Блерия обернулась.
— Прошу прощения, но я все равно провожу вас до экипажа. Неважно, что это храм — нельзя ходить одной. Хотя бы рыцаря сопровождения с собой берите.
Она запнулась, услышав ворчливый голос, и в тот момент, когда их взгляды снова встретились, он смущенно отвел глаза. При этом он продолжал дерзить.
— Признаю, я это заслужил. Даже если Гофер вам противен, к вам это отношения не имеет. Я был груб. Но я не собирался вымещать на вас злость. Просто мне стало вас жаль, и я хотел предостеречь.
— Какое щедрое сочувствие к человеку, которого вы видите второй раз в жизни.
— Пусть второй, но я знал о вас и раньше.
Знал меня?
Или же он знал Блерию...?
— Вы...—
— И кто это здесь так разгавкался?
Тело Блерии одеревенело от знакомого голоса. Она подняла глаза на внезапно появившегося Гофера и замерла.
«Его взгляд...»
Глаза Гофера, направленные на Микселюка, лихорадочно блестели — таким его еще никто не видел. Хотя он не был из тех, кто не умеет скрывать свои чувства, сейчас его враждебность была неприкрытой. Он холодно усмехнулся.
— Привет, Миксель. Ты что, решил поприставать к моей невесте?
— Ты хоть знаешь значение слова «приставать»? Раскрыть твою грязную сущность — это скорее благотворительность.
— Ты придаешь слишком много значения обычным приставаниям.
— Такой выдающийся парень, а липнет к чужой пассии? Вы вроде ладили, зачем ты здесь?
— Твое чувство юмора всё так же никуда не годится.
— Шутка?
Микселюк фыркнул и внезапно втянул в разговор Блерию.
— Ты можешь говорить так, глядя на лицо своей невесты?
Когда Гофер перевел взгляд на неё, у Блерии пересохло во рту.
— Я шел именно оттуда. Из того направления, где ты миловался с Эос. Если желаете разрыва помолвки, только скажите — я предоставлю сколько угодно свидетельств вашей измены.
— Блерия.
Гофер позвал её по имени, его взгляд был тяжелым. Он кивнул, приказывая подойти, но Блерия, напротив, попятилась. И, как назло, она отступила прямо к Микселюку.
— Вот видишь. Всё именно так.
Торжествующий голос Микселюка заставил её опомниться. Блерия закусила губу, и Гофер повторил:
— Подойди ко мне, Блерия.
В голове всё перемешалось. Гофер, просящий верить ему. Гофер, беседующий с Эос. Гофер, бросивший её в обмороке. Гофер, протягивающий Эос носовой платок.
Мысли путались, словно кто-то размешивал их перьевой ручкой с протекающими чернилами. Пока она стояла, не в силах шевельнуться, он произнес:
— Тебе не стоит совершать поступки, о которых потом пожалеешь.
«Он в ярости».
От его ледяного голоса сердце Блерии упало.
Словно под гипнозом, она сделала шаг. В тот момент, когда ошеломленный Микселюк попытался схватить её за плечо, Гофер яростно оттолкнул его руку.
— Не трогай её.
В его низком, клокочущем голосе слышался глубокий гнев. Микселюк, напрягшись, отступил, а Блерия вернулась к Гоферу.
Он обнял её за плечи. Его прикосновение было нежным, но лицо Блерии оставалось мертвенно-бледным. Гофер тихо вздохнул и умерил свой пыл.
— Я отошел ненадолго, но это заняло слишком много времени. Если вы пришли в себя, нужно было найти меня.
— ...Да.
— На вас лица нет. Нам лучше поскорее вернуться.
Затем он, словно и не было никакой перепалки с Микселюком, повел Блерию прочь.
Микселюк возмущенно выкрикнул им в спину:
— Что это вы делаете посреди разговора? Ты меня игнорируешь?
— Я занят, так что поиграю с тобой в другой раз.
— С чего это ты решаешь за нас обоих?
— Разве тебе самому так не будет лучше?
Гофер оглянулся и холодно усмехнулся.
— Эос Риче ведь осталась одна.
Услышав это, Микселюк свирепо уставился на него, но больше не преграждал путь.
Они сели в карету, отправляющуюся обратно. Только опустившись на сиденье, Блерия поняла, что всё это время её тело было напряжено до предела. Это наверняка выглядело странно, но расслабиться было невыносимо трудно.
Гофер тоже сел. Не напротив, а рядом с ней. Он слегка похлопал её по плечу.
— Поспите. Я разбужу вас, когда приедем.
— ...Я не хочу спать,
ответила Блерия, избегая его взгляда.
— Я достаточно поспала днем в храме.
— Не уверен, считается ли обморок за сон, но хорошо. До поместья ехать недолго, так что отдохнете уже там.
Несмотря на свои слова, он не пересел на противоположное место.
Из-за этого отдых стал невозможным. Плечо Гофера, широкое и крепкое, казалось высеченным из камня. Как бы она ни пыталась сжаться, игнорировать его присутствие было невозможно.
«О чем он думает?»
Если он выбрал Эос Риче, ему незачем так вести себя со мной. Может, он следит за мной, боясь, что я сбегу...
— Блерия.
— ...
— Блерия?
— ...А, да.
— Вы ведь слышали нас тогда?
Она не ожидала, что он спросит об этом так прямо. Блерия не смогла скрыть своего волнения. Он спросил:
— Вы злитесь на меня?
— Нет.
— Тогда почему снова не смотрите мне в глаза?
Гофер обхватил лицо Блерии ладонями, заставляя её смотреть на него. Блерия, не зная, что делать, с трудом встретилась с ним взглядом. В его глазах плясали смешинки.
— Я обещал рассказать всё после того, как услышу пророчество. К сожалению, не удалось уладить дела чисто, но ничего не поделаешь.
— Можете не рассказывать.
По спине пробежал холодок. Блерия постаралась произнести это как можно спокойнее.
— Вы ведь не хотели говорить, так что всё в порядке.
— Разве всё исчезнет, если я промолчу?
— ...
— Наоборот, вы будете только больше тревожиться. Воображение-то у вас богатое.
Блерия открыла рот, но так и не смогла ничего сказать. Когда Гофер убрал руки от её лица, её голова невольно поникла.
Она почувствовала, что настал момент оглашения приговора.
— Та женщина, судя по всему, хочет занять место настоящей Блерии Хэвен...
Блерия затаила дыхание и зажмурилась. В тот миг, когда ей показалось, что всему пришел конец, Гофер добавил:
— ...Она хочет отобрать ваше положение.
Отобрать?
Что?
Растерянно распахнув глаза, она увидела, как он рассмеялся. Его лицо, всегда хранившее спокойную улыбку, сейчас сияло открыто и искренне, как у мальчишки.
Завороженная этим редким зрелищем, Блерия пыталась осознать его слова. Значит, он считает, что Эос...
— Я имею в виду, что она мошенница.
«Он думает, что она — не настоящая Блерия Хэвен?»
Гофер в хорошем настроении взял Блерию за руку. Даже если бы она попыталась вырваться, их пальцы уже были крепко переплетены. Она прижалась спиной к спинке сиденья, но, разумеется, это не помогло увеличить дистанцию между ними.
Он продолжил:
— Когда вы только стали частью семьи Хэвен, ходило много сомнений. Видимо, она решила воспользоваться этим. Ведь ваше происхождение не было подтверждено святой реликвией для определения кровного родства.
Эти слова заставили Блерию вспомнить то, о чем она успела забыть.
Это было сокровище храма, созданное для поиска детей, потерянных на войне. Однако из-за того, что Аристократия часто использовала его для выявления незаконнорожденных детей и в политических интригах, храм спрятал святую реликвию глубоко в своих недрах. С тех пор получить разрешение на её использование стало трудно даже для членов императорской семьи.
Зная об этом, Блерия лишь на мгновение встревожилась в свое время, а затем выбросила это из головы.
«Семья Хэвен пользуется особыми привилегиями в храме, так что, возможно...»
— Даже для Хэвен это невозможно. Пророчество — это безобидная традиция, на которую закрывают глаза, но нынешний императорский двор не допустит, чтобы у Хэвен появилось еще больше привилегий. Да и храм не захочет ввязываться в подобные скандалы.
— ...
— Она знает, что это невозможно, поэтому пытается занять ваше место, играя на воображении людей. Она думает, что если ваше происхождение нельзя проверить, то у неё есть шанс — будь вы настоящей или нет.
Слова Гофера были внезапными, но в них была логика. Если бы у Блерии не было кулона настоящей дочери, она бы испытала облегчение. Сглотнув, она осторожно спросила:
— Почему вы так уверены, что она фальшивка?
Вдруг у Гофера были другие веские основания.
— Потому что её привел Миксель?
А.
— Ха-ха, не смотрите на меня с таким разочарованием. Это объективное суждение.
— ...
— Накануне моей свадьбы появляется сребровласая женщина с потерей памяти в сопровождении Микселя и заявляет, что хочет найти свою настоящую семью? Это случайное совпадение или коварный план?
На его лице не было и тени сомнения. Блерию поразило то, насколько сильно он доверяет собственным суждениям. Независимо от того, прав он или нет, его непоколебимая уверенность изумляла.
Из-за этого Блерия начала сомневаться в самой себе. «Может быть, я ошибаюсь?» После того бал-маскарада в её мрачной уверенности появилась трещина.
«Может, показать ему кулон...?»
Эта мысль возникла от охватившего её нетерпения.
— В храме мне сказали, что та женщина разговаривает со Священником, поэтому я вышел разузнать обстановку. Само собой, я и не думал изменять.
Он потянул Блерию за руку, словно она была игрушкой, и провел большим пальцем по её ладони. Кончик его пальца коснулся внутренней стороны запястья.
— Честно говоря, я не думал, что вы так сильно расстроитесь. Разве я когда-нибудь давал повод подозревать меня в связях с другими женщинами?
Но Блерию толкнуло к краю пропасти не подозрение в наличии у Гофера любовницы, а кулон, принадлежавший настоящей дочери.
http://tl.rulate.ru/book/169119/13634158
Готово:
