Глаза Блерии метнулись к Гоферу. Его зрачки, гладкие, словно стеклянные шарики, лишь отражали её взгляд, не выдавая и тени эмоций.
«Не понимаю, о чем он думает».
После неловкого молчания он наконец заговорил.
— Коньком герцога Хэвена была охота. Он уверенно согласился даже тогда, когда его поздняя дочь попросила показать ей охотничьи угодья. В самом начале пути магические звери появлялись редко, к тому же он сам блестяще владел мечом. Вероятно, он был убежден, что сможет защитить дочь.
— ……Да.
— Но внезапно появился магический зверь, и ребенок бросился бежать. Герцог сразился и победил, но девочка в пылу бегства сорвалась с обрыва. Глубина — примерно девять метров. Говорят, внизу текла вода, но там много острых скал и сильное течение. Каковы шансы, что маленький ребенок выживет в таких условиях?
Гофер смочил пересохшее горло остывшим чаем. И твердо констатировал:
— Блерия Хэвен мертва.
— ……Я знаю.
— Раз знаешь, скажи это своему кошмару. Пусть убирается прочь и не вымещает злость на ком попало, раз сама померла и слова вставить не может.
Блерия не считала, что имеет право на такие слова. Её пальцы дрогнули, но Гофер лишь невозмутимо перелистнул газету.
— Вряд ли то, что ты видишь во снах — призрак, но даже если так, у мертвых нет права голоса. Они не могут возразить тому, что о них думают живые. Если им обидно — надо было выживать.
Может, из-за мыслей, посетивших её мгновение назад, Блерия не могла понять: адресованы ли слова Гофера погибшей девочке или её семье.
И, как это часто бывало при подобных мыслях, она плотно сомкнула губы.
Было ли это здравым предположением или чистой фантазией, но в её сознании травма Гофера обретала плоть. Ей не хотелось его провоцировать. Тем более в такой день, как годовщина смерти.
Гофер дочитал последнюю страницу и отодвинул стопку серой бумаги на край стола. Наконец он встретился с ней взглядом.
— Кстати, Блерия.
— Да.
— Сколько еще мне нужно намекать, чтобы ты наконец перестала «выкать»? В прошлый раз мне показалось, что у тебя начало получаться.
«Чтобы говорить непринужденно, и атмосфера должна быть подходящей».
Блерия поджала губы так сильно, что уголки рта натянулись. Гофер, словно желая наказать её за это, пересел поближе. Бесстрастный молодой человек улыбнулся, и в его лице промелькнуло что-то скверное.
— Ты слишком зажата в моем присутствии. Если не начнешь хотя бы разговаривать проще, ты вечно будешь меня бояться. Ты и на людях собираешься вести себя так же?
Она снова пожалела о своей оплошности — импульсивном обещании перейти на «ты».
Почему он так зациклился на этой ерунде? Как она может обращаться на «ты» к аристократу, который знает её тайну? Тем более что он вовсе не стремится к подлинной близости.
— Почему тебе так трудно со мной? Даже те, кого я вижу на приемах впервые, не чувствуют себя так неловко.
— ……Им-то вы улыбаетесь.
— Я и сейчас улыбаюсь.
Та мягкая маска, которую он надевает перед другими, и то, как он изводит её сейчас — одно и то же?
Блерия ошеломленно приоткрыла рот, но ей не хватало красноречия, чтобы объяснить разницу. Да и с Гофером ей было не то чтобы уютно.
Он же, напротив, вел себя с ней вызывающе непринужденно. Мог ни с того ни с сего завести разговор, который привел бы других в ужас, хмурился или выказывал раздражение. А еще…
«Он бережет свои вещи, но при этом отдает мне свою одежду…»
Блерия потеребила ткань, укрывавшую её колени. Опасаясь, что он заметит её истинные чувства, она поспешно добавила:
— И вы совсем не любезны.
— Хочешь, чтобы я был любезен?
Он прислонился щекой к спинке дивана и тихо спросил. Его тягучий голос словно коснулся самого уха.
Так было всегда, стоило ей посмотреть на него, но сегодня в груди было особенно тесно. Боясь, что этот жар проступит румянцем на щеках, Блерия попыталась представить себе любезного Гофера.
Ответ пришел быстро. Это, несомненно, была будоражащая воображение картина, но она ей не нравилась. На этот раз она смогла ответить просто и прямо, как он и хотел.
— Нет. Будь со мной искренним.
«Будь со мной особенным».
— Со мной тебе не нужно ничего скрывать. Что бы ты ни сделал, я никому об этом не смогу рассказать. Поэтому…
«Показывай всё только мне».
— Что ж, Блерия. Мне ведь тоже нужно место, где я мог бы дышать свободно.
«Чтобы я могла надеяться. Чтобы могла заблуждаться».
— ……Да.
Гофер потянулся к верхней одежде, укрывавшей колени Блерии.
Она подумала, что он хочет забрать её, но он расправил ткань и набросил ей на плечи.
Расстояние между ними сократилось настолько, что это стало походить на объятия. С момента помолвки они не раз демонстрировали близость на публике, но каждый раз Блерия не могла сохранять спокойствие.
«Слишком близко».
Вдруг он услышит, как бешено колотится её сердце? Чтобы остудить пылающие щеки, ей нужно было во что бы то ни стало подумать о чем-то плохом.
«Это ничего не значит. Он просто дразнит меня, или…»
— Мне ведь приходится постоянно притворяться перед остальными, а это утомляет.
А.
Слова Гофера подействовали лучше любого мрачного воображения. Иллюзия, поддерживавшая её сердце, рухнула: со звуком чего-то разбивающегося пульс упал в бездну.
А……
«То, что Гоферу со мной спокойно — это как не следить за словами перед собакой или кошкой. В этом нет ничего особенного».
Большая рука вернулась к застывшей Блерии. Застегнув пуговицу у её самого горла, он улыбнулся.
Это прекрасное и ненавистное лицо вскоре превратилось в лицо Блерии Хэвен. Она моргнула — и увидела в отражении чая саму себя.
Моргнула еще раз — и на этот раз стала маленьким ребенком, которого уносит поток.
«Тело Блерии так и не нашли».
Значит, ни в чем нельзя было быть уверенной до конца.
Если ситуация изменится, изменится и мнение Гофера.
Она уже не раз напрасно надеялась, а потом разочаровывалась. Ожидание опустошило её душу, сделав её хладнокровной.
Что он сделает, когда правда откроется?
— Он не встанет на мою сторону.
Он прикинется, будто ничего не знал, вытрясет из Хэвена достойную компенсацию и найдет себе другую партию. Возможно, это и будет настоящая Блерия, вернувшаяся на свое место.
Блерия залпом допила остывший чай и встала. Стоило ей выйти, как за ней последовал слуга.
— Госпожа?
— Я зайду в другой раз. Передайте мои соболезнования Вашей Светлости и привет сэру Гоферу.
Её бессильные шаги направились к главным воротам, но стоило ей выйти из поместья, как она замерла. Навстречу ей в сопровождении горничной шла девушка.
— Я могла бы дойти и сама. Мне неловко, что тебе приходится повсюду следовать за мной.
— Я не могу оставить госпожу Эос одну. Пожалуйста, не смущайтесь.
В погожий день солнечные блики на озерной глади сияли точь-в-точь таким же цветом. Серебристые волосы, которые невозможно было назвать такими же, как у неё — настолько они были теплыми. Очаровательные припухлости под мягко изогнутыми глазами делали её образ прелестным, а улыбка была лучезарной.
Женщина, которую она увидела впервые, выглядела именно так.
«Эос Риче».
В былых сожалениях была поставлена точка. Чем ближе подходила Эос, тем ярче становилось солнце над головой. Хотя осень клонилась к закату, лучи были такими горячими, будто всё тело охватило пламенем.
Почувствовав на себе взгляд, девушка повернула голову. Порыв ветра взметнул их волосы в одном направлении, и в тот самый миг, когда их глаза должны были встретиться…
— Простите, что опоздал.
Наклоненный зонтик перегородил обзор. Секундой позже показался мужчина. На его лице, как обычно озаренном непринужденной улыбкой, скатилась капля пота.
— Долго ждала, Блери?
— ……Нет.
— Давай зайдем и поговорим.
Гофер сопроводил Блерию обратно в особняк. Расстояние между ней и Эос Риче снова увеличилось. Но даже если зонтик преградил путь свету, солнце на небосводе никуда не исчезло.
На этот раз Блерию проводили не в гостиную, а в личный кабинет Гофера. Ожидая, пока он переоденется после охоты, она думала.
Почему он помешал их встрече с Эос? Потому что еще не уверен до конца, что она — настоящая? Кулон, спрятанный за пазухой, внезапно показался невыносимо тяжелым.
«Уже неважно».
Она думала, что при встрече с Гофером будет дрожать от страха, но на душе было так же пусто, как и когда она уходила.
Приняла ли она реальность, увидев Эос Риче мгновение назад? Или, наоборот, пыталась от неё отвернуться? Раздумья прервались с возвращением Гофера.
— Я забыл распорядиться, чтобы подали чай.
— Всё в порядке. Я недавно пила.
— Тогда и мне не нужно.
Он сел напротив.
— Что привело тебя? Судя по тому, как спешно ты пришла, у тебя есть какое-то дело.
При слове «дело» Блерия с большим опозданием вспомнила о Гарриет. Учитывая искренность её совета, нужно было хоть что-то сказать.
Она открыла рот, повинуясь чувству долга, но слова не шли на ум.
«Что я должна сказать?»
Спросить, является ли Эос Риче настоящей Блерией? Выясняет ли он это? И что он сделает с ней, когда убедится в своей правоте?
Если Гофер знает правду, он ни за что не признается, а если не знает — она лишь сама навлечет на себя беду. В итоге единственным вопросом, который она смогла из себя выдавить, был:
— Вам нравится Эос Риче?
— Неужели я произвожу впечатление человека, которому подходят любовные интриги?
Он издал короткий смешок и отрицательно покачал головой.
— Не люблю. Совсем.
Его голос был бесстрастным, будто он говорил о симпатии к неодушевленному предмету. Блерия ответила тем же тоном:
— Если нет, то и ладно.
— ……Хорошо, Блерия. Я понимаю, что тебе нужно время, чтобы стать искренней.
Он сложил руки в замок на скрещенных ногах.
— Раз уж ты молчишь, может, заговорю я? Мне любопытно, почему твои руки пусты.
http://tl.rulate.ru/book/169119/13634150
Готово:
