Линда прищурилась и сказала:
— Ты неужели…
— О чем бы вы ни подумали — это не так!
Она поспешно возразила.
Прошло слишком много времени, и Агнес уже успела позабыть об этом, но Линда до самого последнего момента желала ей замужества. С течением времени она упоминала об этом все реже, но сейчас, когда Агнес было всего двадцать два, каждое предложение Линды неизменно заканчивалось словом «замужество».
Особенно сильно они ругались — едва не переходя на крик — когда предложение руки и сердца снова сделал тот самый человек, помолвка с которым была расторгнута сама собой после того, как её отец стал жертвой блефа.
«Мне сейчас двадцать два… Это было до повторного предложения? Или мы уже успели поссориться?»
Но как можно снова поверить тому, кто однажды тебя бросил? На лице Линды расплылась сияющая улыбка, ясно дававшая понять: она ни капли не верит словам дочери.
— Можешь сказать честно. Ты ведь где-то видела его, и он тебя заинтересовал, верно?
— Нет, правда, это не так.
Агнес, сама того не замечая, похолодела и посерьезнела. Она тут же пожалела об этом, но Линда, на удивление, не обратила внимания. Казалось, все её мысли были заняты лишь тем, как бы подольше растянуть эту тему.
«Что ж, если я не буду этого делать, то и ладно. Все будет в порядке».
Агнес решила, что для начала неплохо бы разузнать побольше о будущей герцогине.
— О том, что он хорош собой, знают все, так что тебе не нужно этого стыдиться. Все женщины твоего возраста хоть раз, да влюблялись в него. А я-то гадала, почему ты даже не смотришь на мужчин — оказывается, у тебя просто высокие запросы?
Агнес устала отрицать очевидное. Она просто неопределенно кивнула.
— Он почти не появляется в светском обществе, но иногда посещает приемы, сопровождая Его Высочество кронпринца. Он выдающийся человек, так что неудивительно, что многие леди им восхищаются…
— Это значит…
— Да, у него никого нет. Как ты знаешь, предыдущая чета Баттенбергов рано ушла из жизни.
Агнес на мгновение затаила дыхание.
Значит, герцог Баттенберг потерял родителей еще в детстве… а спустя всего несколько лет лишился и единственной оставшейся сестры.
— Из-за этого, говоря простым языком, на него многие охотятся, но он человек крайне занятой. Он всегда в походах вместе с Его Высочеством кронпринцем… Чтобы сорвать звезду с неба, нужно хотя бы на него смотреть, верно?
— Т-тогда, может, вы слышали, с кем он наиболее близок? Не может же быть, чтобы он совсем ни с кем не общался.
Агнес уже чувствовала легкое отчаяние.
«Неужели и в прошлом он так и состарился в одиночестве?!»
Будь он обычным человеком — одно дело, но для герцога это было невозможно.
Герцог обязан оставить наследника. Это был его прямой долг.
Причина, по которой Агнес расспрашивала свою любящую сплетни мать о герцоге Баттенберге, заключалась в желании создать у будущей герцогини хорошее впечатление о Тимоти.
Возможно, ей и не нужно было из кожи вон лезть, чтобы заслужить симпатию, но разве не лучше ли заранее знать, чего стоит опасаться? Так она могла бы предостеречь чувствительного Тимоти от того, что он мог бы воспринять превратно.
Конечно, в этом был и её личный интерес.
Ей очень хотелось создать для Тимоти теплую и стабильную атмосферу. К десяти годам гувернантка ему уже не понадобится, поэтому нужно было готовиться к будущему заранее. Пусть мальчик еще не открыл ей свое сердце, лучше начать подготовку раньше, чем позже.
И Агнес искренне желала, чтобы Тимоти рос в любви.
«Он бывает очень придирчивым, порой показывает характер… И нужно много терпения, чтобы понять его… Но он не плохой ребенок».
Он заслуживал больше любви и счастья. И кто посмеет обвинить Агнес, если ради этого она прибегнет к хитрости, пусть даже совсем небольшой?
— Как ни странно, единственный человек, с которым он дружен — это Его Высочество кронпринц.
— Только один? Правда? У-у него нет других друзей…? Даже если это не женщина.
— По крайней мере, насколько мне известно, нет никого, кто мог бы похвастаться дружбой с ним.
Линда вряд ли знала абсолютно все светские новости, но Агнес почему-то охотно в это поверила.
«Значит… у него нет друзей…»
Впрочем, нет. Раз он дружит с кронпринцем, значит, он не совсем одинок.
«Он и правда казался человеком, который не жалует людей в принципе, независимо от пола…»
И пол тут был ни при чем. Это было ясно хотя бы по тому, что его отношение к Агнес, с которой он общался лишь по необходимости, почти не отличалось от отношения к Йохану, который ему прислуживал.
— В любом случае, теперь все прояснилось, — сказала Линда.
— А? Что именно?
— То, что для твоего одобрения мужчина должен быть прежде всего красавцем.
— И у такого человека наверняка будет много обожательниц. Среди них точно не найдется того, кто выбрал бы именно меня.
— Агнес. — Линда строго произнесла имя дочери. Агнес не пугало предупреждение молодой матери, но она все же решила отступить.
— Простите. Я не хотела вас расстраивать. Просто констатировала факт.
Однако, видимо, и эти слова не были верными. Заметив, как помрачнела Линда, Агнес осторожно поднялась с места.
— Я, пожалуй, пойду к себе. Можно?
— …Да, иди.
— Перед сном я зайду поздороваться с отцом.
— Хорошо.
Получив возможность сбежать из этой неловкой обстановки, Агнес быстро развернулась. Но прежде чем она успела покинуть столовую, Линда произнесла:
— Агнес, мне жаль.
— …
— Тебе ведь действительно приходится…
— Нет, мама. У меня нет абсолютно никаких жалоб на свою жизнь.
— …
— Отдыхайте.
Агнес намеренно не стала оборачиваться и зашагала прочь.
Сейчас ей не хотелось думать о своей жизни. До того как вернуться в прошлое, она была в целом довольна своим существованием. Конечно, были и печальные моменты, и вещи, о которых она жалела до самой смерти.
Но то, о чем она жалела больше всего, Агнес не смогла бы изменить, даже если бы снова умерла и вернулась назад во времени. Она даже не хотела признавать, что сожалеет об этом.
Сейчас она хотела сосредоточиться только на том, чтобы направить Тимоти на верный путь, дабы он не повторил судьбу Маркиза Рейнольда.
«Ах, голова…»
Её пронзила головная боль. Вернувшись в свою комнату, Агнес закрыла дверь и тяжело вздохнула.
Она едва успела приехать домой, но уже всем сердцем хотела вернуться обратно.
*
Пока Агнес мучилась от общения с чужой и неловкой для неё матерью, Особняк Баттенберг, где её не было, тоже погрузился в тишину.
Удушающее молчание продолжалось на протяжении всего ужина. Тимоти заставлял себя подносить еду ко рту, но был уверен: каждый проглоченный кусок комом встанет в желудке.
«Что вообще происходит?»
Ковыряя вилкой салат, он поднял глаза. Сидевший напротив Этан даже не смотрел на Тимоти, методично опустошая свою тарелку.
Тимоти опускал голову каждый раз, когда Этан собирался поднять свою, боясь встретиться с ним взглядом. Этан, которого называли лучшим рыцарем в Империи, не мог не замечать неловких взглядов Тимоти, но мальчик знал, что тот не заговорит первым.
Ведь у Этана не было к Тимоти ни капли интереса.
Доказательством тому служило то, что со дня приезда в Особняк Баттенберг и до сегодняшнего дня Тимоти не находился с Этаном лицом к лицу дольше пятнадцати минут.
А уж совместный ужин… Это было нечто немыслимое.
Улучив момент, Тимоти сердито посмотрел на Йохана и Карло, стоявших за спиной Этана. Йохан отвел взгляд, а Карло, как обычно, ответил смущенной улыбкой.
«Это наверняка дело рук Агнес».
Это было единственное изменение по сравнению со вчерашним днем.
«И кто её об этом просил?»
Тимоти крепко сжал вилку.
Вместо того чтобы заниматься подобными бесполезными вещами, было бы куда лучше, если бы она не уходила в отпуск и оставалась на своем месте. Если бы он не капризничал и сразу пошел к ней, он мог бы удержать её, и Агнес бы не уехала.
Тимоти долго не решался пойти к Агнес после того, как проснулся. Ему было стыдно за то, что он разрыдался, как маленький ребенок. Он несколько раз в гневе пинал одеяло, терзал волосы, думая о том, как стереть Агнес память, и к полудню решил просто сделать вид, что ничего не было.
Однако только тогда Карло сообщил ему, что Агнес получила травму и уехала в отпуск.
Он был уверен, что увидит её завтра. Он и подумать не мог, что она ранена, и из-за этого чувствовал вину и одновременно обиду за то, что она уехала, не сказав ни слова.
«Она думает, мне это понравится? Дядя все равно меня ненавидит».
Тимоти не понимал, зачем Этан вообще забрал его к себе. Хотя Этан и был его ближайшим кровным родственником, он не был единственным, кто мог о нем позаботиться. У Тимоти оставались родственники со стороны семьи Рейнольд.
Поначалу Тимоти думал, что Этан забрал его потому, что он — его единственный племянник.
Этан, которого он впервые встретил на похоронах родителей, был именно таким, как описывала мама — невероятно крутым и величественным. Он был тем взрослым, на которого оставшемуся в одиночестве ребенку хотелось опереться. Но одной ночи хватило, чтобы эти надежды рухнули.
Не стоило брать за руку этого не проронившего ни слова дядю.
«Хотя у меня и выбора-то не было».
Рядом с Этаном Тимоти остро осознавал, насколько он всего лишь беспомощный ребенок.
И в этот момент.
Этан, закончивший трапезу, посмотрел прямо на Тимоти. Мальчик чуть не выронил вилку. Осмотрев племянника холодным взглядом, словно оценивая какую-то вещь, Этан встал.
— Всё именно так, как и говорила гувернантка.
Это были его последние слова.
Тимоти остался один.
http://tl.rulate.ru/book/169271/13670535
Готово:
