Последним проявлением родительской любви матери было дырявое одеяло, которым она укрыла её пылающее в лихорадке тело.
— Молюсь, чтобы ты переродилась в лучшем месте.
Затем свет в комнате снова погас. Окутанная всепоглощающей тьмой, Мел ждала их возвращения.
Ждала и ждала.
Даже когда тело становилось всё горячее, словно оно вот-вот сгорит дотла. Однако они так и не вернулись до тех пор, пока запредельный жар не покинул её хрупкое тело, оставив в голове лишь пустоту. В тот момент Мел осознала.
«Меня бросили».
Ребёнок, познавший отчаяние, отпустил всё. Сознание медленно погружалось в бездну. И в тот миг, когда её слабая спина коснулась самого дна…
— Что это? Оставили только бесполезного щенка, за которого и гроша не дадут?
Этот холодный голос стал последним, что она услышала перед тем, как Блерия очнулась от сна.
«Это…»
Место, представшее перед глазами, было незнакомым. По крайней мере, это было не поместье Хэвен. Блерия моргнула затуманенными глазами, приходя в себя в помещении настолько белом, что оно казалось стерильным. Всё её тело было покрыто холодным потом, но, в отличие от ночного кошмара, жар больше не мучил её.
Головокружение, истязавшее её до самой потери сознания, тоже исчезло. Она просто лежала в кровати в полном одиночестве.
— Ах.
Словно брошенный ребёнок, она огляделась по сторонам. Рядом стоял стул, но он пустовал. Она точно помнила, что пришла сюда вместе с Гофером.
«Где же Гофер?»
Колеблясь, она поднялась и направилась к двери. Когда она повернула дверную ручку, то столкнулась с человеком, который собирался войти. Это был священник. Встретившись взглядом с Блерией, он на мгновение удивился, но тут же тепло улыбнулся.
— Вы проснулись, дитя моё.
Блерия, помня о своей роли, прочистила горло и спросила:
— Сэр Го… Гофер, то есть тот, кто пришёл со мной…
— Он охранял ваш покой, но ненадолго отошёл. Сказал, что как раз в это время в храм пришёл помолиться его знакомый.
— Знакомый?
То, что Гофера нет рядом, потому что он ушёл встретиться с кем-то другим… Взгляд Блерии на мгновение потерял фокус.
Наверное, это было важное дело. Он ведь не мог предвидеть, что она упадет в обморок, так что, если возникли срочные дела, ничего не поделаешь.
Она изо всех сил старалась успокоить себя, но на душе становилось всё тяжелее. В голове снова зашумело, а ноги на миг ослабли. Когда она прислонилась к стене, чтобы удержаться, испуганный священник подхватил её.
— О боже! Вам снова нехорошо?
— Всё в порядке. Просто голова немного раскалывается.
Она зажмурилась и добавила:
— Мне пора возвращаться. Благодарю вас за приют, священник.
— Идите с миром. Да пребудет с вами божье благословение.
Обменявшись формальными приветствиями, Блерия прошла мимо священника. Её губы были сжаты плотнее, чем обычно.
Путь на улицу был ослепительно белым. В огромном сияющем храме было почти пусто — вероятно, из-за раннего утра. Всё вокруг выглядело благородно, но от этого она чувствовала себя ещё более отвергнутой. Её шаг ускорился, а в голове снова всплыло чужое имя.
«Гофер».
С тех пор как она стала Блерией, ей впервые приснился кошмар из детства.
Она думала, что это лучше, чем сон о возвращении настоящей Блерии, но это было не так. Чувства, пережившие годы, всколыхнулись в самом сердце.
Ей было страшно и одиноко. Ощущение, что сейчас рядом никого нет, было невыносимым. Даже если бы Гофер был здесь, он бы не стал её утешать, и она не смогла бы облечь свои прошлые чувства в слова, но всё равно хотела, чтобы он был рядом. Ей хотелось увидеть Гофера.
Пусть даже он занят разговорами о делах — просто взглянуть на него, хотя бы на мгновение.
Может быть, благодаря этому отчаянному желанию, едва выйдя из храма, Блерия сразу увидела со спины того, кого искала.
— Го…
Он разговаривал с Эос Риче. Блерия мгновенно зажала себе рот ладонью, и в этот момент Эос произнесла:
— Я хочу как можно скорее найти свою настоящую семью.
О чём она сейчас говорит?
— Было бы хорошо вспомнить о них хоть что-то, но я ничего не помню. Почему Бог лишил меня памяти? И в довершение всего, мой кулон…
От слов Эос Риче, произнесённых сквозь слезы, Блерия оцепенела.
Настоящая семья, потерянная память и кулон. И то, что человеком, слушающим историю Эос, был именно Гофер.
Её щеки горели так, будто её ударили несколько раз подряд. Блерия была так напугана, что не могла даже вздохнуть. И тут раздался голос Гофера:
— Священник Ромель всё выяснит, так что какой-то результат обязательно будет. Скоро мы их найдём.
С этими словами он протянул Эос носовой платок.
Гофер ни капли не выглядел удивлённым. Казалось, он знал об этом с самого начала. Более того, он утешал Эос Риче, обещая, что она найдёт настоящую семью. Оставив её, потерявшую сознание, он вышел к Эос, к Эос Риче.
Ах.
«Давай сделаем это после того, как услышим пророчество. Тогда я тебе всё расскажу».
«И повторю ещё раз: какой бы ни был результат, тебе это не навредит».
«Я ведь ни разу тебе не солгал».
«Верь мне, Блерия».
Ложь.
Лжец.
А я ведь верила. Я из кожи вон лезла, чтобы поверить.
Лжец, лжец, лжец.
В голове всё побелело. Лишь жестокий, но очевидный факт — то, что Гофер бросил её и выбрал оригинал — болезненно врезался в память.
Должно быть, он почувствовал её присутствие, потому что внезапно поднял голову. Прежде чем он успел обернуться, Блерия поспешно спряталась за колонну. Тук-тук. Она прижала руку к груди, пытаясь унять неистовое сердцебиение, и продолжала задерживать дыхание. От нехватки кислорода становилось больно. Она впилась кончиками пальцев в кожу, едва не раздирая её.
— Что случилось, молодой господин?
— …Нет, кажется, я обознался.
Гофер снова продолжил разговор с Эос. Блерия больше не слышала их слов.
Да, всё это было лишь заблуждением.
Её ослабевшее сердце разбилось вдребезги. Реальные возможности, упрямство, не дававшее ей сбежать, надежда на то, что всё может быть хорошо — всё разлетелось на куски.
Блерия бросилась прочь от них двоих.
Её шаг становился всё быстрее, пока не превратился в почти бег. Только отбежав на приличное расстояние, она смогла жадно глотнуть воздуха.
Внутри клокотал тошнотворный жар. Резкий звон в ушах, словно пронзающий голову, стирал всякое чувство реальности.
«Нужно бежать».
Но куда? Куда ей бежать, чтобы спастись?
В панике она почти ничего не видела перед собой. И когда она свернула за угол, то с глухим звуком врезалась во что-то твердое.
Блерия отступила на шаг, держась за ушибленную щеку. Подняв голову, она увидела знакомое лицо.
Его глаза, которые в бальном зале казались цвета вина, при ярком свете походили на пылающий огонь. Это был Микселюк Дайс.
— На этот раз это точно не моя вина. Я просто спокойно шел.
— …Граф Дайс.
Почему Микселюк здесь? Ах, должно быть, он пришёл вместе с Эос.
Чувство реальности постепенно возвращалось, а затуманенное зрение прояснялось.
— И в этот раз вы куда-то спешите, словно убегаете от кого-то. Леди Блерия.
— Пропустите.
— Какая же вы всё-таки холодная.
Несмотря на ворчание, он послушно уступил дорогу. А затем последовал за ней. В таком состоянии она не могла сбежать. Гнев, вызванный тревогой, закипал в ней, но по мере того, как зрение становилось чётким, возвращался и разум.
Даже если бы Микселюк не появился, ничего бы не изменилось. Сейчас у неё нет ни возможности скрыть лицо, ни денег, ни места, куда можно пойти. Если она хочет сбежать, то это придётся отложить на потом.
Чтобы не выглядеть странно, она направилась к месту, где стоял экипаж Хэвен.
— Я слышал, что вы были в поместье на днях, и надеялся, что вы меня поищете, но вы этого не сделали. Я расстроился.
— …
— Ваше решение не изменилось? Серьёзно?
— Нет, изменилось.
— О?
— Похоже, это не Гофер, а вы, граф, заводите интрижки на стороне и подкатываете к тем, у кого уже есть пара.
— Распутные люди не в вашем вкусе?
«И всё же я не хочу продолжать идти рядом с этим человеком».
Блерия остановилась. Словно только этого и дожидаясь, Микселюк сделал широкий шаг и преградил ей путь.
— А как насчёт жестоких людей?
Микселюк продолжал ледяным голосом:
— Как насчёт того, кто и глазом не моргнет, если кто-то умрёт, и кто готов использовать чужую боль и жизни в своих целях, а потом выбросить за ненадобностью?
Даже без конкретных имен было ясно, что речь идёт о Гофере. И половина этих слов совпадала с мыслями самой Блерии.
Но она не хотела этого слушать. Потому что тем, кого Гофер в этот раз «использовал и выбросил», была она сама. Подавив чувство ничтожности, она холодно произнесла:
— Прекратите.
— Вы ведь прожили вместе пять лет, так что и сами всё знаете. Говорят же, что вы сообразительная.
— Я более чем ясно дала понять, что не намерена больше с вами разговаривать. Вы держите поместье Хэвен за дураков, или же вы смеётесь надо мной?
— Если я скажу, что над вами, вы меня по щеке ударите?
Он насмешливо склонил голову, и она сделала именно то, что он просил. Раздался громкий звук пощёчины!
«Это определённо выплеск гнева».
Самокритично признала Блерия. Микселюк моргнул и медленно потер ушибленную щеку.
— …А рука у вас тяжелая.
— В следующий раз я подам официальную жалобу в Олнайт.
Она думала, что он может ответить агрессией, но, вопреки ожиданиям, он вёл себя смирно.
http://tl.rulate.ru/book/169119/13634157
Готово:
