Выйдя из комнаты Ивелин, Дифрин позвал Мэрилин и велел ей записаться в медицинскую клинику.
Мэрилин с обеспокоенным лицом ответила, что всё сделает, и быстро скрылась.
Дифрин собирался войти в свою спальню, но замер на месте и посмотрел на комнату, где находилась Ивелин.
«С таким-то слабым здоровьем».
Она и раньше казалась человеком болезненным, с бледным лицом, готовым вот-вот упасть в обморок, но это был первый раз, когда она действительно потеряла сознание.
Услышав диагноз врача — нервное перенапряжение на почве стресса, Дифрин почувствовал, как всё тело обмякло.
Испытав облегчение от того, что это несерьёзная болезнь, он в то же время задавался вопросом: что же так сильно довело Ивелин до стресса?
Однако он решил пока ничего не спрашивать. О Фенрисе в том числе.
То, что человеком, которому она помогла на улице, оказался именно Фенрис, всё ещё вызывало подозрения, но с этим ничего нельзя было поделать.
«Господин Дифрин, будьте и вы с ней немного ласковее».
Что ж. Хотя в его жизни не было слова более далёкого, чем «ласка», он решил для начала хотя бы попытаться её изобразить.
В надежде, что то неприятное чувство, шевелящееся у него внутри, хоть немного утихнет.
Фенрис сидел за столом в кабинете, развалившись в кресле, и крутил в руках перьевую ручку.
Его взгляд был расфокусирован, словно он смотрел в никуда.
Затем одна его бровь слегка приподнялась. Это было привычкой, проявлявшейся всякий раз, когда он о чём-то напряжённо думал.
«Хм...»
Фенрис вспоминал события сегодняшнего бала.
Поскольку бал давал Носеллертон, Фенрис не мог открыто там появиться. Надев парик и наложив грим, он притворился слугой, разносил напитки и осматривал зал.
Так как большинство присутствующих были приближёнными или сторонниками Носеллертона, подслушивать их разговоры было неплохой идеей.
В разгар этого он и заметил Ивелин. Судя по её наряду в библиотеке, он догадывался, что она аристократка довольно высокого ранга, но её партнёром оказался не кто иной, как сам Дифрин.
«Видимо, я и впрямь не интересовался светской жизнью».
Не узнать Ивелин, знаменитую жену Дифрина. На его губах заиграла горькая усмешка.
Вопреки слухам, она и Дифрин казались довольно близкими. Хотя он слышал, что отношения у них не ладятся.
Если точнее, поговаривали, что Дифрин не любит Ивелин. Впрочем, перемена в поведении Дифрина была вполне понятна. Она определённо была очаровательным человеком.
Кроме того, было очевидно и без лишних слов, что светское общество ещё долго будет гудеть из-за спора, разгоревшегося вокруг горничной по имени Патриция.
То, что Ивелин, известная своим тихим нравом, не моргнув глазом ответила леди-сопернице, было весьма удивительно. Но ещё удивительнее было то, что Дифрин вмешался и принял сторону жены.
Это о многом намекало. Дамы, подобные перелётным птицам, наверняка теперь гадают, стоит ли им налаживать связи с новой хозяйкой дома Ривонок.
Фенрис тоже был полон раздумий.
«Надо же было столкнуться именно с Дифрином».
Дифрин был, пожалуй, более неудобным противником, чем Носеллертон. Нет, их вообще нельзя было сравнивать. Носеллертон был дураком, который и шагу не мог ступить самостоятельно.
Если бы Дифрин не прикрывал его тылы, Носеллертон уже давно бы совершил ошибку и лишился титула кронпринца.
Поэтому его настоящим врагом был не Носеллертон, а Дифрин, и он был грозным соперником.
Однако Фенрис не хотел вот так просто отказываться от встреч с Ивелин. Он по-прежнему хотел сблизиться с ней. Как можно бросить такую интересную находку, встретившуюся впервые за долгое время?
Фенрис, крутивший перьевую ручку, тихо повёл глазами. Его взгляд упал на книгу по детоксикации, которую он взял в тот день в библиотеке.
«Что ж, для начала проучим Носеллертона».
А об Ивелин подумаем потом.
Фенрис поднял ручку и прижал её к обложке книги по детоксикации.
На следующий день, едва открыв глаза, Ивелин отправилась в медицинскую клинику, в которой Мэрилин забронировала приём.
В обычных обстоятельствах она бы вызвала врача в поместье, но, по словам Мэрилин, для детального обследования нужно ехать в клинику, где есть оборудование.
Мэрилин взяла зонтик от солнца и открыла дверь кареты.
— Садитесь, миледи.
— Спасибо.
С помощью Мэрилин она поднялась в карету.
Как только экипаж тронулся, Мэрилин, словно заведенная, принялась расспрашивать о вчерашних событиях. Чтобы унять её тревогу, Ивелин несколько раз повторила, что с ней всё в порядке.
— И всё же... Может быть, вчера случилось что-то особенно стрессовое? Иначе с чего бы вы упали в обморок?
Кое-что действительно произошло. Например, она словесно проучила Карину, а когда была с Фенрисом, появился Дифрин.
Разумеется, последнее вызвало куда больший стресс.
Она только начала ладить с Дифрином, но, увидев его с лицом свирепого демона, поняла: сегодня он это просто так не оставит.
«Хотя, на удивление, он ничего особенного не сказал...»
В оригинальном романе Дифрин и Фенрис находились в состоянии постоянного конфликта. Отчасти из-за того, что Фенрис приставал к Ивелин, но политические причины тоже играли большую роль.
Дифрин был ближайшим соратником Носеллертона и, по сути, его стратегом.
Другими словами, на политической арене они были почти единым целым.
В связи с этим её беспокоило одно обстоятельство. Книга по детоксикации, которую одолжил Фенрис.
«Неужели... он действительно создаст яд и нападёт на Носеллертона?»
В оригинале добрая и милосердная ко всем Ивелин, узнав, что Фенрис собирается создать нечто вроде яда, пытается его остановить, но сейчас она решила не вмешиваться. Её главным желанием было не впутываться в это.
Однако теперь его замыслы почему-то не давали ей покоя.
Если Носеллертон получит сокрушительный удар из-за яда Фенриса, Дифрин тоже может пошатнуться.
А позже этот яд может быть направлен и против самого Дифрина.
Хотя она и знала, что Дифрин — человек, способный выбраться из любой передряги, будь то грязь или глубокая яма, она не могла просто игнорировать это чувство, застрявшее в горле, словно мелкая кость.
В конце концов, Ивелин изменила своё решение.
«Мне всё же нужно встретиться с Фенрисом ещё раз».
Она не могла прямо заявить, что знает о его планах по созданию яда, поэтому для начала нужно было встретиться и осторожно прощупать почву.
Это будет очень важным делом.
Ивелин не понимала, почему она так печётся о делах Дифрина, но списала это на то, что в последнее время он был к ней добр, и она просто привязалась к нему.
Другой веской причины не было.
— Миледи, мы приехали.
Карета как раз остановилась перед медицинской клиникой.
При виде белого здания в душе внезапно поднялась тревога. Виной тому был вчерашний сон, который не давал ей покоя. Сон, словно предупреждавший её о чём-то.
Ивелин вошла внутрь, надеясь, что из уст врача не прозвучит название какой-нибудь ужасной болезни.
Поскольку это была крупнейшая медицинская клиника в столице, она была оснащена различным оборудованием, среди которого было несколько магических инструментов, излучавших синий свет.
Врач долго водил Ивелин по кабинетам, используя разные приборы, и, наконец, заговорил с серьёзным лицом:
— Я не могу определить причину.
Обследование длилось целый час, и в итоге — причину не знают. Ивелин нахмурилась.
— Что это значит?
— Симптомы странные. Похоже на простуду, но жара нет. Похоже на нервное расстройство из-за стресса, но пульс и мозговые волны, измеренные магическими инструментами, в норме. Обычно при таком диагнозе пульс бывает нерегулярным.
— Я пришла сюда не для того, чтобы выслушивать подобные рассуждения.
Врач, казалось, был в затруднении. Перед ним хозяйка дома герцога, а он так ничего и не выяснил.
Собрав воедино все свои медицинские знания, накопленные за тридцать лет, врач, наконец, вспомнил одно подозрительное название болезни.
— Вероятность крайне мала, но это может быть редкое заболевание под названием «Кендален».
— Кендален?..
— Кендален на первый взгляд проявляется симптомами, схожими с простудой, но это совершенно иная болезнь. Это тяжёлый недуг, который трудно поддаётся лечению.
Ивелин нахмурила свои изящные брови.
Хотя были общие черты с тем, что сказал врач, было слишком рано предполагать, что это та самая болезнь, основываясь лишь на таком скудном описании.
— Это наследственное?
— Я слышал, что это не наследственное заболевание... однако, если мать рожает ребёнка, будучи больной, он может родиться уже заражённым.
Туманный ответ ещё больше запутал Ивелин.
«Даже в крупнейшей клинике столицы не знают названия болезни».
— Есть ли в империи врач, который хорошо разбирается в болезни Кендален?
— Раньше был один учёный, изучавший этот недуг. Именно благодаря его диссертации о болезни Кендален стало известно. Но сейчас его местонахождение неизвестно.
Ничего толком не знают. Поняв, что от этого врача больше ничего не добиться, Ивелин встала.
Врач, видимо, сам понял, насколько безответственно прозвучали его слова, и поспешно вскочил следом.
— Я попробую навести справки в Имперской медицинской ассоциации и найти этого врача!..
— Сообщите мне, если найдёте.
Ивелин получила у аптекаря рецепт на лекарства, облегчающие симптомы, и вышла из клиники.
Ей сказали, что приём лекарств поможет уменьшить кашель и слабость в теле, так что оставалось верить хотя бы в это.
У кареты её ждала Мэрилин. Она подбежала, словно белка, и спросила:
— Миледи! Что сказал врач? Как называется болезнь?
Ивелин задумалась: стоит ли рассказывать о болезни, название которой ей ни о чём не говорит? Но раздумья были недолгими.
— Нервное перенапряжение на почве стресса.
— Врач, который приходил вчера, сказал то же самое. Значит, это действительно оно.
— Сказали, что станет лучше, если принимать лекарства.
— Какое облегчение.
Глядя на успокоившуюся Мэрилин, Ивелин решила, что ей лучше никому не рассказывать об этой болезни, пока она сама во всём не разберётся.
«Да и рассказывать всё равно некому».
Кроме Мэрилин, никто о ней не беспокоился.
Ивелин на мгновение подумала о Дифрине, но тут же отбросила эти мысли.
То, что он стал с ней ласковее, чем прежде, не означало, что он её полюбил.
Поэтому, если он узнает, что она больна неизвестной болезнью, он наверняка снова посмотрит на неё как на обузу, приносящую лишь усталость и проблемы.
Хотя она знала, что Дифрин именно такой человек, на душе почему-то стало немного горько.
http://tl.rulate.ru/book/169124/13636741
Готово:
