мне.
— Пустяки. Мне очень неловко, что пришлось просить вас о помощи всего через одну ночь после начала вашего отпуска.
— Но что случилось? Мне казалось, Тимоти немного успокоился.
Она думала, что Тимоти, который плакал, обнимая её, пусть и не станет паинькой в один миг, но по крайней мере перестанет так жестоко проказничать. Если Агнес не ошибалась, в тот момент между ними возникло понимание.
— Поначалу так и было.
— А потом?
— Но после ужина он внезапно переменился и всю ночь звал вас.
— После ужина? Неужели Его Сиятельство что-то сказал?
— Нет. Его Сиятельство не сказал ни слова. Он лишь бросил одну фразу: «Всё именно так, как говорила наставница», — и покинул стол.
«Что же я такого сказала?» — Агнес нахмурилась, обхватив голову руками.
Что же такое мог сказать герцог, от чего спокойный ребёнок так преобразился? Что мальчику, вынужденному обедать в одиночестве, будет одиноко? Или что его манеры за столом ещё далеки от совершенства...
«Неужели он прицепился именно к этому?»
Обедая с единственным племянником, которому всего семь лет, он выискивал изъяны в его этикете? При том, что она сказала это лишь как оправдание. Если не собирался похвалить, мог бы промолчать, неужели это так трудно...
«Чёртов человек, ну подожди у меня».
Тяжело дыша от возмущения, Агнес изо всех сил старалась не выпустить наружу ругательства, кипевшие в горле.
*
Как только она открыла дверь, прямо возле её головы что-то пролетело и разбилось.
«Ох, опасно...»
Судя по резкому свисту рассекаемого воздуха, если бы этот предмет попал в цель, пяти дней отдыха явно бы не хватило. С облегчением выдохнув, Агнес посмотрела на Тимоти, который замер, бросив в неё вещь. Убедившись, что она невредима, он яростно сверкнул глазами.
— Что ты ему наговорила!
— ...
— Я спрашиваю, что ты наплела дяде?!
— Тимоти, сначала успокойтесь.
— Ты возомнила о себе невесть что? Кто ты такая, чтобы совать нос не в своё дело?
— ...
— Даже без твоих выходок я знаю, что дядя меня ненавидит.
Агнес лишилась дара речи. Сказать: «На самом деле это не так», было легко. Но проблема заключалась в том, что, хотя герцог, возможно, и не ненавидел мальчика, она не могла с уверенностью сказать, что он его любит. Тимоти, вскинув подбородок, выкрикнул:
— Ну, скажи, что это не так!
— ...
— Ты тоже давай, соври мне!
На его мертвенно-бледном лице читалась нескрываемая усталость. Агнес поняла, что совершила ошибку. Это были не просто равнодушный дядя и жаждущий любви племянник.
«Он говорил, что Тимоти здесь уже год...»
Год — это немало. Этого времени вполне достаточно, чтобы ребёнок, в один миг потерявший родителей, весь покрылся душевными шрамами.
— Мы этого ещё не знаем, Тимоти.
— А что ты вообще знаешь?
— Мы ещё не знаем, что на самом деле думает о вас Его Сиятельство герцог Баттенберг.
— Не смеши меня. Разве не видно? У тебя глаз нет?
Тимоти обвёл руками пространство вокруг себя. Агнес удивилась, как этому маленькому телу удалось устроить такой разгром. Не осталось ни одной целой вещи. К счастью, вокруг самого Тимоти не было опасных осколков. Наверное, Карло успел всё убрать.
— Значит, и он не знает, какой вы человек, Тимоти.
— Теперь ты и дядю хочешь выставить дураком?
— Нет. Я имею в виду, что раз вы не знаете друг друга, вам нужно общаться и узнавать друг друга.
— Хватит. Не делай ничего лишнего. Поняла? Если снова выкинешь нечто подобное, я тебя не прощу.
— ...
— Дядя ненавидит меня, а я ненавижу дядю. Когда я вырасту, мы больше никогда не увидимся.
Это было плохо. Агнес знала, что Тимоти вырастет одиноким и озлобленным, и знала, на что он пойдёт, пытаясь вырваться из-под опеки дяди. И знала, чем всё это закончилось.
Когда Агнес промолчала, Тимоти подошёл ближе и пригрозил:
— Ничего не предпринимай, поняла?
— Хм-м-м.
— ...Эй.
— Зовите меня «наставница», Тимоти. Или можете звать меня Агнес.
— ...
— Я подумаю над вашими словами, Тимоти. Но не могли бы вы подождать и не делать поспешных выводов? Обещаю, того, что случилось вчера, больше не повторится.
Тимоти недовольно уставился на Агнес, но, заметив пластырь на её щеке, поумерил свой пыл.
— И вы могли бы просто позвать меня, зачем было швыряться вещами. Вы хоть знаете, сколько всё это стоит...
— Я богатый.
— И всё равно это расточительство. К тому же этот дом не принадлежит вам.
— Дядя ещё богаче, чем я.
— ...
— Мелочная какая.
http://tl.rulate.ru/book/169271/13670536
Готово:
