Окли ушла, и Ивелин, снова оставшись в одиночестве, спросила у горничной Императорского дворца, разносившей напитки, который сейчас час.
Горничная заглянула в карманные часы и ответила, что уже половина девятого.
«Прошел уже час, почему же они не приходят?»
Пока Ивелин ждала Дифрина и Рикала, она вдруг снова почувствовала странную слабость, словно гравитация тянула её тело вниз. Казалось, её состояние вернулось к тому, каким оно было перед отъездом в Императорский дворец.
Решив, что лучше подышать прохладным воздухом, Ивелин покинула банкетный зал и направилась в сад.
Люди, узнававшие её, пытались заговорить. В таком состоянии ей было трудно отвечать с улыбкой, поэтому она лишь коротко кивала им и, избегая толпы, ушла в дальнюю часть сада за залом.
К счастью, в заднем саду никого не было, царила тишина, а под огромным дубом стояла скамья, на которую можно было присесть.
Ивелин достала из сумочки носовой платок, расстелила его на скамье и села.
Глядя на Носовой платок, она внезапно вспомнила о Фенрисе. Она немного беспокоилась, не встретит ли его здесь, но, похоже, он не собирался появляться на балу.
Вероятно, сейчас он затаился и выжидает случая, чтобы нанести ответный удар Носеллертону.
Однако стоило ей об этом подумать, как раздался знакомый голос.
— Видимо, вы больше не пользуетесь тем носовым платком, который я вам вернул.
От мягкого низкого голоса, раздавшегося в темноте, Ивелин вздрогнула.
Медленно повернув голову, она увидела прекрасные черные волосы, нежно мерцающие в лунном свете.
— Я сказал это, потому что на носовом платке, на котором вы сидите, нет вышивки в виде лаванды.
На том Носовом платке, которым она останавливала кровь Фенрису, было Вышивание с цветами лаванды.
И на краях этого платка, как он и заметил, лаванды не было.
С этими словами Фенрис непринужденно сел рядом с ней.
«Вспомнишь солнце, вот и лучик».
Успокоив встревоженное сердце, Ивелин ответила:
— Я не могла пользоваться Носовым платком, который был запачкан кровью.
— Значит, в том, что я его вернул, не было никакого смысла.
Ивелин нахмурилась от его лукавого ответа.
— Если вы узнали меня в тот день, могли бы сразу сказать об этом словами.
А не дразнить её этим Носовым платком.
— Поскольку госпожа делала вид, что не знает меня, я решил подыграть.
«Тогда мог бы подыгрывать до конца. Зачем было выдавать себя?»
«Кстати...»
Обращение к ней сменилось с «Леди» на «Госпожа». Ивелин поняла, что её происхождение раскрыто.
В этот момент Фенрис с загадочной улыбкой произнес:
— Только сегодня я узнал, что моя спасительница — хозяйка того самого знаменитого Поместья герцога Ривонок.
Она думала, что он не пришел на Бал, но, похоже, он следил за ней из тени. В любом случае, он был человеком неуловимым.
— Да, верно. Мой муж строго-настрого запретил мне связываться со странными людьми, поэтому я скрыла свое положение.
Ивелин решила придерживаться легенды, будто она еще не догадалась, что Фенрис — Императорский принц.
Фенрис, который, по-видимому, тоже не собирался раскрывать свою личность, спокойно продолжил:
— Неужели я показался вам странным?
— А много ли раз в жизни можно увидеть человека, который лежит на улице весь в крови?
Фенрис кивнул и с улыбкой произнес монотонным тоном:
— И всё же я не из тех, кто причиняет вред кому попало. Напротив, я добропорядочный человек, который всегда стремится отплатить за добро. Поэтому я очень хочу отблагодарить вас за оказанную милость.
Ивелин уже тошнило от слова «милость». Единственным человеком, от которого она хотела бы благодарности, был Дифрин.
Медленно поднявшись, Ивелин забрала Носовой платок со скамьи и сказала:
— Нет. Вы уже отплатили за ту милость, вернув Носовой платок. Так что забудьте о том, что произошло.
— Я лишь вернул вещь законной владелице. Нельзя считать это платой за спасение. Для джентльмена не в правилах оставаться в стороне, получив помощь от леди.
— Правила джентльмена заключаются в том, чтобы слушать леди. К тому же мой муж очень ревнив и терпеть не может, когда я общаюсь с посторонними мужчинами.
С этими словами Ивелин собралась уходить, но внезапно почувствовала головокружение и пошатнулась.
Фенрис быстро подхватил её за запястье, помогая удержаться.
В этот момент в темноте послышались шаги.
Сквозь затуманенное зрение Ивелин увидела мужчину, который шел к ним гневной походкой.
«...Дифрин?»
Лицо его было устрашающим, как у демона.
Подойдя ближе, Дифрин грубо оттолкнул руку Фенриса, державшую запястье Ивелин.
Глубоким, мрачным голосом Дифрин спросил:
— Почему это Ваше Высочество Императорский принц держит мою жену за запястье?
Несколько часов назад.
Дифрин не мог скрыть сурового выражения лица, пока шел к Носеллертону.
— Вы беспокоитесь об Ивелин, которая осталась на Балу одна?
От вопроса Рикала Дифрин невольно нахмурился.
— Рикал, в последнее время ты стал слишком многословен.
— Я говорю это из сочувствия. Если бы вы были чуть более честны с собой, всё стало бы гораздо лучше.
— Что именно «лучше»?
— Ваши отношения с Ивелин.
Дифрин одарил его холодным взглядом.
— Ведь и в последние дни между вами что-то произошло?
Обычно Рикал вовремя умолкал, но сегодня почему-то продолжал болтать.
— Это чувствуется по вашему тону. Вы, человек, который почти не проявляет эмоций, вдруг начали раздражаться.
Дифрин был недоволен тем, что Рикал переходит границы, но всё же невольно задумался о своем поведении.
Неужели его дурное настроение было настолько заметно Рикалу?
Тот факт, что он не смог скрыть личные чувства, стал для Дифрина настоящим шоком.
На самом деле, как и сказал Рикал, в последнее время он действительно был не в духе.
Его настроение окончательно испортилось после последней репетиции танца с Ивелин. Точнее, из-за её слов.
«Думаю, в будущем эта супружеская жизнь останется в моей памяти очень теплым воспоминанием».
Слова Ивелин были поистине странными. Теплым воспоминанием? Почему она говорит об этом так?
Внезапно образ Ивелин, которая обещала стараться ради семьи Ривонок, стал казаться ему размытым. Словно иллюзия.
Снова перед глазами возникла канарейка, вылетающая из клетки в небо.
С того дня он не мог смотреть на Ивелин как обычно.
Нет, если подумать, в этом тоже была ошибка.
Раньше «обычный» он вообще не хотел с ней видеться. Но с каких-то пор «обычным» для него стало разговаривать с Ивелин о всякой всячине.
В груди было тесно. Чувство, на которое не было ответа, бередило душу. Эту задачу нельзя было решить, ни спросив кого-то, ни заглянув в книги.
Так время тянулось, и, придя в себя, он обнаружил, что уже сидит в экипаже, едущем на Императорский бал.
— Когда мы вошли, я слышал разговоры о том, как госпожа Ивелин поспорила с леди Кариной. Похоже, она очень эффектно ответила на глупые слухи.
— ...Люди всё ещё обсуждают это?
— Да, все были поражены, не зная, что госпожа Ивелин может так складно говорить.
Рикал продолжил с непривычно мягким лицом:
— Честно говоря, поначалу мне тоже не слишком нравилась госпожа Ивелин, но теперь я вижу, какая она добрая и умная. Так что, Дифрин, будьте и вы к ней немного добрее.
Добрее...? Это слово было бесконечно далеко от него. За всю свою жизнь он ни с кем не был добр, и никто не был добр к нему.
И теперь проявлять доброту к Ивелин казалось нелепым.
Когда хаос в голове усилился, Дифрин произнес резким тоном:
— Это не то, во что тебе стоит вмешиваться.
Рикал, зная, когда нужно отступить, ответил: «Да, я сказал лишнего», и открыл дверь в приемную к Носеллертону.
Носеллертон радостно встретил Дифрина.
— О-о, герцог Дифрин. Спасибо, что пришел сегодня на Бал. Я услышал, что ты решил присутствовать, и даже проверил, не взошло ли солнце на западе.
Дифрин проигнорировал шутку и вежливо поклонился.
— Благодарю за приглашение.
— Всё так же не понимаешь шуток. Присаживайся. Нам нужно многое обсудить.
В основном Носеллертон говорил о Фенрисе.
Когда он упомянул, что подослал людей напасть на Фенриса, Дифрин тихо вздохнул.
— Зачем вы это сделали?
Носеллертон начал оправдываться:
— И дело не только в том, что этот негодяй опозорил меня, когда я упал с лошади. Он втайне вынюхивал информацию о том, что я незаконно использовал Императорскую печать.
Но эти слова лишь заставили взгляд Дифрина потемнеть ещё больше.
В прошлом Носеллертон действительно незаконно использовал Императорскую печать, чтобы склонить верховного судью на свою сторону.
Хотя в итоге судья и поддержал его, использование печати без разрешения Императора или хранителя печати было преступлением, за которое полагалось суровое наказание даже для Императорского принца.
Если это вскроется, Носеллертону грозит отставка.
— Фенрис нашел важные доказательства, поэтому у меня не было выбора, кроме как отобрать их.
Почувствовав головную боль, Дифрин едва выдавил:
— Если что-то подобное случится снова, сначала говорите мне.
— Я и хотел... Но мне было неловко, что тебе каждый раз приходится исправлять мои ошибки.
— Если вам неловко, то, пожалуйста, советуйтесь со мной перед тем, как что-то делать.
От резких слов Дифрина Носеллертон лишь неловко замялся.
Закончив разговор, Дифрин вышел и понял, что прошло уже много времени.
Однако, вернувшись на Бал, он не нашел Ивелин. Ему сказали, что она вышла в сад.
Но в саду её нигде не было.
Чувствуя растущую тревогу, Дифрин ускорил шаг.
Наконец, добравшись до задней части сада, он почувствовал, как едва утихшее пламя в его душе вспыхнуло вновь.
Всё из-за того, что он увидел: под ночным небом, словно на картине, стояли двое, как на тайном свидании.
В этот момент Фенрис схватил Ивелин за запястье.
Подойдя ближе, Дифрин увидел, что Ивелин бледна как смерть. Неужели Фенрис донимал её? Гнев мгновенно вскружил ему голову.
Дифрин грубо оттолкнул руку Фенриса.
— Почему это Ваше Высочество Императорский принц держит мою жену за запястье?
http://tl.rulate.ru/book/169124/13636739
Готово:
